Сведения о казахах в летописях Цяньлуна — 6 марта 1755 года
Весна 1755 года. Джунгарское ханство переживает глубокий кризис, а ойратские нойоны, вступившие в борьбу за власть, ослабляют друг друга. С востока наступают многочисленные войска империи Цин, с запада усиливается давление казахских отрядов. Запись, внесённая в дворцовую летопись императора Цяньлуна в 20-й день 1-го месяца 20-го года его правления (6 марта 1755 года), можно назвать непосредственным свидетельством именно этого исторического момента.
20-й год правления Цяньлуна, 20-й день 1-го месяца
(6 марта 1755 года)
Военным амбаням Тайного совета: когда Амурсана и другие допрашивали Кобена, тот сообщил, что на казахской земле есть человек по имени Барын (Балан), который выдаёт себя за младшего брата Галдан-Цэрэна. Пусть Банди допросит Мамыта. Он ведь тоже один из старожилов Джунгарии. Возможно, ему что-нибудь известно об этом. Если и он его не узнает, значит, Барын не является ни младшим братом Галдан-Цэрэна, ни вообще джунгаром. Кроме того, Кобен сообщил: казахское войско вошло в Илийский край и разграбило пшеницу и кукурузу таранчей. Теперь они, вероятно, намерены обосноваться в местности Бельчир у Шагансу (Чаган-Усуна). Судя по всему, казахские отряды сейчас ещё не успели далеко отойти от Илийского края. Если наши войска двинутся вперёд и столкнутся с этими казахами, как следует поступить? Вы двое, Банди и Амурсана, обсудите этот вопрос и незамедлительно доложите о принятом решении.
(свиток 481, стр. 15–16)
«Сведения о казахах в дворцовых летописях династии Цин». Илийское народное издательство, 2009 г.
В дворцовом документе, в указе, направленном военным амбаням Тайного совета, говорится следующее: во время допроса Амурсана и его люди услышали от человека по имени Кобен сведения о том, что «на казахской земле есть некий Барын (Балан), который выдаёт себя за младшего брата Галдан-Цэрэна». Далее отмечается, что если старожилы Джунгарии не узнают этого человека, то становится ясно, что он не является джунгаром. Затем говорится:
«Казахское войско вошло в Илийский край и разграбило пшеницу и кукурузу таранчей… Вероятно, они намерены обосноваться в местности Бельчир у Шагансу… Судя по всему, казахские отряды сейчас ещё не успели далеко отойти от Илийского края».
В конце Цяньлун даёт Банди и Амурсане следующее указание: «Если наши войска двинутся вперёд и столкнутся с этими казахами, как следует поступить? … Обсудите этот вопрос и незамедлительно доложите о своём решении».
На первый взгляд, это совсем небольшое сообщение. Однако эти несколько строк можно считать чрезвычайно важным источником, раскрывающим сложную геополитику казахско-джунгарско-цинских отношений той эпохи.
В то время Или был пространством, на которое претендовали не только джунгары, но и казахи. Первое, что особенно обращает на себя внимание в этом документе, — вторжение казахских отрядов в Илийский край. Судя по источникам, на протяжении XVII–XVIII веков Семиречье и долина Или являлись приграничной территорией, за которую соперничали казахи и джунгары. Казахские роды считали эти земли своими исконными кочевьями. Джунгары же удерживали их благодаря военной силе.
В 1755 году, когда джунгарское государство разлагалось изнутри, а Даваци и Амурсана вели между собой борьбу, вступление казахских отрядов в Или стало попыткой воспользоваться образовавшимся политическим вакуумом. Иными словами, это, вероятно, был не просто грабительский поход, а стремление занять пространство, которое постепенно оставалось без прежнего хозяина.
В летописи говорится, что казахи «разграбили пшеницу и кукурузу таранчей». Уже сама эта фраза показывает, что в Илийской долине проживало оседлое земледельческое население и что удар казахских отрядов пришёлся именно по этому хозяйственному поясу. С военной точки зрения это был способ ослабить продовольственные запасы противника.
Самая интересная часть этой записи — реакция императора. Он не отдаёт немедленного приказа «изгнать казахов». Напротив, он спрашивает: «Если мы столкнёмся с ними, как следует поступить?» Из этого можно заключить, что империя Цин в тот момент ещё не успела выработать окончательное политическое решение в отношении казахов.
Причина заключалась в том, что казахи, с одной стороны, являлись давними врагами джунгар и, следовательно, косвенно могли быть выгодной для Цин силой; с другой стороны, они представляли собой самостоятельное ханство и не подчинялись империи; в-третьих, если бы им удалось закрепиться в Илийском крае, в будущем они сами могли превратиться в новую угрозу для Цин. Поэтому Цяньлун потребовал от военачальников принимать решение в зависимости от складывающейся ситуации.
В это время Амурсана всё ещё находился на стороне Цин и в качестве «младшего генерала левого крыла» участвовал в походе против Джунгарии. Однако его связи с казахами были известны и раньше. В дворцовых записях неоднократно и с подозрением упоминается о том, что Амурсана часто бывал в казахской степи и поддерживал отношения с казахскими султанами. Поэтому для цинского двора появление казахов в Или и стремление Амурсаны занять джунгарский престол, очевидно, выглядели взаимосвязанными явлениями.
Эта короткая запись от 6 марта 1755 года, судя по всему, подтверждает три важных факта, имеющих значение для истории казахов:
Во-первых, казахское войско активно входило в пространство Или и Семиречья и вело реальные военные действия на территории Джунгарии.
Во-вторых, империя Цин рассматривала казахов не как союзников, а как самостоятельную силу, за которой необходимо было наблюдать и которую следовало контролировать.
В-третьих, вопрос об Или уже с момента падения Джунгарии начал превращаться в будущий территориальный и пограничный спор между казахами и Китаем.
Известно, что позднее именно по поводу этого региона хан Абылай направлял посольства и поднимал вопрос о землях. Следовательно, вступление казахских отрядов в Или в 1755 году стало одним из первых шагов в этой продолжительной борьбе.
Запись в летописи Цяньлуна от 6 марта 1755 года можно считать конкретным документом, показывающим казахов не как «сторонних наблюдателей», а как непосредственных участников происходивших событий. Когда Джунгария рушилась, казахская степь не оставалась в стороне. Казахские отряды пересекали границу и вновь устремлялись к землям своих предков. А империя Цин с этого самого момента была вынуждена учитывать казахов как новый геополитический фактор. Так начиналась борьба за Или.
