Авторы работы опирались на идеи великого ученого Фердинанда де Соссюра, который считается отцом структурной лингвистики. Де Соссюр объяснял, что ни один элемент человеческой культуры нельзя понять сам по себе — его можно осознать только в сравнении с чем-то другим внутри большой системы. Авторы подчеркивают, что использование таких пар — это самая первая логическая операция, которую совершает человек. Она помогает нам упорядочить хаос вокруг и ответить на важные вопросы о жизни, гармонии и справедливости. Ученый Клод Леви-Стросс, на которого тоже ссылаются авторы, считал, что такие пары, как Небо и Земля, Культура и Природа, Мужчина и Женщина, являются фундаментом любого человеческого мышления.   

Авторы провели сравнительный анализ, сознательно выбрав японцев и казахов. Это две великие азиатские нации, но их путь развития был совершенно разным. Казахи — это классические кочевники, чья жизнь зависела от просторов степи и передвижений. Японцы — это фермеры и рыбаки, привязанные к своим островам и морю. Даже климат у них разный: в Казахстане он резко континентальный с огромными перепадами температур, а в Японии — островной, с частыми природными катаклизмами. Ученые хотели понять, как такие разные условия повлияли на то, как люди видят мир.   

Основным методом исследования стал анализ содержания древних мифов, легенд и фольклора. Для японской части работы авторы использовали «Нихон сёки» — это древнейшие летописи Японии, написанные еще в седьмом и восьмом веках. В них собраны главные мифы о богах и создании островов. Для казахской части исследователи анализировали устное народное творчество, сказания о героях и древние философские понятия, которые передавались из уст в уста. Все найденные пары противоположностей они разделили на пять больших групп. Первая группа — это космология, т.е. представления о вселенной и сверхъестественном. Вторая — родство, т.е. как люди делят друг друга на «своих» по крови и «чужих». Третья — социальная лестница, кто в обществе считается выше, а кто ниже. Четвертая — ценности и правила поведения, что такое хорошо и что такое плохо. И пятая — этническое самосознание, как народ отличает себя от других наций.   

Небо, Земля и музыка

Первое, что исследовали авторы — это мифы о сотворении мира. Оказалось, что у многих народов мир начинается с беспорядочного хаоса, но у казахов все иначе. Они связывают начало мира с образом Тенгри — Вечного Неба, которое само по себе является воплощением гармонии. Интересно, что в казахской мифологии мир был создан через живую музыку. Авторы объясняют, что музыка для казаха — это сама суть порядка во вселенной. Главный герой здесь — Коркыт-ата, великий мудрец и философ, которого почитают все тюркские народы. Он искал бессмертие и нашел его в звуках кобыза. Музыка Коркыта выступает мостом между Небом и Землей, объединяя их и создавая вечную гармонию. Даже само слово «кюй» означает определенное состояние мира. Когда казахи говорят о настроении, они используют слово «қөңілкүй», что буквально переводится как «музыка души». Человек и мир в этой системе воспринимаются как одно целое, пронизанное мелодией.   

У японцев в космологии тоже есть пары «порядок – беспорядок» и «гармония – хаос», но они устроены немного иначе. Японцы делят мир на три уровня по вертикали: верхний мир богов, средний мир людей и нижний мир мертвых. Однако ученые заметили, что в японском сознании есть и горизонтальное деление: Суша и Море. Это связано с тем, что Япония — островное государство. Причина и следствие здесь играют огромную роль, что перекликается с буддийским учением о карме. Авторы приводят в пример знаменитый миф о богине солнца Аматэрасу. Когда ее брат Сусаноо нарушил порядок в ее царстве, она спряталась в пещере, и весь мир погрузился во тьму. Это классическая бинарная оппозиция света и тьмы. Еще одна важная черта: в японской религии синто боги (ками) не отделены от природы. Они живут в лесах, горах, камнях и даже в самих людях. Поэтому японцу не нужно искать спасения где-то далеко — достаточно сохранять гармонию с природой здесь и сейчас.   

