В послевоенные годы интерес западных стран к Советскому Союзу заметно усилился - причем не только к Москве, но и к союзным республикам, включая Казахстан. В архивах The New York Times 1950-х годов регулярно упоминается первый секретарь ЦК Компартии Казахской ССР Жумабай Шаяхметов - один из наиболее долговечных руководителей сталинской эпохи, прошедший через годы репрессий и удерживавший власть около пятнадцати лет, от третьего секретаря до главы республики. Его смещение американская пресса трактовала не столько как «конец местных элит», сколько как запоздалый демонтаж политического наследия Сталина. К моменту своей отставки Шаяхметов воспринимался на Западе как символ поколения руководителей, сформированного при Сталине, и его падение выглядело признаком того, что новая советская власть постепенно избавляется от фигур прошлого. Редакция Qazaqstan Tarihy ознакомилась с публикациями The New York Times того периода и расскажет, как именно на Западе интерпретировали смещение Шаяхметова
Краткая справка:
Жумабай Шаяхметов родился 30 августа 1902 года в ауле № 2 Борисовской волости Омского уезда Акмолинской области в бедной крестьянской семье. Между тем, считается, что его предки занимали видные позиции в дореволюционной казахской администрации, включая старшего султана Акмолинского округа Токтамыша Жанузакова и волостного управителя Жандай Токтамысова.
С 1910 по 1913 год Шаяхметов учился в Ашикульской аульной школе, а в 1917 году окончил Полтавское двухклассное казахско-русское училище. Из-за материальных трудностей он не смог продолжить образование и начал трудовую деятельность. С 1920 по 1926 год работал в органах милиции и сыска, занимаясь борьбой с бандитизмом в условиях Гражданской войны.
В 1929 году вступил в ВКП(б). В 1932 году был направлен на учебу в Московский институт востоковедения имени Н.Н. Нариманова при МГУ. После окончания учебы вернулся в Казахстан и продолжил партийную карьеру. В июле 1938 года был избран третьим секретарем ЦК Компартии Казахстана, в июне 1939 года - вторым секретарем, а в 1946 году стал первым секретарем ЦК Компартии Казахстана.
Как следует из официальной биографии Жумабая Шаяхметова, он возглавил компартию Казахстана в должности третьего секретаря ЦК в период самых кровавых репрессий сталинской эпохи. Через год он стал вторым секретарем, а уже по окончании Второй мировой войны сам возглавил ЦК. Долгое время он оставался первым секретарем республики, а в 1950-1954 годах входил в состав Президиума Верховного Совета СССР как председатель Совета Национальностей. Его долгий период у власти отражал преемственность местных кадров в послесталинскую эпоху. Однако к середине 1950-х годов Шаяхметов попал под жестокий натиск центра, и его карьера превратилась в наглядный пример замены местных лидеров на столичных чиновников.
Отстранение и чистка партийного руководства
8 февраля 1954 года Жумабай Шаяхметов был неожиданно снят с поста первого секретаря Компартии Казахстана и одновременно лишился должности председателя Совета национальностей Верховного Совета СССР. В тот же день The New York Times, ссылаясь на сообщение алма-атинского радио, передал, что Шаяхметов и его заместитель Афонов «освобождены от своих обязанностей», однако официальных разъяснений тогда не последовало.
Советская пресса охарактеризовала происходящее как «генеральную уборку». Уже в феврале правительственное радио и партийная газета «Казахстанская правда» обвинили руководство республики в «серьезных просчетах» и пообещали «быструю ликвидацию» коммунистических ошибок. Для наведения порядка премьер-министр Георгий Маленков направил в Казахстан двух представителей центра - министра культуры Пантелеймон Пономаренко и первого секретаря Молдавии Леонид Брежнев. Вскоре после их прибытия было официально подтверждено освобождение Шаяхметова и Афонова от занимаемых должностей.
13 февраля The New York Times сообщила дополнительные детали, передав, что московское радио объяснило отставку «недостатками в руководстве сельским хозяйством» и тем, что Шаяхметов якобы предоставлял партийные должности друзьям и родственникам. Вместе с тем существует версия, что он не поддерживал планы Никита Хрущев по масштабному освоению целинных и залежных земель, выступая вместо этого за развитие животноводства и расширение посевов кормовых культур.
