Где находится Каркара?Каркара — обширная территория летних пастбищ, расположенная в пределах современного Кегенского района Алматинской области, недалеко от границы Казахстана и Кыргызстана. Она включает такие участки, как Большая Каркара, Малая Каркара, Средняя Каркара и Желди-Каркара. Эта горная местность издревле служила летним пастбищем одного из крупнейших казахских племён Семиречья — албан. Каркаринский край отличается не только зелёными пастбищами, но и богатством природных ресурсов. Здесь имеются благоприятные условия для весеннего и летнего выпаса скота, множество рек и озёр, богатые лесные угодья, медоносные растения, разнообразные дикие животные и птицы.
Земли албанов в АлатауПроживание и кочевья рода албан на территории Каркары — исторический факт, подтверждённый архивными документами. Этот край был не только летним местом кочевий албанов, объединявших 16 волостей, но и превратился в одну из важнейших арен национально-освободительной борьбы. Именно здесь в 1916 году вспыхнуло Каркаринское восстание против царского указа. Повстанцы во главе с М. Тынышпаевым и Б. Ашекеевым, стремившиеся к независимости своего народа, открыто выступили против политики царского правительства. Это было одно из крупнейших и наиболее кровопролитных восстаний в истории казахского народа.
После установления советской власти Каркара осталась частью казахских земель и входила в состав Семиреченской губернии. Однако в период национально-территориального размежевания вопрос о принадлежности некоторых летних пастбищ вновь обострился в отношениях между казахами и кыргызами, вылившись в публичную полемику на страницах газет.
Что утверждает Тагай?Из статьи Тагая следует, что он считает Каркару исконным летним пастбищем кыргызов. Претензии казахов на владение этой территорией автор характеризует как «необоснованный протест», утверждая, что они приезжали сюда лишь на определённое время, стригли овец, заготавливали продовольствие, а затем возвращались на свои зимовки. Согласно его доводам, кыргызы наладили в Каркаре хозяйственную деятельность, занимались заготовкой древесины и производством мёда, построили жилые дома. Поэтому Тагай, задаваясь вопросом: «Неужели нельзя было обойтись без споров из-за крохотной Чон-Каркары?!», недвусмысленно намекает казахам, что им не следует претендовать на эту территорию. Однако подобная позиция, по всей видимости, представляет собой субъективное суждение, сформировавшееся с кыргызской точки зрения. Оно основывается не на исторических свидетельствах, способных установить исконного владельца Каркары, а на хозяйственной деятельности более позднего периода и сложившейся политической обстановке.
1. Утверждение о том, что казахи приезжали на эти пастбища лишь на короткое время, не соответствует действительности. Многовековой порядок сезонных перекочёвок племени албан, традиционное распределение земель и водных угодий, а также зафиксированные в архивах Семиречья границы волостей — всё это свидетельствует о принадлежности Каркары казахам.
2. Довод о том, что кыргызы постоянно проживали на территории Каркары, не учитывает сезонного характера хозяйственных работ начала XX века, в том числе деревообработки и производства мёда. Право владения землёй не может определяться исключительно фактом ведения на ней хозяйственной деятельности.
3. По словам Тагая, жители Каракола строили дома и открывали предприятия вдоль реки Каркара. Однако речь идёт о кратковременной деятельности, связанной с производственными планами советской власти. Казахи же издревле владели этими землями на основе межродовых соглашений.
В чём заключались причины противоречий?В начале 1920-х годов в Средней Азии происходило национально-территориальное размежевание. Это не означало обретения независимости от России, однако обширные территории, прежде входившие в такие административные образования, как Туркестанское генерал-губернаторство, начали разделяться, и каждый народ стал получать собственную «автономию». Именно в этот период летние пастбища, на которых казахи и кыргызы веками жили по соседству, совместно кочевали и пасли скот, оказались в центре территориальных споров.
В № 552 газеты «Ақжол» сообщалось, что Семиреченский губернский исполнительный комитет выразил протест по вопросу Каркары. Следовательно, вопрос о принадлежности этих летних пастбищ был официально поднят казахской стороной. Этот протест представлял собой не просто проявление политических интересов, а позицию, основанную на исторических фактах.
Казахи и кыргызы — близкие народы, объединённые сходством языка, мировоззрения, религии и традиций. А Каркара — край, ставший свидетелем общей истории как казахского, так и кыргызского народа. Вместе с тем братские народы не должны искажать историческую правду друг друга. Что же касается конкретного вопроса о принадлежности этой территории, то, согласно архивным документам и исторически сложившимся традициям, она считается исконной землёй племени албан. Сегодня Большая Каркара, Малая Каркара, Средняя Каркара, Желди-Каркара и другие летние пастбища полностью входят в состав Кегенского района Алматинской области, то есть находятся в пределах государственных границ Республики Казахстан. А Каракольский уезд и местности под названием «Каркыра» в районе Иссык-Куля, на которые ссылался Тагай, сегодня относятся к территории Кыргызской Республики. Поэтому в наши дни на вопрос «Қарқара кімнің жайлауы?» можно дать уверенный ответ.
