История религиозных верований человечества тесно связана с формированием мировоззрения народов и их культурной идентичности. От древнейших форм шаманизма до сложных монотеистических систем человек стремился объяснить своё место во Вселенной, осмыслить взаимодействие с природой и сверхъестественным. В этом контексте особое место занимает тенгрианство — древняя религиозно-философская система, сформировавшаяся в эпоху кочевых цивилизаций Центральной Азии.
В современном научном дискурсе интерес к тенгрианству возрождается как к уникальному феномену, сочетающему элементы мифологии, религии и ранней философии. В статье Н. Шаймердиновой «Tengrism in the Life of Turkic Peoples» тенгрианство анализируется как религиозная система, основанная на мифах кочевников, прежде всего на божественных мифах о верховных силах — Тенгри и Умай. Автор рассматривает эволюцию образа Тенгри от антропоцентричного божества в рунических памятниках до чисто сакрального символа в позднесредневековых текстах — таких как Dīwān Lughāt al-Turk и Codex Cumanicus. Особое внимание уделяется взаимодействию тенгрианства с исламом, что проявилось в многовековом сосуществовании этих систем в духовной жизни тюркских народов.
Источник: N. Shaimerdinova, “Tengrism in the life of Turkic peoples”
Как известно, тенгрианство возникло в древности и ее фундамент заложен в мифах. Вместе с тем, оно занимает особое место в истории религии тюркских народов и находит своё отражение в тюркских письменных памятниках.
В мифологическом сознании кочевников существовали различные мифы: космогонические — о сотворении и устройстве мира; миф о космической катастрофе; божественные — мифы о верховных богах Тенгри и Умай и их божественных силах, о «священной Земле-Воде», о подземном боге Эрлике; социо-этнологические — мифы о создании Тенгри тюркского государства «але» и небесном происхождении тюркских каганов; наконец, генеалогические — обожествление и культ усопших каганов. Мифологическая система кочевников отражает религиозную систему и в современных трудах получила название тенгрианства. Тенгрианство восходит к слову Täŋri, которое в древнейших культурах Центральной Азии — шумерской, древнекитайской, протоалтайской и прото-тюркской — означало «бог». Немецкий тюрколог Герхард Дерфер cчитает, что слово Тенгри в тюркских и монгольских языках является заимствованным. Более того, по мнению А. В. Дыбо, оно имеет подлинную алтайскую этимологию: праалтайское T’aŋgiri — «клятва, божество»; прамонгольское Taŋgarag — «клятва»; пратунгусо-маньчжурское taŋgura — «молиться, поклоняться». В алтайской этимологии в слове Täŋri так или иначе проявляется религиозный смысл.
Также известно, что лексема Täŋri употреблялась в значении «Небо» или «небесный свод» в прямом смысле. Во многих переводах рунических текстов вместо Täŋri используется слово «Небо». По словам И. Л. Кызласова, древние тюрки в раннем Средневековье на юге Сибири и северо-западе Монголии исповедовали монотеистическую религию. Енисейские пещерные надписи, связанные с монотеизмом, не называют божество по имени — и это не случайно. В нескольких разных строках Бог называется taңri, что отсылает к древнетюркскому языческому представлению, где это слово означало «небо».
В значении «бог» верховное божество Täŋri восходит к языческим кочевым представлениям, к поклонению своему Небу как божеству. Автор провёл семантический анализ слова Täŋri, чтобы показать, как мифологическое сознание кочевников отражено в этом слове, и считает, что Täŋri / täŋіri является сложным словом, состоящим из двух лексем: täŋ + іŋіr, где täŋ / tŋ означает «утро», а іŋіr — «вечер». В результате редукции двусложных слов (потери звуков i и ŋ) образовалось односложное Täŋri. Подобные фонетические закономерности в древнетюркском языке отмечал А. Н. Кононов, который определяет их как синкопу: «синкопа — утрата звука или группы звуков внутри слова — проявляется как закон сокращения двусложной последовательности до односложной, трёхсложной — до двусложной, четырёхсложной — до трёхсложной: jaŋїliq > jaŋliq «ошибка»; tarїγlaγ > tarlaγ > tarla «урожай»».
В казахской мифологии существует древняя легенда о двух божествах — таң, «утренняя заря», и іңір, «вечерняя заря», которые поочерёдно охраняют покой землян в течение всего дня. Смена стражи происходит перед наступлением сумерек, и в этот промежуток между светом и тьмой обитатели земли должны бодрствовать. Имена равных богов таң и іңір произносились вместе как таң-іңір, что впоследствии слилось в одну лексическую единицу: tәңіr // тәңрі. Лексема «та», несомненно, содержит идею высоты (верха), тогда как в «ің» (ін) заложено представление о подземном мире (низе).
В контексте вышеизложенного действительно окружающий мир в сознании древних тюрков состоял из трёх миров: верхнего, среднего и нижнего. Верхний мир считался обителью верховных божеств Тенгри (𐰃𐰼𐰭𐱅) и Умай (𐰖𐰢𐰆).
