Исследования ислама в Китае сильно изменились в последние годы: вместо прежнего образа его теперь понимают как совокупность разных традиций и общин. Это направление больше не считается заброшенным - ученые изучают не только уйгуров Синьцзяна, но и другие мусульманские народы, а также отходят от идеи, что история мусульман в Китае - это сплошные восстания и конфликты. Современные работы разрушают стереотипы и показывают более сложную и разнообразную картину.
Раньше ислам в Китае описывали в основном западные исследователи и миссионеры, но сегодня все большую роль играют китайские и мусульманские ученые. Появились исследования диалога ислама с конфуцианством и христианством, а мусульман стали рассматривать как важную часть китайской культуры. Политика «открытых дверей» и проекты вроде «Одного пояса - одного пути» усилили связи Китая с мусульманским миром, а на фоне глобализации внимание сосредоточилось на умеренном исламе и отказе от радикализма.
Источник: Wai-Yip Ho, “From Neglected Problem to Flourishing Field: Recent Developments of Research on Muslim and Islam in China”
От миссионерского интереса к политическому полю боя: как изучали мусульман Китая
Ранние исследования ислама и мусульман в Китае появились в начале XX века и были связаны прежде всего с христианскими миссионерами. Именно они, а не ориенталисты или китайские интеллектуалы, первыми отнеслись к исламу в Китае как к серьезному предмету изучения. Особую роль сыграли представители Китайской внутренней миссии. Маршалл Брумхолл по поручению Самуэля Цвемера подготовил одно из первых систематических описаний численности и расселения мусульман, назвав ислам в Китае «забытой проблемой». Его работы долго использовались как основа для последующих исследований. Другой миссионер, Клод Пикенс, в 1920-1930-е годы собрал обширный документальный материал о мусульманах Китая, включая более тысячи фотографий. Эти архивы сегодня используются для реконструкции истории мусульманских общин раннего нового времени. Существенный вклад внес и историк Джозеф Флетчер, предложивший концепцию распространения ислама в Китай через Шелковый путь: ранний традиционный ислам, суфийские сети и модернистские реформы конца имперского периода. Его идеи были развиты последующими исследователями, которые выделили несколько этапов исламской истории Китая - от появления мусульман в эпоху Тан и Сун до вооруженных конфликтов мусульманских общин с властью в период Цин.
Второе направление ранних исследований сосредоточилось на этничности и конфликтах. Ученые рассматривали мусульман как уязвимое меньшинство и подчеркивали напряженные отношения между мусульманами и немусульманами. В работах о XIX веке подробно анализировались вооруженные восстания, включая войны мусульман Юго-Западного Китая и джихад уйгуров на северо-западе против империи Цин. Это заложило устойчивый исследовательский фокус на конфликт, сепаратизм и сопротивление.
В новейший период внимание сосредоточено на Синьцзяне и уйгурах. Отчеты правозащитных организаций и СМИ описывают жесткую политику государства: ограничения религиозных практик, запреты на религиозное образование, внешний вид и пост в Рамадан. Параллельно Китай стремится контролировать транснациональные связи уйгурских активистов, добиваясь экстрадиций из других стран. Эти темы остаются крайне политизированными и рискованными для исследователей, что подтверждается случаями запрета на въезд в Китай авторам критических работ.
При этом мусульманское население Китая не ограничивается только уйгурами. В стране живут казахи, дунсяне, киргизы, узбеки, салары, таджики, баоани, татары, а самой крупной мусульманской группой являются хуэй. Поэтому мусульман Китая нельзя воспринимать как единое и неизбежно мятежное сообщество. Одновременно исследования подчеркивают двойственное положение китайских мусульман: будучи частью китайского общества, они долго сохраняли статус «чужих» из-за религиозной замкнутости и устойчивых связей с внешним мусульманским миром.
Ислам за пределами Синьцзяна: повседневность, культура и диалог традиций
Современные исследования ислама в Китае быстро расширяются и отходят от узкого фокуса на Синьцзяне и уйгурском сепаратизме. Ученые изучают повседневную жизнь мусульман в китайских городах, их религиозную идентичность, и, в частности, гендерные вопросы: исследования женских мечетей и исламского образования. Активно работают не только западные, но и японские исследователи, анализирующие медресе, исламскую мысль республиканского периода и традиции мусульманского образования.
Появились новые направления, связанные с культурой и практиками ислама. Изучается «звучащий ислам» - роль звука и ритуальной акустики в религиозной жизни. Возрос интерес к тому, как исламское право существовало в имперском Китае и как нормы шариата сегодня сосуществуют с социалистическим законодательством на неофициальном уровне. Отдельным направлением стала архитектура мечетей и исламская эстетика в китайском культурном контексте.
Важным трендом стало изучение межкультурных и межрелигиозных контактов. Исследуются отношения мусульман с тибетскими буддистами, даосами и особенно с конфуцианской традицией. Переоткрытие китайскоязычных исламских текстов - Han Kitab - показало, как исламская мысль переводилась на язык конфуцианской философии и встраивалась в китайскую интеллектуальную среду эпох Мин и Цин. Эти работы демонстрируют, как мусульмане объясняли свою веру через китайские философские категории и подтверждали свою лояльность и легитимность в глазах власти. Параллельно усилился интерес к христианско-мусульманским отношениям в Китае, особенно после 11 сентября, что привело к проведению академических диалогов и совместных конференций.
