Если нация не знает своей истории, если страна теряет свою историю, то после нее они сами могут легко исчезнуть.
Миржакып Дулатов

Уездные начальники в орбите социальных отношений казахского общества

1253
Уездные начальники в орбите социальных отношений  казахского общества - e-history.kz

Отечественные историки обоснованно утверждают, что с 60-х годов XIX в. начинается новый этап в социально-политической истории казахского народа: «…Во-первых, завершился процесс интеграции Казахской степи в состав империи. Перед правительством стояли задачи унификации системы управления. 

В июле 1867 г. император Александр II опубликовал Указ об учреждении Туркестанского генерал-губернаторства, куда вошли созданные Семиреченская и Сыр-Дарьинская области (территория Старшего жуза, Северной Киргизии, часть среднеазиатских ханств), а 21 октября 1868 г. на основании «Временного положения об управлении степных областей Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторства» были созданы Уральская и Тургайская, Акмолинская и Семипалатинская области» [1]. 

Во главе областной администрации стоял военный губернатор, наделенный военной и гражданской властью. При военных губернаторах учреждались областные правления, включавшие соответствующие структурные подразделения.

Зарубежные исследователи несколько иначе подходят к вопросу сотрудничества местной элиты с представителями имперской администрации. В статье М.Абдрахим и А.Моррисон говорится: «…Научные утверждения историка Рональда Робинсона об империализме всегда пробуждали большой интерес со стороны исследователей. Его теория о местных коллабораторах также вызвала дискуссию в гуманитарной науке» [2, р.44]. Вышеназванные исследователи изучили регион Жетысу и пришли к выводу, что «…Казахи служили в царской власти, преимущественно, в административно-гражданской сфере колониального управления, они не были вовлечены в экономические интеграции с империей. Поэтому отдельные рассуждения Робинсона о коллабораторах только в политико-административном плане имели схожие элементы в казахском чиновничестве Семиреченской области» [2, p.52]. 

Собственно, сужение географических рамок исследования не дало исчерпывающего ответа относительно наличия либо отсутствия «коллаборации» среди казахской элиты в более северных областях. 

В целом, имеющиеся публикации действительно лишь фрагментарно освещают историю взаимоотношений местной аристократии с царской администрацией, например, в Акмолинской области, через призму так называемой «коллаборации». Это означает, что нужно продолжать исследования на материалах Степного края, архивных, фольклорных и других. 

Должность уездных начальников была введена по всей Российской империи; в их орбиту входило множество обязанностей. В компетенцию уездных начальников входили преимущественно хозяйственные вопросы и бытовые заботы подчиненных. 

В казахских областях должность уездного начальника первоначально не ограничивала этнического компонента, то есть, занимать данную должность (и заместителей) могли не только лица славянского происхождения. В качестве доказательства этого, привести можно следующие примеры: 

  1. Чингизид Жакып (Якуб) Валиханов в Кокшетау, был назначен заместителем уездного начальника, в первые же годы административной реформы 1868 года. Данный факт приводится на портале «История города Кокшетау»: «…В 1868 была введена новая система управления, внешние округа и власть старших султанов были упразднены. Кокчетавский внешний округ, как уезд, вошел в состав Акмолинской области с центром в городе Омске, а станица Кокчетавская стала уездным центром. Уездом управлял уездный начальник Алексей Иванович Туполев, заместителем его был Якуб Валиханов (брат Шокана Валиханова). Станица получила статус города, который стал называться Кокчетавом» [3]. Данные сведения о младшем брате Шокана Шынгысовича Валиханова косвенно свидетельствуют об авторитете семьи Валихановых, потомков Абылай хана, во второй половине 19 столетия. 
  2. Чингизид Тлеу-Мухаммед Сейдалин, о котором приводит искомые сведения профессор Г.Султангалиева «Тлеу-Мухаммед Сейдалин, дослуживший до чина коллежского советника (VI класс) и вопреки Положению об управлении в степных областях он неоднократно исполнял обязанности начальника Тургайского (8.ХII.1890 - 5.IV.1891 ; 1.08.1896-26.04.1897), Актюбинского уездов (17.IX.1892 - 11.0I.1893)» [4].

В статье отечественных историков Сактагановой З.Г., Ильясова Ш.А., Тулегеновой А.Ж. (2019) рассмотрены вопросы административных полномочий и служебная деятельность сотрудников штатных структур колониального местного управления в Степном крае. В статье анализируются сведения о социальном составе, материальном обеспечении чиновников низшего и среднего звена т утверждается, что «…деятельность уездных и крестьянских начальников во многом влияла на местное туземное управление в лице казахских волостных управителей, аульных старшин и народных судей – биев» [5, с. 89]. В данной публикации описана более поздняя ситуация, а именно девяностые годы XIX века. 