***
Адаптированный перевод полной версии статьи приводится ниже:
Кому принадлежит жайляу Каркара
Эта публикация невольно возвращает нас к истории Каркары. Известно, что живущие по соседству кыргызы и казахи на протяжении долгого времени кочевали бок о бок, их аулы располагались рядом, а скот пасся на общих или соседних угодьях. Однако, когда речь заходит о вопросе летних пастбищ, затронутом в приведённой ниже статье, написанной сто лет назад, кыргызы утверждают: «Большая Каркара принадлежит нам». Совершенно очевидно, что подобные заявления в то время были необходимы, с одной стороны, для убеждения населения в своей правоте, а с другой — для закрепления этих пастбищ за собой. Каждому понятно, что сам по себе факт приезда кыргызов на один-два месяца для летнего выпаса скота, заготовки древесины и производства мёда вовсе не делает эту землю их собственностью. Каркаринские летние пастбища расположены в Алматинской области и включают территории, известные под названиями Большая Каркара, Малая Каркара, Средняя Каркара, Желди-Каркара и другими. Это единый, целостный край, который невозможно разделить по принципу «одна половина принадлежит одним, другая — другим». Поэтому мы имеем полное право утверждать, что эта земля издревле принадлежала нам. Именно здесь в 1916 году произошло знаменитое казахское «Каркаринское восстание». Это исконные земли племени албан, состоявшего из 16 волостей. Что же касается автора статьи по имени Тагай, то, по всей видимости, ему хорошо известно о существовании у кыргызов местности под названием «Каркыра», расположенной в Ак-Суйском и Тюпском районах Иссык-Кульской области, а также озера «Каркыра» на Алайском хребте в Ошской области. Вероятно, именно поэтому он и решил, что летнее пастбище Каркара принадлежит им. Мы считаем, что ни в какую историческую эпоху ни у кого не должно возникать сомнений в том, что Каркара является казахской землёй. Тем не менее мы приводим опубликованный в той газете материал полностью, а дальнейшие выводы и собственное мнение читатели смогут сформировать самостоятельно.
В № 552 газеты «Ақжол» говорится: «Земельный отдел Семиреченского губернского исполнительного комитета и другие ответственные работники выразили (передали, изложили) протест в связи с тем, что казахское летнее пастбище Каркара отошло к Кыргызской области».
Я считаю протесты этих товарищей по поводу Каркары ошибочными и необоснованными. Каркара — исконное летнее пастбище, принадлежащее Кыргызской области, а Большая Каркара принадлежит ей с давних времён. Летними пастбищами казахов племени албан, относившихся к Джаркентскому уезду, являлись Желди-Каркара и Внутренняя Каркара. А теперь они называют Большую Каркару «казахской» вот по какой причине: кыргызы Каракольского уезда вместе с родоплеменной группой «Бугу» перекочёвывают туда, проводят на пастбище один месяц, а после того как скот съедает тамошнюю траву, из-за тесноты пастбищ расходятся в разные стороны, поднимаясь на высокогорные летние пастбища.
После этого казахи выпасают свой скот на вновь отросшей траве и остаются там до окончания Каркаринской ярмарки, стригут овец и валяют войлок. В Караколе они запасаются продовольствием на зиму, а затем, когда наступают настоящие холода, разве не откочёвывают обратно на свои зимние стоянки? Неужели нынешние деятели Семиречья непременно должны вести себя так, словно «в навозе заблестело серебро»? Разве им мало собственных летних пастбищ — Желди-Каркары, Средней Каркары, Уш-Какпака, Шили-Каткака (чичир-катак), Улабаса и Текеса, которые они словно перестали замечать? Неужели было бы так уж предосудительно с их стороны отказаться от споров из-за крохотного кыргызского пастбища Чон-Каркыра (Большая Каркара)?!
Но если внимательно разобраться и установить истину, то выяснится, что на реке Большая Каркара у жителей Каракола имеются механизированные лесопильные предприятия, а значительная часть пасек с ульями расположена именно в Каркаринском районе. Короче говоря, немалая часть хозяйственной деятельности жителей Каракола уже сосредоточена в Каркаре, многие семьи обосновались здесь и построили себе дома.
Если бы эти летние пастбища принадлежали казахам, что тогда делали бы кыргызы в Каркаре? Ведь на другие расположенные поблизости казахские летние пастбища кыргызы не приходят и не кочуют там. Поступая по принципу поговорки «Кетер қызды..... (керіп қал демекші)», стараясь обособить кыргызов, зарясь на их небольшое летнее пастбище и продолжая, по сути, заниматься присвоением чужого, вы, пожалуй, должны были бы устыдиться своих действий.
Тагай
Газета «Эркин Тоо», № 13, 17 апреля 1925 года, стр. 3.