Казахское ханство в мировом контексте

Авторы исходят из постулата, что «в рамках всемирной истории человечества ни одно государство не может существовать вне глобальных коммуникаций». Поэтому казахская степная цивилизация «никогда не находилась в стороне от мирового процесса взаимного влияния и обмена». По их мнению, на каждом историческом этапе Казахское ханство выступало одновременно и объектом, и субъектом международных отношений. Это значит: ханство всегда играло роль активного участника — как в отношениях с соседями в Средней Азии и Китае, так и при контактах со странами Восточной Европы и Персии.

Исходя из этой идеи, авторы ссылаются на высказывания первого президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Он подчёркивал преемственность казахского государства: «Қазақ хандығы бұдан бес жарым ғасыр бұрын ғана шаңырақ көтерсе де, Еуразияның ұлы даласында орнаған арғы дәуірдегі сақ, ғұн, үйсін мемлекеттерінің, бергі замандағы Ұлы түрік қағандығы, Дешті Қыпшақ пен Алтын Орда мемлекеттерінің заңды мұрагері болды». Он также отмечал историческую миссию: «Ұлы Даланың ұлық тарихын біз жаңаша жазып, жас ұрпақтың санасына сіңіреміз… Бұл – жалпыұлттық, маңызды мемлекеттік міндет… Демек, бұл – Ұлы Дала ұрпағының ұлағатты парызы». 

Из этого вытекает естественный вопрос: какими теоретическими подходами анализировать внешние связи ханства? Авторы выделяют три основных группы понятий:

• «Международные отношения». Общий теоретический базис, описывающий, как государства и народы взаимодействуют в мировом масштабе.

• «Национальные интересы» и «национальная безопасность». Феномены, связывающие внутреннюю политику и внешние цели государства.

• «Национальная мощь». Совокупность ресурсных возможностей государства (военной, экономической, демографической и др.), определяющих его вес в мире.

Каждое из этих понятий авторы рассматривают применительно к ханству. В результате международное положение степного государства, мотивация его правителей и реальные экономические и военные ресурсы исследуются как части единой системы внешней политики.

Международные отношения как историческое явление

Первое понятие — «международные отношения». Авторы подчёркивают: с самого основания ханства казахский народ был неотъемлемой частью глобальных процессов. Великие кочевники степи поддерживали дипломатические связи и культурные контакты с соседними государствами. В статье отмечается, что в поэзии Шалкииза Жырау (1465–1560) уже отражалось стремление к взаимопониманию между народами: он воспевал могущество Бахчисарая, Крымского ханства и Ногайской Орды, призывая к миру и сотрудничеству. Это показывает, что Казахское ханство с ранних этапов своего существования участвовало в международных отношениях, выступая не только объектом, но и активным субъектом политических и культурных обменов.

Теоретически это соответствует классическому определению: «международные отношения — это сложный комплекс социально-политической реальности», глобальная арена, «на которой разные независимые общества, организации, политические образования, государства и другие участники взаимодействуют, обмениваются, развивают взаимные отношения и оказывают влияние друг на друга». Проще говоря, ни одно государство (даже кочевое) не могло быть «в стороне» от обмена информацией, товарами и идеями. Казахские бии, правители и купцы активно использовали этот обмен ради защиты и расширения своих интересов.

Теория международных отношений, по мнению авторов, помогает систематизировать эти связи. Она формулирует категории и выявляет закономерности во внешней политике ханства. В частности, теория служит инструментом анализа связей ханства с другими акторами, прослеживания их эволюции и выявления устойчивых принципов. К примеру, изучение археологических находок и хроник показывает, что изменение торговых маршрутов и военных союзов происходило по понятным мотивам: выгоду от обмена товарами, угрозу от соседей, стратегические интересы. Теория позволяет упорядочить эту информацию и выявить закономерности, по которым шло развитие.

Таким образом, ханство предстает как активный участник мировой истории. История страны представляется серией этапов, каждый из которых вписывается в общую логическую цепочку. С этой точки зрения Казахское ханство — не случайное образование, а закономерный этап развития Евразийского региона. Оно возникло в сложное время — когда на других континентах шли переломные процессы (в Европе – Ренессанс, Реформация, в Азии – подъём династий), — и вписалось в общие тенденции. Этот вывод подтверждает исследование известного историка Б. Карибаева: ханство «активно участвовало в региональных процессах как сильный актор». Иными словами, международные отношения ханства следует рассматривать в контексте мировой истории — как часть всеобщей коммуникации народов.

