На протяжении большей части XIX века оценки численности населения сиу и казахов значительно различались и в основном основывались на подсчетах вигвамов или юрт, проводившихся путешественниками и некоторыми государственными чиновниками. Так, по словам Стивена Риггса, к 1850-м годам численность дакота составляла около 25 000 человек. Риггс не включал лакота в свою оценку. Более поздняя приблизительная оценка, основанная на некоторых правительственных данных, недоступных в середине века и включавших так называемых западных дакота, предполагала, что численность населения была ближе к 40 000.

В 1830-е годы Алексей Левшин опубликовал одну из первых демографических оценок казахов. Левшин полагал, что в Младшем жузе насчитывалось около 190 000 юрт, в Среднем жузе - 500 000, а в Старшем жузе - 100 000. Используя показатель шесть человек на одну юрту, он пришел к выводу, что численность казахов составляла почти 4,7 миллиона человек. Этот метод приблизительной оценки населения был схож с подсчетом вигвамов, применявшимся американцами для оценки общей численности сиу.

К последней трети XIX века официальная американская правительственная статистика проливала лишь частичный свет на численность сиу. К 1870-м годам часть сиу жила в резервациях, тогда как другие отказывались там селиться. В «Ежегодном отчете комиссара по делам индейцев секретарю внутренних дел» за 1870 год перепись суперинтендантства Дакота определила общую численность населения в 27 921 человека, однако, вероятно, в нее были включены различные группы сиу и не-сиу, такие как шайенны или понка. К 1880 году, когда всех сиу наконец принудительно поселили в различных резервациях, в отчете численность сиу была определена в 31 547 человек. В первые годы жизни в резервациях - между 1880 и 1910 годами - эта цифра сократилась, возможно, из-за высокой младенческой смертности или ухода сиу из резерваций после Акта Дауэса 1887 года. К 1910 году численность сиу составляла лишь 27 588 человек.

Русские же провели свою первую официальную перепись населения только в 1897 году, и она показала, что во всех территориях империи проживало 4,5 миллиона казахов, при среднем показателе четыре человека на одну юрту. Согласно переписи, 3,4 миллиона человек жили в четырех степных областях, а остальные - в Туркестане и Сибири. Эти оценки середины века и последующие официальные американские и российские переписные данные демонстрируют одно из ключевых различий в данном сравнении: численность казахов значительно превосходила численность сиу.

Казахская юрта (предоставлено Центральным государственным музеем Республики Казахстан, НВФ 5289/11)

Несомненно, численность американских индейцев значительно сократилась в ходе американской экспансии и внутренней колонизации и понесла неизмеримые потери в результате болезней и военных столкновений. Этот упадок среди американских индейцев и, в определенной степени, среди сиу способствовал ожиданиям многих современников - миссионеров, правительственных чиновников и солдат, - что американские индейцы находятся на грани исчезновения. Американское общество охотно принимало сокращение численности индейцев как неизбежное сжатие якобы отсталого, нецивилизованного народа, столкнувшегося с цивилизацией. Казахи же, напротив, не испытали аналогичного сокращения численности населения в XIX веке. Оценка Левшина в целом оказалась точной, если судить по данным российской переписи 1897 года. Русские были гораздо более склонны полагать, что казахи могут интегрироваться, а не исчезнуть.

Хотя трудно сделать окончательные выводы, демографические факторы могут также объяснять длительный период, потребовавшийся России для завоевания и последующей колонизации Казахской степи. С 1732 года, когда некоторые казахские ханы впервые присягнули на верность России, прошло еще 115 лет, прежде чем Россия подавила последнее крупное казахское вооруженное сопротивление колонизации. В Соединенных Штатах завоевание происходило приблизительно с 1851 по 1890 год (от договора в форте Ларами 1851 года до бойни на ручье Вундед-Ни в 1891 году). Тем не менее, сиу представляли собой доминирующую силу на северных равнинах до 1850 года и одну из самых многочисленных в демографическом отношении групп, с которыми столкнулись американцы. Казахи же составляли крупное население на российской пограничной территории и представляли собой серьезное препятствие для российской экспансии.

