В 1917 году, после проведения общеказахских съездов, газета «Қазақ» сообщала о вопросе присоединения казахов Туркестана к автономии Алаш следующим образом (здесь и далее перевод - Ред.): «Бахыткерей Кулманов, Миржакып Дулатов и Турагул Кунанбаев, назначенные Алаш-Ордой для проведения переговоров о присоединении казахов Туркестана к автономии Алаш, 30 декабря отправились на областной съезд сырдарьинских казахов, который должен состояться в городе Туркестане». Подобные вопросы обсуждались также в центральных и западных регионах.

О том, что казахи Иргиза разделились на сторонников Алаша и Туркестана, открыто писала газета «Қазақ». Автор, выступавший под псевдонимом «Учитель Алман», сообщал об этом следующее:

«28 декабря в Иргизе состоялось собрание по вопросу об автономии. Из каждой волости прибыли аксакалы. Был представлен доклад об общеказахском съезде, состоявшемся в Оренбурге. Были изложены различные мнения представителей интеллигенции, высказанные на съезде. Оказывается, было принято постановление о том, чтобы все казахи и киргизы подняли знамя Алаша и образовали собственную, отдельную автономию. После этого поднялся уездный комиссар Темиров и начал свою речь: „Алашорда“ не может существовать как самостоятельная автономия. Причины следующие: во-первых, это неблагоприятно для нашего хозяйства; во-вторых, если мы последуем за Алиханом, он непременно присоединит нас к Севрской автономии. Севр — место, где живут осуждённые и провинившиеся люди. Природных богатств там немного: мало золота, леса скудные, население разделено на сорок родов…» — говорится в публикации.

Утверждение Темирова о том, что автономия Алаш не сможет существовать самостоятельно, было не столько аргументом, доказывающим слабость идеи Алаша, сколько ярким отражением сомнений и страхов, широко распространённых в казахском обществе того времени. Ссылаясь на хозяйственную отсталость казахской степи, скудость её природных богатств и родовую раздробленность населения, он выражал недоверие к самой возможности существования самостоятельной национальной автономии. Кроме того, Темиров намеренно связывал имя Алихана Букейхана со спорными понятиями, пытаясь посеять страх в сознании народа.

В отношении Туркестанской автономии Габдолла Темиров придерживался совершенно иной точки зрения. Он выступал за присоединение Алаша к Туркестанской автономии.

«Алашорда» должна, не отделяясь, присоединиться к Туркестанской автономии. Причины следующие: Туркестан — земля, на которой мы выросли и сформировались как народ. Земля Туркестана благодатна: здесь хорошо растут деревья, сельскохозяйственные культуры и хлопок. По одну сторону находится Китай, по другую — Стамбул, Иран, Афганистан, Хива и Бухара. Поддерживая связи с ними, мы сможем, во-первых, отстаивать свою веру, во-вторых, добиваться осуществления своих мирских интересов, занять достойное место среди других народов и укрепить свои позиции. Кроме того, однажды я прочитал в одной исторической книге, будто некий святой человек оставил такое предсказание: человечество зародится и разрастётся на востоке, затем устремится на запад, а спустя много лет повернёт с запада обратно на восток и вернётся на землю, где когда-то зародилось. Я думаю, не наступило ли то самое время, о котором он говорил? Такими словами комиссар завершил своё выступление», — говорится в публикации.

Представление Туркестанской автономии как богатого, благоприятного политического образования, обладающего внешней поддержкой, свидетельствовало об административно-прагматическом подходе, при котором предпочтение отдавалось опоре на уже существующее политическое пространство, а не рискованному пути самостоятельного национального развития. С этой точки зрения слова Темирова были своеобразным историческим рубежом, обозначившим момент, когда решалось, готов ли казахский народ самостоятельно определять собственное будущее.

В связи с этим решением жители Иргиза разделились на два лагеря. Газета писала об этом следующее: «Выступая против этой точки зрения, образованная молодёжь высказала своё мнение следующим образом: Присоединение к Туркестанской автономии не принесёт нам пользы. Если уж нам суждено заблуждаться, то лучше заблуждаться вместе с казахами, объединёнными призывом Алаша. Казахи Старшего и Среднего жузов не присоединятся к Туркестану. Не сможем мы войти в Туркестанскую автономию и всем Младшим жузом. Причины следующие: бокейцы, Уральская область и Актюбинский уезд не поддержат этого постановления. Они не станут идти по пути ослабления и раздробления Алаша. Если они не откажутся от призыва Алаша, то что же делать нам, небольшой горстке жителей Иргизского уезда? Куда мы пойдём, отказавшись от нашего общего призыва „Алаш“, разрушив и раздробив нашу Орду, отделившись от Младшего жуза? Неужели отправимся к сартам, стоящим, по нашему мнению, гораздо ниже нас, чтобы стоять перед ними со сложенными руками и почтительно кланяться? Нет, это глупость! Решение, принятое на недавнем съезде в Оренбурге, было правильным, и мы не можем от него отступить, — говорили они. Однако, несмотря на эти и многие другие обстоятельные доводы, простой народ не согласился с ними и, словно следуя поговорке о том, что даже если впереди идущий заблудился, остальные всё равно следуют за ним, поддержал решение отделиться и присоединиться к Туркестану, пусть даже в одиночку, одним Иргизским уездом. Были подготовлены представители, которых предстояло отправить туда. Всего было одиннадцать человек: во главе — Темиров и Жаманмурынов; трое из рода Шекты — Наурызбай, Сагынай и Алдасугир; из рода Торткара — Байкабыл, Кенжеали и Тулкибай; из рода Шомекей — Турмухамет, Назар и мулла Оразымбет», — говорится в газете. 