Жизнь, смерть и вечное возвращение

Взгляды на жизнь и смерть у двух народов тоже очень символичны. Казахи, размышляя об этой паре, отдают предпочтение духовному бессмертию. Для них смерть — это не конец, а «қайтыс болу», что означает переход в другой, более совершенный мир. Именно поэтому в древности с человеком хоронили его вещи — верили, что они пригодятся ему в ином мире. Авторы отмечают, что на эти взгляды сильно повлиял ислам с его разделением на «этот мир» и «мир иной».   

Для японцев жизнь и смерть связаны с циклом природы и сменой времен года. Жизнь воспринимается как нечто быстротечное, постоянно обновляющееся. Символом этого является традиция ханами — любование цветением сакуры. Цветы сакуры прекрасны, но они быстро опадают, напоминая о том, что все в мире временно. Японцы верят, что даже боги могут рождаться и умирать. Например, главный храм богини Аматэрасу — Исэ-дзингу — каждые 20 лет полностью разбирают и строят заново. Это символизирует смерть старого божества и рождение нового. Духи предков в Японии становятся «буддами» и продолжают заботиться о своих потомках, возвращаясь к ним в гости на Новый год или во время летнего праздника О-Бон.   

Мужчина и женщина: воины и хранители

Пара «мужчина – женщина» занимает особое место в обеих культурах. В казахской космологии Небо и Солнце — это мужское начало, а Земля и Луна — женское. Это отражается даже в именах божеств: Кок-Тенгри (Небесный Бог) и Жер-Ана (Мать-Земля). У казахов есть четкие обряды посвящения для мальчиков (например, первая посадка на коня — «атқа міңгізу») и для девочек (надевание специального головного убора — «кимешек»). Но авторы работы заметили одну интересную особенность: границы между мужским и женским у казахов иногда могут стираться. В легендах часто встречается образ «батыр қыз» — девушки-героя, которая сражается наравне с мужчинами. В этом случае слово «батыр» как бы отменяет половые различия, превращая женщину в храброго воина и защитника.   

В японских мифах мир создается божественной парой Идзанаги и Идзанами. Мужской архетип здесь — это чаще всего воин с мечом, а женский — ткачиха или «мико» (служительница храма). Мико считалась посредником между богами и людьми. Интересно, что у казахов роль таких посредников — шаманов или целителей (бақсы) — чаще выполняли мужчины. Таким образом, авторы показывают, что при общих чертах у каждого народа есть свои уникальные акценты в понимании мужских и женских ролей.   

Семь колен и правила дома

Родственные связи — это то, что объединяет и в то же время разделяет людей. Для казахов это критически важно. Каждый казах должен знать своих предков до седьмого колена — это правило называется «Жеті ата». Оно помогает отличить «своих» от «чужих» и гарантирует защиту предков. Еще есть «Шежіре» — это устное генеалогическое древо, которое хранит историю всего народа. Вся нация делится на жузы (Старший, Средний и Младший), которые помогают определять группы внутри народа. Отдельно стоят «торе» — потомки Чингисхана, которые не входят в общую структуру жузов. Для казаха знать свой род — значит прочно держать в руках нить, связывающую его с прошлым.   

В Японии все работает немного иначе. Главная пара здесь — «учи» (внутри) и «сото» (снаружи). Все, что касается семьи, называется «учи», а все остальное — «сото». Ключевое понятие здесь — «иэ» (дом, семья). Это не просто родственники, а непрерывная цепочка поколений, передающаяся от отца к сыну. Японцы говорят: «три поколения вверх, три поколения вниз». Основатель японской фольклористики Янагита Кунио очень переживал, что если эта система разрушится, японцы потеряют свою идентичность. В отличие от казахского «Шежире», японский «иэ» мог включать в себя не только кровных родственников, но и слуг или работников, которые трудились в этом доме. В Японии принадлежность к группе определялась не столько кровью, сколько общим делом или профессией.   

Белая кость и чистота дел

Как люди делят друг друга на «главных» и «простых»? У казахов для этого использовались цвета — белый и черный. «Ақ сүйек» (белая кость) — это знать, а «қара сүйек» (черная кость) — обычный народ. Были и более поэтичные названия, например «асыл тек», что означает благородное или «ювелирное» происхождение. В казахском обществе младший сын имеет особую роль — он считается хранителем отцовского дома («шанырака») и несет за него ответственность. Это полная противоположность японской традиции, где вся ответственность ложится на старшего сына. Уважение к старшим («аксакалам») у казахов проявляется во всем: от дипломатии до порядка подачи еды за столом. Старейшины считаются хранителями мудрости, и их слово имеет огромный вес.   