Читайте также: Казахи и сиу: почему их истории неожиданно похожи

Читайте также: Как казахи и сиу сохраняли единство без государства

После Второй мировой войны, однако, термин Лемкина - «геноцид» - постепенно предоставил исследователям новую интерпретационную рамку для анализа американской внутренней колонизации и сокращения численности коренного населения. С 1960-х годов многие американские ученые высказывали мнение, что американское правительство и народ совершили геноцид в отношении коренного населения. Некоторые даже утверждали, что этот геноцид начался с момента высадки первых европейцев в Америке. Различные американские исследователи приравнивали продвижение на Запад и изгнание коренных народов к культурному геноциду. Другие указывали на очевидные случаи физического геноцида, например в отношении коренных жителей Калифорнии, особенно в годы после золотой лихорадки 1848 года. К 1970-м годам книга Ди Брауна «Похороните мое сердце у Вундед-Ни» широко популяризировала концепцию геноцида в отношении американских индейцев, и эта тема остается предметом ожесточенных споров среди ученых, журналистов и активистов. Другие исследователи - прежде всего историк Гэри Клейтон Андерсон - утверждали, что речь шла не о геноциде, а об «этнической чистке».

В казахском случае советские ученые, как правило, не применяли термин «геноцид» для переосмысления российской внутренней колонизации. Серьезная дискуссия, однако, в основном развернулась в период перестройки и гласности Михаила Горбачева в 1980-е годы и в первые годы после распада Советского Союза в 1991 году. С тех пор казахские и зарубежные исследователи обычно выделяют два отдельных случая возможного геноцида: восстание в Центральной Азии 1916 года и советский голод коллективизации в Казахстане в 1930-е годы, а также последующие сталинские чистки. Число казахов, погибших в ходе этих двух трагических эпизодов, остается неопределенным, а интерпретации советской эпохи еще больше затруднили исторический анализ. Первой работой, разжегшей дискуссию, стала статья 1989 года, опубликованная в советском журнале «Вопросы истории», соавторами которой были два ведущих казахских историка - Жулдызбек Абылхожин и Манаш Козыбаев, - а также казахский демограф Макаш Татимов. Статья «Казахстанская трагедия» породила множество научных статей и книг в Казахстане, вызвавших интенсивные обсуждения в прессе и медиасреде. Чаще всего исследователи указывают на советскую коллективизацию и сталинские чистки среди казахов, в ходе которых, по оценкам, погибло от 25 до 30 процентов казахского населения, как на явное доказательство санкционированного государством геноцида. Большинство казахских ученых считают, что во время голода погибло от 1,3 до 1,5 миллиона казахов, и часто называют это геноцидом. Однако многие западные исследователи с этим не согласны. Здесь можно упомянуть исследование историка Сары Изабель Кэмерон, которое приводит ее к выводу, что «нет никаких доказательств того, что эти планы насильственной модернизации [коллективизации] когда-либо трансформировались в стремление уничтожить казахов как группу».

Ни Андерсон, ни Кэмерон не игнорируют насилие или зверства, совершенные против сиу или казахов, но, как заключил Андерсон, «многие индейские племена (действительно, подавляющее большинство) выжили вместе со своей культурой… Это ослабляет и, возможно, делает невозможным аргумент о том, что произошел какой-либо геноцид в Северной Америке». По его утверждению, в XIX веке «геноцид в Америке не имел места прежде всего потому, что моральные ограничения препятствовали ему». Он писал: «Для того, чтобы имел место геноцид или этническая чистка, легитимное правительство должно планировать, организовывать и осуществлять это преступление… Но другие действия, такие как выселение или уменьшение исконных земель, требуют иного описания, поскольку они не являются геноцидом». Если следовать логике аргументации Андерсона, российское правительство тоже не проявляло намерения истребить казахскую нацию ни во время восстания в Центральной Азии 1916 года, ни в период советской коллективизации. Целью российского правительства (опять же, по логике Андерсона) в 1916 году или в 1930-е годы не было проведение этнической чистки, но подавление восстания, вызванного войной и внутренней колонизацией, в первом случае, и насильственное осуществление советской политики модернизации - во втором.

Тем не менее, историки и другие исследователи продолжают спорить о значении понятий «геноцид» и «этническая чистка» и пытаются выявить соответствующие примеры или ситуации. Но можно сказать с уверенностью, что в XIX веке американцы и русские изменили культуры сиу и казахов, завоевали их исторические территории и поглотили их политический и экономический суверенитет. Однако сиу и казахи сумели пережить внутреннюю колонизацию.