Читайте также: Казахское ханство: краткая история создания

Всеобщая история и закон «необходимости»

Авторы обращают внимание на философские основы исторического взгляда. Они обсуждают две противоположные парадигмы истории: первая — единый целостный процесс (с точки зрения Гегеля, марксистов и др.), вторая — набор разрозненных цивилизаций (школа Шпенглера, Данилевского и др.). В контексте ханства исследователи склоняются к первой: они считают, что история развивается по большим этапам, а разные общества лишь проходят свои фазы. С этой точки зрения Казахское ханство является закономерным звеном в общемировом развитии, а не изолированным событием.

Ключевой здесь тезис — идея «necessity law», или идея исторической закономерности. Авторы приводят классические высказывания: Гегель утверждал, что «история — это процесс развития через причины», Маркс считал, что экономические и социальные законы движут обществом, а даже Поппер, отвергнув идею единого закона, подчёркивал важность анализа причинно-следственных связей. Суть: все события имеют свои причины. К примеру, древнегреческий философ Фалес Милетский говорил: «Самое могущественное — это необходимость, ибо она властвует над всем». Применительно к ханству это означает, что его внешняя политика тоже должна рассматриваться как результат объективных мотивов, а не как набор случайностей.

Исторические примеры это подтверждают. Во второй половине XVIII века маньчжурская империя Цин стремилась к экономическому росту и укреплению границ, поэтому китайцы устанавливали связи с казахами именно ради этого. В хрониках того времени говорится: «Казахи разводят большое количество лошадей. Обмениваясь с ними и ведя торговлю, необходимо удовлетворять потребности внутренних и отдалённых районов». Иначе говоря, Китай заботился о своих интересах, а не «сужении процветания» ханства. Авторы отмечают: «всемирная история — результат общения» народов (цитируя Гессельбаха: «Воздействие — это средство общения. Всемирная история — его результат»). Значит, любые контакты ханства с другими странами были частью общего исторического процесса и продиктованы объективной потребностью.

Таким образом, историческая «необходимость» и взаимосвязь народов рассматриваются как данность. Меняющиеся союзы, торговля и войны степи оказываются звеньями одной цепи. Исследователи делают вывод: ханство всегда было «вписано» в мировой контекст, и его внешняя политика подчинялась тем же законам диалога и конфликтов, что и политика других государств.

Национальные интересы и национальная безопасность

Второй блок ключевых понятий — «национальные интересы» и «национальная безопасность». Авторы подчёркивают, что эти категории неразрывны. Они определяют «национальный интерес» как совокупность главных целей государства (сохранение независимости, территории, благосостояния народа и т.д.), а «национальную безопасность» — как механизм защиты от угроз (военных, экономических, экологических и др.) этим интересам. В теории международных отношений эти понятия всегда рассматриваются вместе: национальная безопасность существует для обеспечения и защиты национальных интересов.

Исследователи подробно разбирают содержание этих терминов. «Безопасность» понимается как «отсутствие угрозы или опасности» и как «защита интересов» при «способности противостоять угрозам». Выделяются уровни безопасности: глобальная (мировая), региональная, национальная и локальная. Для ханства главным была национальная безопасность — защита степного государства от внешних захватчиков и внутренних смут. Она включала не только армию, но и дипломатию: например, создание союзов и договоров для отпора агрессорам. Государственная политика безопасности ханства была направлена на то, чтобы никакое внешнее вмешательство не угрожало его независимости и порядку.

Эти идеи находят параллели в высказываниях мыслителей. Так, французский политолог Филипп Моро Дефарж отмечал, что каждое государство должно выстраивать свою безопасность с учётом своих территориальных особенностей. Президент США Теодор Рузвельт впервые ввёл в обиход термин «национальный интерес» как инстинкт самосохранения нации. Американский исследователь Дэвид Фишер включал в угрозы даже природные катаклизмы и географические трудности. Всё это близко к пониманию безопасности ханства: нельзя забывать о ландшафте, климате, соседях и других объективных факторах при защите интересов.

