В исследовании Alma B. Kunanbaeva “Genre Doubles as a Key to Interpreting Traditional Cultures: The Kazakh Case” автор показывает, что традиционные культуры одновременно испытывают страх перед буквальным «зеркальным» удвоением и в то же время активно используют символическое повторение как устойчивый механизм взаимодействия с миром. Казахские обряды, связанные с созданием «двойника» ребёнку в образе щенка, демонстрируют этот принцип особенно ясно: подмена младенца в ритуалах, использование собачьей одежды и атрибутов, а также цепочка «младенец — собака — волк — тотем» раскрывают представление о параллельных состояниях, которые в традиционном сознании сосуществуют и заменяют друг друга.
Опираясь на эти наблюдения, Кунанбаева выходит к центральной теме своего исследования — феномену жанровых двойников. Она показывает, что механизм ритуального дублирования проявляется не только в магических практиках, но и в поэтических и музыкальных традициях казахов: один и тот же смысл или сюжет может существовать в фольклоре, акынской поэзии и эпосе одновременно, принимая разные жанровые формы. Такая многослойность, по мнению автора, отражает не вторичность или заимствование, а изначальную структуру устной культуры, которая усиливает и сохраняет важные идеи через их многократные параллельные воплощения.
Кунанбаева объясняет, что, изучая казахский эпос еще в 1970-е годы, она заметила характерную особенность: одни и те же темы и смыслы постоянно повторяются в разных жанрах казахской устной традиции, но каждый раз - в иной форме и в другом социальном контексте. В казахской культуре существует три основные области, через которые проходят ключевые идеи: фольклорные песни и обряды, профессиональная поэзия акынов и эпические произведения, исполняемые жырау. Один и тот же сюжет или нравоучение может звучать в обычной народной песне на уровне бытового сознания, у акына - как более серьезное высказывание, связанное с родовой традицией, а в эпосе - уже как обобщённая, почти философская форма знания, отражающая мировоззрение всего этноса.
По наблюдениям Кунанбаевой, каждая важная тема таким образом «троится», проходя через три жанровые среды, каждая из которых придаёт ей собственную глубину и функцию. Это не хаотическое пересечение жанров, а внутренний механизм культуры, которая усиливает значимые смыслы, повторяя их в разных формах. Именно поэтому автор вводит понятие «жанровых двойников»: оно помогает понять, что сходные сюжеты и мотивы в фольклоре, акынской поэзии и эпосе - не копии друг друга, а параллельные воплощения одной и той же идеи, существующие ради сохранения и передачи культурных ценностей.
Автор предлагает следующую рабочую модель структуры казахской песенной культуры, разделяя ее на три большие области.
I. Фольклорная песенная традиция (әншілік)
Ритуальные песни.
Лирические песни.
Эпические песни.
II. Традиция акынов (ақындық)
Двойники ритуальных песен, созданные акынами.
Профессиональная лирика.
Песни акынов с эпическими сюжетами.
Айтыс — состязания в импровизированной поэзии.
III. Эпическая традиция (жыраулық)
Эпические двойники ритуальных песен.
Полноценный эпос (жыр) — крупное повествование.
«Орбитальные жанры» вокруг эпоса: толғау («размышление»), терме («наставление»), өсиет («завещание»), нақыл сөз («изречение»), хат («послание»), сөз («слово»).
Эпическая лирика.
По словам Кунанбаевой, эта схема демонстрирует не только особенности каждой группы жанров, но и глубинные связи между ними. В разных традициях - фольклорной, акынской и эпической - можно увидеть отражения одних и тех же тем, но на разных уровнях сложности и в разных социальных контекстах.
Если принять эту классификацию как рабочую модель, то меняется само понимание того, как следует определять жанр конкретного произведения. Речь идет не о формальных признаках - тексте, мелодии, инструментальном сопровождении и других отдельных элементах. Автор подчеркивает, что решающее значение приобретает совокупность факторов, включая:
позицию исполнителя в культурной иерархии,
его признание внутри сообщества,
способ, которым общество воспринимает его творчество.
В традиционном обществе такие понятия, как эпическая традиция (жыраулық дәстүр), искусство пения (әншілік өнер) и искусство акына (ақындық), не ограничиваются теоретическими определениями. Как подчеркивает Кунанбаева, это целые комплексы явлений, укорененных в многовековом культурном опыте. В них включены не только исполнители, но и особая категория слушателей - своего рода знатоки и критики устного искусства, которые способны оценить исполнение, поддержать его или отвергнуть. Без понимания того, как именно в традиционной среде воспринимается и оценивается искусство, невозможно точно определить сами термины и их наполненность.