В средневековой Японии деление общества основывалось на понятиях чистоты и нечистоты. Существовали группы «эта» (буквально — «много грязи») и «хинин» (не-люди). Эти люди занимались делами, которые считались «грязными» с точки зрения религии: забоем скота, выделкой кожи или уборкой мусора. Они жили в отдельных поселениях и были противопоставлены обычным гражданам — «хэйминам». Даже после того, как в 1871 году эти сословия официально отменили, предубеждения против них сохранялись долгое время. Еще одна интересная японская особенность — понятия «хоннэ» (то, что ты чувствуешь на самом деле) и «татэмаэ» (то, как ты должен вести себя в обществе). Это помогает японцам сохранять вежливость и гармонию в группе, даже если они с чем-то не согласны. Также есть пара «омотэ» (лицо) и «ура» (изнанка), которые регулируют уровень искренности в общении.   

Степь против татами

Этические ценности казахов и японцев авторы сравнивают через их восприятие пространства. Для казаха идеалом является «Кең дала» — бескрайняя степь. Главная пара здесь — «широта» против «узости». Про человека с большой душой говорят, что у него «широкие полы одежды». Казахское гостеприимство — это тоже проявление широты души. В степи люди не искали уединения, они искали встреч. Интересно, что в традиционных казахских аулах никогда не было заборов — само пространство степи не предполагало границ. Путь для казаха — это движение, свобода и удача. Уходящему в дорогу всегда желают «Ак жол» (белого пути).   

У японцев мерилом пространства служит не бесконечная степь, а «татами» (соломенный мат). Японцы говорят: «одного татами достаточно для сна, половины — для работы». Это отражает их любовь к порядку и дисциплине. Если для казаха «путь» — это дорога в пространстве, то для японца «путь» («до») — это поиск своего призвания через труд и самосовершенствование. Гармония в японском понимании — это не вольный полет, а строгое следование правилам: гармония с богами, природой и обществом. Этическое (что правильно) у японцев всегда тесно связано с эстетическим (что красиво и чисто).   

Свои и чужие

Последнее измерение, которое изучили авторы — это этническое самосознание. У казахов долгое время сохранялась оппозиция между кочевниками и оседлыми народами. Самые глубокие раны в памяти народа оставило нашествие джунгар. Этот враг воспринимался как «жұт» (великое бедствие, голод), которому противопоставлялся «құт» (благодать). Понятие «Атамекен» (земля предков) стало священным символом родины, который защищают все вместе. Это место, где жили прадеды, и оно противопоставляется «Жатжер» — чужбине.   

Япония, будучи островной страной, долго жила в изоляции. Когда прибыли первые португальцы, их назвали «южными варварами». После того как страна открылась миру, всех иностранцев стали называть «гайкокудзин». Но самым ярким образом «чужого» в японском сознании остались «черные корабли» командора Перри, которые приплыли с Запада. Это название до сих пор ассоциируется с чем-то опасным и внешним. Интересно, что у японцев есть даже категория «чужих среди своих» — это японцы, родившиеся за границей. Авторы делают вывод, что обе нации используют пары «свой – чужой», чтобы укрепить свою идентичность и защитить свои культурные ценности.   

Подводя итог своему масштабному исследованию, ученые подтвердили, что бинарные оппозиции — это универсальный инструмент, который есть в каждой культуре. Они уходят корнями в глубокую древность и мифологию, помогая людям объяснять устройство мира. Однако смысл, который вкладывают в эти пары разные народы, уникален. Для казахов — это музыкальная гармония, широта степи и крепость родовых уз. Для японцев — это порядок, чистота, дисциплина и умение видеть вечное в быстротечном. Природные условия — суровые зимы Казахстана и катаклизмы в Японии — научили оба народа смирению и умению приспосабливаться к окружающей среде. Это сформировало их особую жизненную философию. По мнению авторов, понимание этих скрытых культурных кодов крайне важно в современном мире. Это помогает нам развивать межкультурную терпимость и лучше понимать людей, которые на первый взгляд кажутся совсем другими, но на самом деле используют ту же логику противоположностей для поиска гармонии и смысла жизни.