Политический реализм и новые вызовы

Разглядывая международную теорию безопасности, авторы опираются на политический реализм. Классические реалисты (Ганс Моргентау, Уолтер Липпман, Арнольд Вольферс и др.) связывали безопасность государства с сохранением национальных интересов через призму силы. Моргентау писал, что государства защищают свои интересы ради собственной безопасности. Липпман связывал национальную безопасность с военными оборонительными ресурсами, а Вольферс видел безопасность как одну из ключевых целей государств наряду с другими ценностями.

В рамках реализма, по словам авторов, «наиболее важными элементами национальной безопасности являются национальные интересы, обострение противостояний между государствами и решающая роль силы и мощи государства». Иными словами, главная задача — сохранить суверенитет и статус державы силой или балансом сил. Для ханства это означало: нужно либо иметь сильного союзника, либо быть в состоянии отстоять свой суверенитет оружием, либо и то, и другое. Авторы подчёркивают: ханские политики исходили из того же принципа, что и позже европейские монархи — поддерживать баланс, не допуская гегемонии конкурентов.

Читайте также: О терминах «казахи» и «Казахское государство» в источниках

Однако они отмечают и современные изменения: к классическим угрозам (войнам и захватам) добавились новые: экономические кризисы, экологические катастрофы, информационные войны и др. Национальная безопасность стала рассматриваться как глобальная задача, требующая международного сотрудничества. Тем не менее прежние инструменты остаются актуальными. Чаще всего государство по-прежнему полагается на военную силу и дипломатические манёвры, чтобы защитить свои интересы. Это подтверждает и опыт XX века. Например, во время Холодной войны (1940–1990-е гг.) две военно-политические организации — Варшавский договор и НАТО — служили инструментами глобального противостояния. Варшавский договор защищал социалистические страны, НАТО — западный блок. После распада Варшавского договора (1991) НАТО адаптировался: расширил своё влияние на Восток, включая бывшие социалистические республики, и продолжает активно отстаивать безопасность своих членов по всему миру. Этот пример показывает, что концепция безопасности и национальных интересов много веков сохраняет общую логику — и в современном мире, и в прошлом.

Практика внешней политики Казахского ханства

После теории авторы переходят к истории ханства и находят её принципы подтверждёнными примерами. Они отмечают, что уже во второй половине XVII века в политике ханства были выражены идеи национальных интересов и безопасности. Эти идеи продвигали ханы, бии, акыны и батыры. Бии (судьи) в казахском обществе традиционно считались хранителями интересов народа и часто участвовали в решениях по внешней политике ханства. Они «вносили свой вклад в решение важных вопросов политики ханства, руководствуясь интересами государства», — замечают авторы.

Идеи защиты Родины встречаются и в фольклоре. Авторы приводят несколько известных изречений казахских мудрецов XVII–XVIII веков:

• «Не сиди без дела, если враг напал на твоего друга» (Асан би).

• «У тебя есть воины, способные поднять знамя, есть храбрецы, готовые защищать родину… Если преклонишь колени перед врагом — обречёшь себя на страдания» (Толе би).

• «Если враг напал на твою землю — возьми оружие и защити родину» (Жетес би).

• «Когда враг у ворот — твой долг защищать родину до последней капли крови» (Бертис би).

• «Мы готовы умереть за отечество и народ» (Актамберды жырау).

• «Мы должны защищать свою землю и никогда не сдаваться» (Доспамбет жырау).

Эти наставления демонстрируют: для казахов национальное самосохранение было естественной установкой. Представление о единстве народа и государства стало нормой. Когда ханство вело переговоры, это знание лежало в основе дипломатии. В письмах персидского шаха Аббаса II (конец XVII – начало XVIII вв.) к хану Тауке обсуждались вопросы безопасности торговых караванов и границ. Историк К. Кари отмечал, что «персидский шах уделял особое внимание происхождению хана… персы хорошо знали, что он — потомок Чингисхана. Поэтому обращаясь к правителям, персидские шахи подчёркивали величие Чингисхана». Это подчеркивало статус хана и уважение к нему, одновременно демонстрируя заинтересованность в сотрудничестве, защищающем интересы обеих сторон.