В свою очередь, «Учитель Алман» откровенно выразил свои переживания: «Образованной молодёжи оказалось слишком мало, поэтому она осталась в стороне, и её мнение не было услышано. Как же так получилось? Наш комиссар, от которого мы ожидали, что он наведёт порядок среди народа, вместо этого принялся вносить в него разлад. Мы предположили, что, возможно, причиной тому является его соперничество с Алиханом. Иначе как можно объяснить происходящее? Когда один төре тянет народ в степь, а другой — к Сырдарье, разжигая раздоры среди Алаша, способствуя его внутреннему разложению, раздроблению и утрате единства, разве можно назвать такие действия поступками человека, которому действительно небезразлична судьба сынов Алаша? Мы считаем, что человек, искренне переживающий за свой народ, никогда не стал бы так поступать. Возможно, Темиров затаил обиду. Наверное, он думает: „Недавно, во время выборов в Учредительное собрание, моим депутатским местом в избирательном списке распорядились без моего ведома и передали его Актюбинску. Теперь другие, избранные в Алаш-Орду, получают по шесть-семь сотен рублей жалованья в месяц и достигают министерских должностей, а почему же я остался в стороне?“ Полно, казахи! Мы не ступенька, по которой кто-то может взобраться наверх, и не скот, который можно вести куда угодно и который покорно последует за любым поводырём. Тот, кто намерен вести народ за собой, должен вести весь Алаш, не разделяя его на своих и чужих. Счастье и благополучие заключаются в единстве. Разрушать наше единство и разобщать нас — это не проявление дружбы по отношению к нам. Тот, кто действительно желает нам добра, должен своими словами и поступками способствовать нашему объединению. Кто бы что ни говорил, мы, будучи сынами Алаша, не имеем никаких оснований отворачиваться от Алаш-Орды. Не будем поддаваться ничьему обману и хитрым уловкам, не позволим себе ослабнуть и распасться, не будем забывать, что благополучие заключается в единстве. Объединимся во имя Алаша!» 

На позицию Габдоллы Темирова, высказанную в Иргизе, откликнулась и редакция газеты «Қазақ»: «Во-первых, нас удивляет, что Габдолла Темиров своими словами пытается отвратить казахов от самого имени Алаша, заставить их отказаться от него. Ведь даже если считать казахов сколь угодно невежественными и глупыми, Темиров должен был знать, что стоит только прозвучать призыву „Алаш!“, как казахский народ соберётся под своим общим знаменем. Во-вторых, нас удивляет, что он пытается напугать людей одним лишь названием Севр, представляя его местом, где живут преступники и осуждённые. Ведь до нынешних перемен, когда наступило время, когда отбившиеся от стада вновь находят своё стадо, сам Габдолла Темиров жил в Севре и, насколько нам известно, находился там вовсе не в качестве преступника или осуждённого, а служил чиновником. Как же тогда следует понимать его утверждение о том, что Севр — место, где живут исключительно преступники, осуждённые и всякого рода нарушители порядка, если он сам на протяжении долгого времени проживал в этом месте? Вопрос о присоединении к Севру обсуждался ещё до того, как появилась автономия под названием Алаш, и к настоящему времени он уже снят с повестки дня. Поэтому нет необходимости вновь тратить слова на его обсуждение. Теперь речь должна идти об объединении сынов Алаша. Подняв знамя Алаша, необходимо сделать всё, чтобы его народ не сбился с пути, не разобщился и не распался на отдельные части», — ответила редакция. 

Однако Кокандская (Туркестанская) автономия пала в феврале 1918 года. Она просуществовала всего несколько месяцев и была ликвидирована силой, так и не успев окончательно сформироваться в политическом отношении. Отсутствие единых вооружённых сил и централизованной системы управления, внутренние разногласия и слабая организованность привели к её быстрому краху. Кровавые события в Коканде наглядно показали, что Туркестанская автономия не способна противостоять внешнему давлению. Эти события доказали, что национальная автономия должна опираться не только на стремления и лозунги, но и на политическое единство и реально действующие структуры. Поэтому падение Кокандской автономии в 1918 году продемонстрировало, что позиция деятелей Алаша, выступавших за осторожные, самостоятельные и согласованные действия на единой национальной основе, не была лишена исторических оснований.