Поэтому было бы ошибкой рассматривать статью «Сусамыр жәрмеңкесі» исключительно как свидетельство того, что «торговля шла плохо». В действительности она показывает, как экономические эксперименты первых лет советской власти столкнулись с реалиями степной жизни. В условиях, когда транспортное сообщение оставалось неудовлетворительным, торговля была сосредоточена преимущественно в городах и крупных населённых пунктах, в кочевых районах преобладало натуральное хозяйство, а система товарного снабжения только начинала налаживаться, ярмарка становилась не просто рынком, а своеобразной площадкой, на которой проверялись взаимоотношения государства и сельского населения.

Особое значение имеет и то, где именно была опубликована эта статья. «Эркин Тоо» — первая национальная газета на киргизском языке. Официальные учреждения Кыргызской Республики отмечают 7 ноября 1924 года как день рождения национальной печати. Именно в этот день в Ташкенте вышел первый номер газеты «Эркин Тоо». Национальный статистический комитет и другие государственные учреждения также называют эту дату отправной точкой в истории киргизской прессы.

Однако историческое значение газеты этим не ограничивается. Исследования истории киргизской письменности до середины XX века показывают, что разработанные Касымом Тыныстановым киргизский алфавит на основе арабской графики и правила орфографии были чрезвычайно близки к алфавиту и орфографической реформе Ахмета Байтурсынулы и фактически сформировались на их основе. В исследовании, опубликованном КазНУ в 2024 году, прямо говорится, что киргизский алфавит на основе арабской графики был создан «на основе казахского алфавита и орфографии, разработанных Байтурсынулы». С этой точки зрения «Сусамыр жәрмеңкесі» представляет собой не только источник по экономической истории, но и свидетельство общей письменной культуры казахов и киргизов.

Иными словами, этот материал был опубликован в новой газете новой автономии в период формирования национальной письменности. Именно поэтому его язык и характер аргументации занимают промежуточное положение между административным документом и просветительской статьёй. С одной стороны, автор критикует недостатки, с другой — даёт властям конкретные рекомендации, а с третьей — объясняет простому читателю, для чего вообще необходима ярмарка. В первые годы становления национальной прессы газеты выполняли именно такую функцию.

Открытие ярмарки именно в Сусамыре не было случайностью. В справочнике 1925 года указывается, что в состав Кара-Киргизской автономной области вошли Каракольский и Нарынский уезды, часть Пишпекского уезда, горные районы Аулие-Атинского уезда, а также отдельные территории Андижанского, Наманганского, Кокандского, Ферганского и Ошского районов. Таким образом, территория новой автономии была обширной, неоднородной и сложной с точки зрения природно-географических условий. К тому же подавляющее большинство населения проживало в сельской местности: согласно справочнику 1925 года, доля сельских жителей составляла 91,6%, тогда как грамотными были всего 5,4% населения.

В таком пространстве Сусамыр был не просто летним пастбищем, а важным местом пересечения хозяйственных и кочевых маршрутов. Современные исследования характеризуют Сусамырскую долину как одно из крупнейших летних пастбищ Киргизии. В докладе, опубликованном ELD Initiative, отмечается, что её площадь составляет около 478 тысяч гектаров и ежегодно сюда прибывают тысячи скотоводов из соседних регионов. Это свидетельствует о том, что Сусамыр как в природном, так и в хозяйственном отношении издавна служил местом сосредоточения большого количества людей.

Исследования истории киргизской торговли конца XIX — начала XX века показывают, что ярмарки чаще всего устраивались в местах пересечения кочевых путей, удобных как для прибытия населения, так и для доставки товаров. В этих же работах отмечается, что основными формами торговли среди кочевых киргизов были ярмарочная, базарная и стационарная торговля, а главным средством товарного обмена выступали скот и продукты животноводства. Следовательно, ярмарка в Сусамыре не была искусственно придуманным проектом, возникшим на пустом месте. Место для неё выбрали в соответствии с хозяйственной логикой кочевого общества.

Судя по представленному тексту, автор статьи анализирует причины, по которым ярмарка, открытая в 1924 году в местности Дубанкешу на Сусамырском летнем пастбище, не оправдала возложенных на неё ожиданий. В материале говорится, что инициаторами её организации выступили учреждения, подчинённые Туркестанскому Центральному исполнительному комитету. Главная цель заключалась в том, чтобы обеспечить кочевое население тканями и другими товарами повседневного спроса посредством натурального обмена. Автор призывает извлечь уроки из прошлогоднего опыта и указывает, что самым серьёзным недостатком стало незнание государственными организациями реального спроса местного населения. Эта мысль не случайна. Исследования истории кооперации в период НЭПа отмечают, что, несмотря на постепенное возрождение рыночных отношений и кооперативной торговли после 1921–1923 годов, государство ещё не научилось в полной мере понимать рыночные механизмы, а разрыв между административным управлением и реальными потребностями населения сохранялся.