Переходя к явлению «жанровых двойников» в казахской песенной культуре, исследовательница выделяет три типовые ситуации, каждая из которых помогает по-новому взглянуть на то, как формируются жанры.
Первая ситуация:
Существуют произведения, которые по своим ключевым признакам полностью совпадают - или кажутся совпадающими - но при этом относятся к разным жанровым группам в разных регионах. Если такое расхождение подтверждается массово, это может указывать либо на региональные особенности, либо на то, что наши собственные понятия и классификации недостаточно точны.
Вторая ситуация:
Один и тот же текст или сюжет встречается сразу в трех традициях - фольклорной, акынской и эпической. В этом случае важно понимать, что речь идет о разных целях и функциях внутри каждого круга исполнителей. Например, нравоучительная форма терме встречается и у акынов, и в эпической традиции. Внешнее сходство вводит в заблуждение: музыкально, функционально и по способу восприятия в аудитории это могут быть совершенно разные произведения.
Третья ситуация:
Если учитывать концепцию жанровых двойников, можно обнаружить не только тексты, но и сами типы исполнителей, представляющие разные художественные традиции - даже там, где культура региона кажется монолитной. Индивидуальный подход позволяет увидеть существование всех ключевых типов носителей искусства: бақсы, жырау, жыршы, әнші и ақын. Это дает возможность корректно сравнивать исполнителей одного типа и избегать ошибок, когда разные традиции автоматически смешиваются.
С момента появления гипотезы о жанровых двойниках прошло тридцать лет, и исследовательница уверена: это явление встречается почти в любой устной культуре. Оно заметно даже в таких универсальных противопоставлениях, как проза и поэзия, ритуал и повествование. Поэзия, по словам Александра Лобока, - это продолжение древнего обряда, его центр. Проза - более поздняя попытка переработать миф в повествование. То же удвоение возникает между ритуальным мифом и повествовательным: это две формы одной реальности, выраженные разными жанрами. Кунанбаева поддерживает эту мысль метафорой параллельных состояний - как сон и бодрствование: оба реальны, но устроены по-разному.
Такой подход закономерен, потому что вся устная культура, распространившаяся в пространстве и во времени, пронизана одними базовыми образами и ценностями. Музыковед Изалий Земцовский говорил, что каждый жанр - это «окно» на мир, поэтому одна и та же идея может проявляться в разных жанровых формах. Его метод помогает увидеть скрытую связь между жанрами, хотя Кунанбаева дополняет его, расширяя исследование до всех уровней культуры - даже там, где жанр как таковой не выделяется.
Главная мысль её подхода: устная традиция сама себя множит. Она сохраняется, создавая множество собственных отражений - в разных регионах, функциях, социальных группах, среди исполнителей разных пола и возраста. Эти повторения - не случайность, а способ выживания культуры. Это объясняет, почему исследователи могут восстанавливать древние мифы и ритуалы по отдельным фрагментам: повторяемость делает структуру устойчивой.
Кунанбаева различает два этапа существования устной культуры. Первый - продуктивный, когда этнос активно развивается, мигрирует, формирует свою территорию и создаёт фольклор. Второй - фольклоризм, возникающий тогда, когда культура начинает осознавать сама себя и фиксировать традицию. Это момент перехода от естественного существования фольклора к его «вертикальному» переосмыслению.
Из этого следует, что исследовать фольклор нужно не по отдельным жанрам, а по более широким типам культурной деятельности. Один и тот же механизм традиции может работать в разных жанрах в зависимости от условий - региона, социальной среды или статуса исполнителя. Именно такие множественные проявления одной идеи в разных жанрах и есть жанровые двойники. Они показывают не эволюцию жанров, а их изначальную многослойность.
Подтверждения феномена есть и в других культурах. Кунанбаева приводит пример русской традиции, где формулы восхваления встречаются и в былинах, и в сказках, и в свадебных песнях, и в обрядовых песнях. Земцовский писал о том, что эпические мотивы легко переходили между жанрами - из былин в хороводы или свадебные песни - благодаря странствующим певцам. Поэтому один и тот же сюжет мог иметь множество воплощений - свое «воплощение» или «аватар» в каждом жанре.
Это позволяет по-новому взглянуть на сравнительно-типологический метод. Кунанбаева считает, что нужно различать типологию исследователей - внешнюю, научную - и типологию самих носителей традиции. Возможно, система жанровых двойников и есть та «народная типология», которую давно ищут исследователи: модель, показывающая реальную логику развития устной культуры, а не схему, навязанную извне.