Другой важный канал — отношения с Китаем. В середине XVIII века казахские и китайские посольства активно развивали торговлю: караваны везли Китаю меха, шерсть и лошадей, а возвращались с шёлком, фарфором и другими товарами. По мнению Меруерт Абусеитовой, основная цель была ясна: «установление и развитие торгового сотрудничества между двумя народами, а также защита и реализация национальных интересов своих стран». Исторические хроники подтверждают, что этот период следовало считать «одним из процветающих и ярких этапов истории Великого Шёлкового пути». Автор этого исследования подчеркивает, что в отношениях с Китаем преследовались чёткие интересы обеих сторон, что отразилось в официальных документах того времени.

Таким образом, и фольклор, и дипломатия отражают основные принципы теории. Государственные и народные деятели ханства учитывали национальные интересы при принятии решений: военные союзы заключались для сдерживания угроз, торговые соглашения — для экономической выгоды, культурный обмен — для укрепления связей. Считалось очевидным, что ханство должно защищать свой суверенитет, экономику и народ всеми доступными средствами.

Читайте также: Казахское ханство в XVI веке

Национальные интересы как основа внешней политики

В заключение авторы делают главный вывод: национальные интересы — фундамент внешней политики. Национальные интересы связывают все усилия страны в международной арене. Из них вытекает принцип: без национальных интересов нет национальной безопасности, потому что безопасность создана для их защиты. Как заметил знаменитый юрист Рудольф фон Йеринг, личная безопасность — это «юридически защищённый интерес». Русский мыслитель Г. Плеханов писал, что «любые нормы безопасности направлены на защиту определённого интереса». Национальные интересы и безопасность — взаимозависимые, а интересы первостепенны.

Концепция национальных интересов сформировалась в начале XX века: Рейнхольд Нибур и Чарльз Бирд ввели её в научный оборот. Эту идею развивали Моргентау, Кеннан, Липпман, Уолтц, Розенау и другие. Моргентау например говорил: «национальные интересы отражают устойчивые основы внешней политики государства». Российские учёные тоже изучали этот вопрос. По мнению К. С. Гаджиева, «высшие и устойчивые интересы» определяются геополитическим положением страны — её ролью на мировой карте, статусом, военной и экономической мощью. Иными словами, от величины и влияния страны зависят приоритеты, которые она ставит во внешней политике.

Авторы также делят интересы на высшие (вечные) и оперативные (преходящие). Высшие — к примеру, сохранение территории и суверенитета; оперативные — конкретные экономические или политические цели на данный момент. Главное, подчёркивают исследователи, что эти интересы должны реализовываться всесторонне, принимая во внимание социально-экономические, правовые и культурные условия. Отдельно отмечают взгляд либеральной и идеалистической школы: главный компонент национального интереса — выживание и развитие общества. Это близко современному пониманию в Казахстане, где говорят о росте экономики, защите прав граждан за рубежом, расширении сотрудничества как о национальных интересах.

Читайте также: Возможно ли было сохранить Казахское ханство?

Заключение

Работа Токмурзаевой, Раева и Абжапаровой показывает: историю внешней политики Казахского ханства можно анализировать теми же понятиями и законами, что и современную историю других стран. Ханство было полноправным участником международных отношений, действуя в духе «закона коммуникации» народов: торговало, заключало союзы, решало конфликты. При этом ханская власть руководствовалась национальными интересами и принципами, созвучными теории политического реализма: укрепляла свою мощь, пыталась сохранить баланс сил, учитывала угрозы извне и выполняла свою внутреннюю миссию.

Грубо говоря, в действиях средневековых правителей видны те же идеи, о которых мы читаем в современных учебниках международных отношений. Национальные интересы определяли курс ханства, а национальная безопасность служила инструментом их защиты. Народные пословицы и летописи подсказывают: «Всегда защищать свою землю и быть верным своему — долг каждого». Перенося эти слова на язык теории, авторы заключают: чтобы понять, как действовало Казахское ханство на мировой арене, нужно помнить о вечных политических категориях — национальных интересах, безопасности и балансе сил. Тогда прошлое Казахстана выглядит частью той же логики, по которой устроен мир и сегодня.