Наиболее выразительный факт, приведённый в статье, — несоответствие между готовностью кочевого населения участвовать в ярмарке и неспособностью торговых организаций удовлетворить его потребности. По словам автора, киргизы пригнали для обмена десятки тысяч овец и сотни голов крупного рогатого скота, однако за десять дней объём проданных товаров оказался ничтожно малым. Более того, доставленные на ярмарку ткани, мыло, топоры и другие изделия не соответствовали масштабам спроса, а торговые организации предпочитали принимать в обмен преимущественно сырьё и пушнину, вместо того чтобы свободно обменивать товары на скот. Особенно показателен приведённый в тексте случай с женщиной, которая пригнала на ярмарку 2000 овец, но обнаружила, что имеющихся тканей хватит лишь для обмена на 250 овец. Этот эпизод наглядно раскрывает главное противоречие происходившего. Проблема заключалась не в том, что «население не пришло торговать», а в том, что «население пришло, но система оказалась к этому не готова». Косвенно этот вывод подтверждают и сведения о слабом развитии торговли в Киргизии, неудовлетворительном состоянии транспортных путей и только начинавшем формироваться аппарате государственной торговли.

Заключительная часть статьи имеет ещё большее значение. Автор вовсе не предлагает отказаться от ярмарки. Напротив, он настаивает на необходимости её оживления и выдвигает конкретные предложения. По его мнению, к периоду перекочёвки населения на летние пастбища, с 15 июня по 15 августа, необходимо заблаговременно подготовиться и своевременно доставить ткани, чай, сахар, мыло, стеклянную посуду, спички и другие товары. Это не просто перечень пожеланий, а фактически подробное описание потребностей местного рынка. Автор знал, какие именно товары будут пользоваться спросом. Власти этого не знали.

Для понимания причин неудачи Сусамырской ярмарки необходимо учитывать одно важное обстоятельство: в кочевом обществе понятие «спрос» нельзя оценивать по логике городского магазина. В исследованиях киргизской торговли конца XIX — начала XX века отмечается, что кочевники обменивали скот и продукты животноводства на ткани, металлические изделия, чай, сахар, мыло, спички и домашнюю утварь. Следовательно, товары, перечисленные в статье «Сусамыр жәрмеңкесі», не были плодом произвольных предположений автора. Они отражали давно сложившиеся потребности натурального обмена.

Таким образом, слабые результаты ярмарки 1924 года объяснялись не отсутствием естественных предпосылок для товарооборота, а недостатками снабжения и организации торговли. Причины этого прослеживаются на нескольких уровнях. Во-первых, в самой новой автономии торговая сеть оставалась слаборазвитой. Если справочник 1925 года указывал, что торговля была сосредоточена преимущественно в городах и крупных населённых пунктах, то материалы за 1926/27 годы свидетельствуют о том, что крупная торговля находилась в руках государственных организаций и кооперативов, тогда как мелкая розничная торговля в кочевых районах, нередко носившая спекулятивный характер, осуществлялась главным образом частными торговцами. Во-вторых, чрезвычайно сложными оставались транспортные условия: шоссейных дорог не было, а вьючные тропы в горной местности зависели от времени года и в отдельные сезоны становились совершенно непроходимыми. В-третьих, несмотря на начавшееся в период НЭПа возрождение кооперации, государство так и не сумело провести чёткую границу между «регулированием» рынка и действительным пониманием его потребностей. В результате поставки товаров на ярмарку планировались по административным расчётам, которые не соответствовали реальному ритму местной жизни.

О том, что Сусамырская ярмарка действительно представляла собой проект областного значения, свидетельствуют и архивные данные. В поисковых материалах официального архивного издания, посвящённого 100-летию Кара-Киргизской автономии, содержится информация о назначении специального уполномоченного по организации Сусамырской ярмарки — товарища Чукина. С одной стороны, это подчёркивает значимость ярмарки, а с другой — показывает, что речь шла не о стихийно возникшем базаре, а об экономическом мероприятии, находившемся под административным контролем. Однако именно этот административный характер одновременно стал одной из слабых сторон ярмарки: знание местного спроса оставалось поверхностным, тогда как отчётность и директивное управление преобладали.

«Сусамыр жәрмеңкесі» позволяет одновременно увидеть три важные исторические реалии. Первая заключается в том, что кочевое общество вовсе не было закрыто для рынка. Напротив, оно уже давно приспособилось к товарному обмену и хорошо представляло, какие товары пользуются спросом. Вторая состоит в том, что новая советская администрация стремилась удовлетворить этот спрос посредством кооперации и государственной торговли, однако на первых этапах не сумела в полной мере понять особенности степной экономики. Третья связана с тем, что одним из первых институтов, зафиксировавших это противоречие, стала национальная пресса. В данном случае «Эркин Тоо» выступала не просто официальным печатным органом, а общественной трибуной, указывавшей на реальные недостатки хозяйственной жизни.