Средний мир, обозначенный в рунических памятниках как Jer-Sub — «Земля-Вода» (𐰉𐰆𐰽 𐰼𐰘), олицетворял землю, на которой обитали все живые существа, включая человека. Нижний мир ассоциировался с подземным царством или миром мёртвых, что отражено в тексте памятника Кюльтегину словами «внизу», «земля разверзлась».
В рунических памятниках Тәңри и другие божества воздействуют на человеческий мир. Тенгри, Умай, Земля-Вода наделены человеческими качествами и, по наивным представлениям тюрков, управляют земными делами, принимают активное участие в жизни и судьбе древних тюрков. Поэтому образы тюркских верховных богов антропоцентричны, так как они действуют и творят, как живые люди:
Дарует свободу тюркскому народу после пятидесятилетнего китайского плена: Üze türük teŋirisi, türük yduq jeri suby anča temis. Türük bodun jooq bolmazun tijin...;
Возводит тюркских каганов на престол: ...bodun bolčun tijin qaŋym ilteris qaγanyγ, ögim Ilbilige qatunyγ teŋri töpesinde tutyp jügerü kötürmis erinč;
Делает тюркские войска сильными и непобедимыми: Teŋri küüč birtük üčün qanym qaγan süsi böri teg ermis;
Возрождает тюркский народ: Kisre teŋri jarylqazu quutym bar üčün ülügüm bar üčün ölteči bodunuγ tir igitdim.
С другой стороны, в сознании древних тюрков живое (человек) уподоблялось образам неживого. Поэтому древние тюрки приравнивали своих каганов к верховным божествам Тенгри и Умай: On jašda Umaj teg ögüm qatyn quutyŋa inim Kül-tigin er at boldy.
По мнению автора, превращение неживого в живое и наоборот — живого в неживое — раскрывает наивные представления древних тюрков об окружающем мире, архаичный (или мифологический) характер их сознания, когда мир человека и мир богов существовали в едином пространственно-временном континууме.
Образ Тенгри встречается и в других памятниках раннего Средневековья. Например, в уйгурском памятнике Irig bitig («Книга гаданий») Тенгри изображён как бог-вещатель: Ala atlyγ jol täŋri män. Jarun kiči äšǘr män. — «Я — Бог судеб, едущий на пёстром коне. Я скачу утром и вечером».
В тибетском сочинении «Каталог княжеств», источники которого восходят к VIII веку, также упоминается «бог тюрок» Йол-тенгри, то есть «Бог путей». Очевидно, что к тому времени слово «тенгри» могло означать божество вообще, как это зафиксировано в более позднем бурятском фольклоре, мифы которого рассказывают о 55 «западных» и 44 «восточных» тенгри. В раннем Средневековье образ Тенгри также встречается в исторических источниках. Китайские династийные хроники сообщают о ежегодных ритуалах жертвоприношений Небесному божеству древнетюркских каганов, проходивших на реке Тамир. В записях о западных тюрках (в составе Хазарского каганата) образ Тенгри как небесного великана встречается время от времени.
Несмотря на то что ислам проник в Центральную Азию в X веке, вера тюркских народов в Тенгри сохранялась в караханидскую и кипчакскую эпохи позднего Средневековья, что отражено в ряде памятников, таких как Dīwān Lughāt al-Turk («Свод языков тюрок») Махмуда аль-Кашгари и Codex Cumanicus на армяно-кипчакском языке XIV–XVII веков. Так, в «Своде языков тюрок» говорится:
Таӈрй манй аӷйрлãдй. «Тенгри, Всемогущий, возвысил меня, благоволил ко мне». Глагол аӷйрлãдй, в зависимости от контекста, может означать «величать», «миловать»: аӷйрлãр, аӷйрлãрмãḳ — используется для обозначения того, кто «уделяет милость кому-либо».
Уӷан Таӈрй. «Всемогущий Тенгри», в сочетании с «уӷан (ugan)», что означает «обладающий властью над чем-то».
Таӈрй манйк йшим йттй. «Тенгри даровал благополучие моим делам». Значение Тенгри связано со значением глагола йт в значении «совершать», «делать». Поскольку речь идёт о Всемогущем, в «Своде языков тюрок» Махмуда аль-Кашгари использовано возвышенное слово «даровал».
Кудруḳ ḳатиӷтукдумуз Таӈрйк укуш укдумиз камшиб атиг такдымыз ᴐалдаб йанã ḳажитимиз. «Мы крепко привязали хвосты лошадей, многократно восхваляли Аллаха Всемогущего и напали на них. Мы скакали на лошадях и делали вид, что убегаем от них (чтобы они погнались за нами, и мы бы набросились на них и сокрушили их)».