Утверждается, что уездные и крестьянские начальники имели широкие полномочия в плане административной деятельности, дарованной Степным положением 1891 г. «На этих должностях могли работать люди разных профессий - от гражданского служащего или фельдшера до военного офицера, как правило, присланные с Центра» [5, c. 90], то есть авторы склонны к суждению о том, что уездным начальником не мог быть выходец из местного казахского населения. 

О вышеназванной должности казахское население было хорошо осведомлено, настолько, что в лексике местных жителей появилось сочетание «ояз», «ояз бастығы», искаженное от русского «уезд». Контекст таковых выражений к началу ХХ века обычно был негативным. Собственно, даже на приведенных выше биографиях Ж.Валиханова и Т.Сейдалина, можно сделать вывод, что казахская аристократия в статусе уездных начальников в истории края занимала минимальный процент от числа служащих, получавших мзду из казны и имевших определенные полномочия. Также время их пребывания в должности уездных начальников крайне ограничено, однако не выяснены причины оставления ими постов, было ли это связано с их служебной деятельностью, вынужденным решением либо приказано свыше, и т.д. 

Исследователь Кайралапова пишет, что «…анализ послужных списков уездных начальников показывает, что все они были дворянами, выпускниками военных учебных заведений (кадетские корпуса, артиллерийские училища и т.п.) и соответственно имели военные звания (в основном подполковника или полковника). За годы деятельности в качестве уездных начальников получали новые военные чины и, соответственно, поднимались по военной лестнице [6].

Относительно заслуг Т.Сейдалина в должности уездного начальника, она приводит следующее заключение: «Султан Тлеумухамед Сейдалин, исполнявший обязанности начальника Актюбинского уезда с ноября 1892 года по июль 1893 года, оставил о себе память тем, что «положил начало обширному изучению Актюбинского уезда». Отчеты, составленные им, поражали не только глубиной мысли и умением быстро вникнуть в суть вопроса и дела уезда, но и стали «образцом» для последующих начальников уезда [7].»

Личность неординарная, султан по происхождению Тлеумухамед Айтюрин(ович) Сейдалин (1835-1901) – государственный деятель, коллежский советник, этнограф, был выпускником Неплюевского кадетского корпуса в Оренбурге (1855), тринадцать лет служил в Оренбургском генерал-губернаторстве. Состоял в организационной комиссии по введению «Положения об управлении в Степных областях» в Николаевском уезде, в 1869 году был назначен старшим помощником начальника Николаевского уезда (что отдельные авторы трактуют как занятие им должности уездного начальника). Гораздо точнее иные сведения: в 1886 году Т.Сейдалин был уволен с военной службы, и в последующие годы исполнял обязанности Тургайского и Илецкого (Актюбинского) уездного начальника.

По Степному Положению 1891 года расширились права и  обязанности Уездного начальника. Уездный начальник получил права и обязанности уездного исправника, начальника уездного полицейского управления и председателя уездного присутствия по крестьянским делам. Появление последней из названных обязанностей свидетельствует об увеличении русского крестьянского элемента  в крае. При уездном начальнике должны были состоять помощник и вольнонаемные полицейские служители. Права уездного начальника были более детально определены и расширены по сравнению с «Временным Положением» 1868 года. Он был наделен правом рассматривать все решения волостных, аульных и сельских съездов и сходов в пределах уезда. 

Уездный начальник был наделен правом подвергать аресту до 7-ми дней и денежному штрафу до 15 руб. лиц нерусского происхождения. Подчеркивалось, что означенный решения уездный начальник выносит сам и сам же немедленно приводит их в исполнение. Причины, могущие служить основанием для таких прав, также были неопределенны и неясны. Ими могли стать: непослушание законным распоряжениям властей, непочтение и грубость в отношении к представителям власти, споры, драки в общественных местах. Исследователь А. Кайралапина, наряду с выявлением тенденции уездных начальников к злоупотреблению своим положением, отмечала культуртрегерскую миссию данной социальной категории в казахских областях [8]. 