С этой точки зрения материал о Сусамыре перекликается и с публикациями 1925 года, посвящёнными Каркаринской ярмарке. В ранний советский период ярмарки постепенно превращались не только в места торговли, но и в инструменты распространения кооперации, укрепления государственных организаций, проведения культурно-просветительской работы и продвижения новой идеологии в сельскую среду. Однако судьбу каждой ярмарки по-прежнему определяло одно обстоятельство: соответствовали ли привезённые товары действительным потребностям местного населения. Именно в этом заключается ценность статьи о Сусамыре: её автор обращает внимание не на идеологические лозунги, а на конкретные экономические просчёты.

Эта небольшая статья о Сусамырской ярмарке представляет собой своеобразный краткий портрет переходного периода в истории Киргизии. В ней нашли отражение и административные инициативы новой автономии, и слабость её инфраструктуры, и культура товарного обмена в кочевом обществе, и практическое испытание НЭПа, опиравшегося на кооперацию, в условиях степной экономики. Но главное, этот текст позволяет осознать одну простую истину: ярмарка была не односторонним инструментом «приобщения степи к культуре», а пространством, организация которого прежде всего требовала понимания самой степной жизни. Первоначальная неудача в Сусамыре была вызвана не равнодушием населения к торговле, а неспособностью властей правильно определить существующий спрос. Поэтому сегодня «Сусамыр жәрмеңкесі» представляет для нас не просто старую газетную вырезку, а живое свидетельство времени, когда государство и кочевое общество впервые оказались перед необходимостью научиться понимать друг друга.

Полный текст статьи:

Сусамыр жәрмеңкесі

Қырғыз жеріне кездеме және бұлдарды көшпенді халық арасында айырбастап, халықты бұлмен қамтамасыз ету шарасына кірісуге 1924 жылы Түркістан орталық атқару комитетінің комиссиялар советі Сусамыр жайлауының Дубанкешу деген жеріне жәрмеңке ашқан. Бұл жер Нарын, Әулие-Ата, Наманган, Әндіжан уездерінің орталық жері. Сусамыр жәрмеңкесі басталған жылы жақсы болмады, бірақ бола алмағандығы Түркістан орталық мекемелерінің іс-жүзінде тәжірибе көрмегендігінен болды. Жәрмеңкеге қандай бұл өтімді екеніне және жергілікті халықтың қандай маталар аларын білмегендігінен болды, бұл бізге бір сабақ болып қалды. 75 болыс елге қандай бұл өтімді боларына былтырғы тәжірибеден білуіміз керек. Былтырғы жәрмеңкеде көшпенді халықтың сұраған бұйымдарының көбі табылмады. Үкімет кооператив бұлдарына айырбас қыламыз деп қырғыздар жәрмеңкеге 72000 қой, 600 іріқара айдап келді.

Сусамыр жәрмеңкесінің он күндігінде қожалық ұйымдары 2658 сом 61 тиындық кездеме, 48 сомға балта, 4 сом 20 тиынға сабын ғана сатты. Қырғыздар 94 қойды 979 сомға сатты. Үкімет ұйымдарынан келген бұлдар мұндай: кездеме 22234 кез, 11290 сомдық 420 кесек сабын 50 сом 65 тиындық, 40 балта 159 сомдық. Халықтың сұраған бұлдары көп сатылатын еді, бірақ сатушы үкімет дүкендері шикізат, аң терілеріне ғана сатамыз деді, сондықтан бұнда сауда-сатық аз болды. Бір қырғыз қатын 2000 қой айдап келіп кездемеге айырбастаймын десе 250 қойлық ғана кездеме бар екен.

1924 жылғы Сусамыр жәрмеңкесі қырғыз саудасына тосқауыл болғандығы осы. Қырғызда ақша жоқ, малға сауда қылушылар айырбастамайды. Егер айырбас болып бұл сатыла бастаса әр болыс пен қала байланысы артады. Былтыр жәрмеңкенің жақсы болмағандығы біздің бұл шығарушыларымыздың жергілікті халыққа қандай мәміле қыларын біле алмағандығы. Енді қазірден бастап Сусамыр жәрмеңкесін жандандыру шарасына кірісу керек. Сусамырға халық көшіп барған уақыт 15 июньнан 15 августқа дейін даярланып кездеме мен керекті бұлдарды жеткізу керек. Көшпенді халыққа өтетін бұлдан жақсылап малға, ақшаға сатуға кездеме, шай, қант, сабын, шыны бұйымдары, сіріңке болуы керек және кооперативтерді сауда жасауға жіберу керек. Бұл Сусамыр жәрмеңкесінен мал мен тері бұйымдары көп табылады, алдағы уақытта қала мен ауыл байланысып сауда жандануында күмән жоқ.

Газета «Эркин Тоо», № 7, 29 марта 1925 года, стр. 4.