В 1954 году Шаяхметов на некоторое время остался без работы. Перед новым назначением обсуждалась возможность оставить его отраслевым секретарем ЦК компартии республики, однако Хрущев не поддержал это предложение. Уже в апреле 1954 года Шаяхметова назначили первым секретарем Южно-Казахстанского обкома партии. В том же году у него начались серьезные проблемы со здоровьем - сильные головные боли, вызванные развивающейся опухолью мозга. Из-за болезни он часто проходил лечение и не мог постоянно находиться на работе. Ситуацию усугубил донос второго секретаря обкома Тарасенко, обвинившего Шаяхметова в уклонении от служебных обязанностей и частых уходах домой в рабочее время. В мае 1955 года, после доклада Леонид Брежнев, фактически руководившего тогда партийной организацией республики, региональный комитет снял Шаяхметова с должности и отправил на пенсию. Одновременно был освобожден от поста и сам Тарасенко. Их места заняли Исмаил Юсупов и Семен Елагин соответственно.
Освоение целины и усиление контроля
Эти события разворачивались на фоне масштабных преобразований в Казахстане середины 1950-х годов. Центральное руководство СССР сделало республику ключевым центром программы освоения целинных и залежных земель, что сопровождалось крупными демографическими и политическими изменениями.
Как отмечал американский журналист Гарри Шварц в статье «Русские ужесточают контроль над казахами» (Прим. - перевод), опубликованной 15 августа 1955 года в The New York Times, происходившее в республике представляло собой «крупную политическую революцию - следствие этнической революции». По его наблюдению, программа целины усилила переселение русских и украинцев из европейской части страны, вследствие чего коренной казахский народ, составлявший немного более половины населения в 1939 году, «теперь, вероятно, оказался в меньшинстве».
Журналист подчеркивал, что Казахстан рассматривался Москвой как стратегический регион. Республика являлась центром расширения зернового производства, обладала богатейшими, еще недостаточно освоенными запасами железной руды и, по оценкам иностранных наблюдателей, могла быть источником урана. Партийная газета «Казахстанская правда» сообщала, что местные залежи железной руды превосходят по масштабам месторождения Кривого Рога и Магнитогорска, а также указывала на крупнейшие в СССР запасы меди, свинца, цинка, хрома, вольфрама и других металлов. В рамках подготовки Шестого пятилетнего плана (1956–1960) ожидалось дальнейшее ускоренное промышленное освоение этих ресурсов.
На этом фоне происходило перераспределение власти в партийном руководстве республики. По сообщению газеты «Правда», на которое ссылался Шварц, первым и вторым секретарями Компартии Казахстана были избраны Леонид Брежнев и Иван Яковлев, которые начинали политическую карьеру на Украине и работали под руководством Никита Хрущев, что подчеркивало их связь с центральным партийным аппаратом.
Одновременно журналист напоминал о судьбе Жумабай Шаяхметов. Еще двумя годами ранее он считался самым высокопоставленным казахом и одним из наиболее влиятельных нерусских политиков Советского Союза: занимал пост первого секретаря Компартии Казахстана, возглавлял Совет национальностей Верховного Совета и входил в Центральный комитет партии. Однако в феврале 1954 года, после того как Казахстан был определен Хрущевым главным районом освоения целины, Шаяхметов был смещен с республиканского поста. Как подчеркивала The New York Times, отстранение Шаяхметова «еще больше снижало влияние местных политиков» и становилось символическим завершением трансформации власти в республике - перехода руководящих позиций к партийным деятелям, направленным из центра.
Фигура переходного времени
Судьба Жумабая Шаяхметова наглядно иллюстрирует завершение некоей неназванной эпохи и начало другой. Его стремительный взлет - от выходца из бедной степной семьи до первого секретаря республики и председателя Совета национальностей - стал возможен в условиях сталинской кадровой политики, допускавшей продвижение лояльных представителей титульных народов. Однако столь же стремительное падение оказалось связано с изменением политического курса после смерти Сталина, когда центр начал последовательно усиливать контроль над союзными республиками. Экономические трудности, прежде всего в сельском хозяйстве, а также формальные обвинения — от неэффективного управления до «кумовства» — стали удобным инструментом для кадровой перестройки. В действительности речь шла о более глубоком процессе: Кремль стремился заменить влиятельные национальные кадры управленцами, тесно связанными с общесоюзным партийным аппаратом и лично зависимыми от новой верхушки власти.
Сегодня историки рассматривают Шаяхметова не только как крупного партийного деятеля, но и как человека переходного времени. Его часто называют одним из последних заметных руководителей из числа местных кадров, которые помогали советской власти укрепляться в республиках. Его отставка стала своего рода рубежом между двумя эпохами - временем, когда центр еще опирался на национальные элиты, и периодом более жестко централизованного управления. Публикации The New York Times показывают, что даже за рубежом его смещение воспринимали не как отдельный случай, а как признак более масштабных изменений, в результате которых старые республиканские элиты постепенно уступали место назначенцам из Москвы.