К сожалению, отечественные историки и обществоведы преимущественно повторяют утверждения советского этапа, на предмет причинности появления такого социального института в имперской «табели о рангах», как уездные начальники. Часто повторяющейся причиной введения новой должности – в применении к казахской действительности, второй половины 19 - начала 20 вв., приводится следующая: «увеличение числа переселенцев-крестьян из центральных областей России». Тогда как, на наш взгляд, данное объяснение применимо лишь к концу 19 столетия, и совсем не уместно к ситуации шестидесятых годов 19 века, особенно в отношении северных областей (Акмолинская и др.).

Таким образом, введение должности уездных начальников в казахских областях сопровождалось различными социальными тенденциями: первые десятилетия реформирования системы управления степными областями стали, с одной стороны, социальным лифтом для казахов-чингизидов, имевших военный ранг как выпускников кадетских корпусов, султанского происхождения. С другой стороны, должность была возможностью занять доходное место для чингизидов не имевших военных привилегий или иных заслуг. 

Местное население привычно дистанцировалось от власть имущих, по своему переименовав «уездный» в «ояз», «уязной нашальник» и проч. Оценка их деятельности достаточно ясно присутствует в стихотворении «Болыс болдым, мінеки...» Абая Кунанбаева. Оно создано в 1889 году и состоит из 148 строк. В нем есть примечательные выражения: «Жай жүргенде бір күні, Атшабар келді лепілдеп: «Ояз шықты, сыяз бар», «Ылау» деп, «үй» деп дікілдеп»

Соответственно, словосочетание «ояз нашальнигі» нередко встречается в тексте трилогии М.О.Ауэзова «Абай жолы», мемуарах участников событий в Казахстане 1916 года. Также это сочетание встречалось в устных выступлениях на айтысах разных регионов, потому что все, что было связано с деятельностью уездных начальников на рубеже 19-20 веков, было реальной составляющей социально-политических отношений в крае. 

Тему следует изучать с привлечением множества разножанровых источников. Доктор исторических наук З.Садвокасова и исследователь М.Сатенова, к примеру, обратили внимание на конфессиональный аспект деятельности уездных начальников в казахских областях Степного края, что было закономерным следствием обширного круга полномочий данной категории имперских служащих [9].

В обозначенный хронологический период имели место трансформации социально-экономического плана в казахских областях. Рост самосознания, пробуждение региона, социальная и гражданская смелость выразителей народного мнения (акыны), передовой интеллигенции и учащейся молодежи готовили почву для преобразований в сфере общественного самоуправления.

 

Источники и литература:

1.Султангалиева Г.С. Младшие чиновники особых поручений в системе административного управления Казахской степью во второй половине 19 в.: чины, функции и направления деятельности // Вестник КазНПУ им. Абая. Серия «Исторические и социально-политические науки», №1 (48). C. 71-75.

2. Абдрахим М.Е., Моррисон А. Казахское чиновничество в Семиреченской области в контексте теории коллаборации Р. Робинсона // Bulletin of history. №4 (107). 2022. Р. 44-52.

3. История города Кокшетау // https://k-t-l.narod.ru/kokshe/main.html

4. Султангалиева Г.С. Казахские чиновники Российской империи XIX в.: Особенности восприятия власти // Cahiers du Monde russe. 2015. Рp. 651-679.

5. Сактаганова З.Г., Ильясов Ш.А., Тулегенова А.Ж. Права, обязанности и деятельность уездных и крестьянских начальников и других сотрудников штатных структур в колониальной системе управления // Вестник КарГУ. 2019. № 94(2). С. 88-97.

6. Кайралапина А.Ж. Уездное управление в административной системе Казахстана: функции начальников (вторая половина 19 века) // Вестник КазНУ им. аль-Фараби. Серия история. 2009. № 1. С. 56-59. Уездные начальники в системе управления казахами во второй половине XIX века // Вестник Актюбинского университета им. С.Баишева. 2015.

7. Сейдалин Тлеумухамед // Казахстан: национальная энциклопедия. Т.4. Гл.ред. Б.Аяган. Алматы, 2006. С.514.

8. Кайралапина А.Ж. Роль уездных начальников в организации школьного образования казахов // Проблемы востоковедения. 2017. № 3 (77). С.88-91.

9. Садвокасова З.Т., М.Р. Сатенова. Уездные начальники и религиозный вопрос в Степном крае // E-history.kz. 08.06.2023

 

Муканова Гюльнар

Кандидат исторических наук, профессор

Ведущий научный сотрудник ИИЭ им. Ч.Ч. Валиханова

Автор:
Опросы
Как вы оцениваете уровень преподавания истории в школах?