Одновременно развивается местная, «внутренняя» наука об исламе в Китае. Китайские и хуэйские мусульманские ученые на английском и китайском языках переосмысливают западные исследования, указывая на их односторонность и искажения. Публикуются работы о региональной истории мусульман, особенно вне традиционного северо-западного фокуса, об urban-исламе, семейной жизни, гендерных отношениях и повседневных практиках. Исследования показывают мусульман Китая не как абстрактное «проблемное меньшинство», а как живые сообщества с разным опытом, внутренними различиями и сложными формами взаимодействия с китайским обществом и государством.
Ислам между геополитикой и контролем: баланс дружбы и подозрения
Отмечается нарастающее противоречие между стремлением Китая выстраивать дружественные отношения с мусульманским миром и его жесткой политикой по сдерживанию религиозного радикализма внутри страны. Это напряжение рассматривается как потенциальный фактор внутренней нестабильности и одновременно как вызов для будущих исследований ислама в Китае.
В рамках инициативы «Один пояс - один путь» Китай стремится возродить Шелковый путь и укрепить связи с мусульманскими странами. Большинство государств, вовлеченных в проект, имеют значительное мусульманское население, что усиливает роль Китая на Ближнем Востоке и в Азии. Научные дискуссии о китайско-мусульманских связях активизировались как в Китае, так и в Юго-Восточной Азии. В этом контексте мусульмане Китая все чаще рассматриваются не как «проблемное меньшинство», а как культурные посредники между Китаем и исламским миром. Исследователи обращаются к историческому наследию мусульманского адмирала Чжэн Хэ и к торговым и морским контактам между Китаем, Аравией и Юго-Восточной Азией. Эти сюжеты подкрепляют идею использования китайских мусульман как «мостов дружбы» во внешней политике, а также стимулируют интерес к халяльной экономике, исламским финансам и новым мусульманским общинам в китайских городах.
На фоне глобального радикализма особое значение приобретает представление ислама как умеренной религии. Исследователи отмечают, что тема уйгурского сепаратизма и рост исламофобии смещают изучение ислама из области религиоведения в сферу безопасности. В ответ китайские мусульманские интеллектуалы и официальные круги обращаются к концепции «срединного пути» (wasatiyyah), разработанной Юссуфом аль-Карадауи. Эта идея подчеркивает умеренность, баланс между традицией и обновлением, отказ от фанатизма и стремление к социальной гармонии. В китайском контексте wasatiyyah интерпретируется как совместимость религиозной преданности и патриотизма, что соответствует идеалу гармоничного сосуществования мусульманских меньшинств и ханьского большинства. Такой подход рассматривается как культурно приемлемый для китайского общества и значимый как для государства, так и для самих мусульман.
От периферии к умме: китайский ислам в глобальном и цифровом измерении
Долгое время ислам в Китае изучался в основном зарубежными исследователями, которые рассматривали страну как периферию исламского мира - далекую от «центра» в Аравии и Мекке. После 11 сентября этот подход изменился: ислам вне арабского мира перестали воспринимать как пассивное отражение ортодоксии. С возвращением Китая в мировое сообщество исследования все чаще сосредотачиваются на том, как китайские мусульмане осознают себя частью уммы - глобального мусульманского сообщества. Китайский исламский опыт и интеллектуальная традиция стали восприниматься как вклад в мировые исламские исследования, а переводы работ китайских ученых на английский язык усилили диалог между синологией и исламоведением.
Региональное разнообразие и богатство китайской исламской культуры постепенно признаются важной частью глобального ислама. В академических базах данных появились материалы об исламе в разных регионах Китая, шариатской традиции, толковании Корана, архитектуре мечетей, уйгурах, хуэйской диаспоре, текстах Han Kitab и мусульманах Шелкового пути. В развитии дисциплины выделяются два новых направления: расширение географии исследований за пределы северо-запада Китая и рост интереса к мусульманской диаспоре - в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и в пространстве «Большого Китая», а также появление феномена «цифровых мусульман».
Внимание все чаще уделяется китайским мусульманам за пределами КНР. Исследователи считают устаревшим подход, ограничивающий анализ рамками национального государства. Новые работы изучают транснациональные образовательные связи - обучение в каирском Аль-Азхаре, контакты с исламскими центрами Аравийского полуострова, а также связи китайско- и тюркоязычных мусульман с Юго-Восточной Азией, включая возрождение китайских мусульманских общин в Индонезии.
Параллельно развивается направление, связанное с интернетом и цифровым исламом. Социальные сети и онлайн-платформы связывают мусульман Китая с мировым исламским пространством, несмотря на государственную цензуру и проект «Золотой щит». Исследователи анализируют, как формируется исламская мысль в цифровой среде и как она выживает в условиях жесткого контроля. Закрытие сайтов, отключение интернета во время межэтнических столкновений и давление на онлайн-активность делают актуальной задачу сохранения и архивирования цифрового исламского наследия Китая.
Исследования ислама в Китае за столетие прошли путь от «забытой проблемы» к активно развивающейся области. Ранние работы миссионеров и ориенталистов были сосредоточены на культурной несовместимости и этнонационализме, тогда как современная наука уходит от упрощенных схем и рассматривает ислам как неотъемлемую часть многокультурного Китая. Усилилась роль местных китайских и мусульманских исследователей, вырос интерес к межрелигиозным и межкультурным взаимодействиям. Одновременно на поле исследований влияют внешняя политика КНР, проекты нового Шелкового пути и фактор политического ислама, что усиливает «секьюритизацию» темы. Перспективы связаны с вкладом китайского исламского опыта в глобальные исламские исследования, а ключевыми будущими темами становятся мусульманская диаспора и цифровые мусульмане внутри и за пределами Китая.