Как видно из текста, перевод был неверным, когда Täŋri перевели как Аллаха. Анализ версии словаря показывает, что в «Своде языков тюрок», в отличие от рунических памятников, Täŋri наделён лишь божественной ипостасью (это подтверждают обширный словарь и языковой стиль) и лишён антропоморфных черт. В середине X века восточные тюркские племена, положившие начало Караханидской империи, приняли ислам. Тем не менее вера в Täŋri среди тюркских народов сохранилась, о чём свидетельствует «Свод языков тюрок» Махмуда аль-Кашгари.
В религиозных текстах Codex Cumanicus, кипчакского памятника XIII века, Всемогущий именуется как Täŋri. Основное содержание памятника имеет религиозный характер — в него входят Евангелия от Луки, Матфея и другие, — однако Бог обозначен словом Täŋri. Как можно объяснить использование лексемы Täŋri в христианском тексте? Вероятно, походы куманов и кипчаков на запад способствовали распространению влияния кипчакской культуры на западные страны в домонгольскую эпоху (при этом, конечно, возможны и другие объяснения). Это иллюстрируется следующими примерами:
Biz oqurbiz arї Stefanadan, kim köp tözdi Teŋri üčün daγї köp taŋlar etti Teŋriniŋ bolušmaχї bile. — «Мы читаем о святом Стефане, что он многое претерпел ради Бога и с помощью Бога совершил множество чудес.»
Bergey idik džanїuznu daγї tїnїmzїnї Teŋrigӓ, ol bolušsun. — «Мы отдали бы наши души и наш дух Богу, чтобы получить от Него помощь!»
Tїlerseŋ bilmӓgӓ, söversen Teŋrini sövmessen, sorγїl seneŋ köŋlüŋni, sorγїl mi Teŋrini. — «Если хочешь узнать, любишь ли ты Бога или нет, спроси своё сердце — любит ли оно Бога.»
Aniŋ üčün bizgӓ Teŋri berir hörӓt, sövünč, egilik, qaysї tügenmes. — «И потому Бог даёт нам честь, радость, благополучие, которым нет конца.»
Примеры из памятника раскрывают религиозно-этические каноны верующего — любовь к Всемогущему, веру во всемогущество и силу Всевышнего.
Образ Täŋri запечатлён и в армяно-кипчакских памятниках XIV–XVII веков. Несмотря на то, что армяне исповедовали армяно-григорианское христианство, в текстах этих памятников при обращении к Всевышнему они использовали слово Täŋri и многие другие тюркские религиозные выражения.
Теŋrі (tengri) — Тeŋriniŋ buуruχu (теңрінің буйруху) — «по воле Тенгри»; Теŋrі adam tarbіуatïn еrіklі уaratïptïr da еtіptіr, alе kеräklіdіrlär bіуlärіnä kеndіnіŋ χullar χuluχka, уеr u suv üčün — «Тенгри создал человека свободным, но для блага земли и воды необходимо, чтобы он трудился». Религиозная лексика памятника связана не только с образом Тенгри, но и отражает словарь кипчакского языка: аlγïš (algysh) — «благословение», alγïšla (algyshla) — «благословлять», аlγïšlï (algyshly) — alγïšlïbsaγ — «Тенгри благословенный»; хurban (hurban) — «жертва»; тaмuχ (tamukh) — «ад»; tamukhnuh haramkuluha — «тьма ада»; еуä (eia) — «творец», «господин»; хarγïš (hargysh), χarγïšlï (hargyshly) — «проклятие»; χarγïšlï ornuna tutul — «быть проклятым»; šükürlü (shukurlu) — «довольствоваться малым».
В памятниках раннего и позднего Средневековья встречается множество производных от слова Täŋri, имеющих как семантическую, так и формальную связь: täŋri-täg — «происходящий от Тенгри»; täŋri jarätmyš — «сотворённый Тенгри»; täŋriči — «служитель Бога»; täŋrilig — «святилище, место служения богам»; täŋriklä — «поклоняться богам»; täŋridäm — «божественный»; täŋriligdäki — «тот, кто находится в храме» и многие другие.
Анализ текстов письменных памятников показывает, что в жизни тюркских народов и их соседей тенгрианство занимает особое место и имеет долгую историю. Ислам остаётся доминирующей религиозной системой Евразийских степей уже более одиннадцати веков. Однако и поныне в духовном сознании многих тюркских народов (казахов, кыргызов, уйгуров, башкир, каракалпаков, узбеков и др.) тенгрианство сосуществует с исламом и имеет собственные наименования: по-казахски — täŋir, по-туркменски — taŋry, по-азербайджански — tanry, по-турецки — tanry, по-узбекски — taŋri, по-татарски — täŋre, по-башкирски — täŋre, у куманов — tengeri, у кабардинцев — tejri, по-каракалпакски — täŋir, по-кыргызски — teŋir, у шорцев — tegri и др. Религиозные обряды казахов, кыргызов, каракалпаков, узбеков, уйгуров и других тюркских народов также свидетельствуют об этом. К ним относятся почитание духов предков, поминальные обряды «Ас» на седьмой, сороковой день и годовщину, установка надгробных памятников с изображением личности усопшего, выпекание поминальных лепёшек.
