Мы продолжаем серию статей, основанную на книге «Чиң әулеті сарай жылнамаларындағы қазаққа қатысты деректер», изданной Илийским народным издательством в 2009 году в переводе Кахармана Мукашулы и Какеша Кайыржанулы. На этот раз мы рассмотрим дворцовую запись, относящуюся к 28-му дню 8-го месяца 21-го года правления Цяньлуна, то есть к 22 сентября 1756 года. Несмотря на небольшой объём, этот документ показывает, что казахско-цинские отношения перешли в новую стадию, а вопрос Амурсаны из дипломатической плоскости перерос в открытое военное столкновение
28-й день 8-го месяца 21-го года правления Цяньлуна
(22 сентября 1756 года)
В указе говорится следующее: как сообщили Дарданга и Хадаха, когда они во главе войска отправились в погоню за Амурсаной, по пути они столкнулись с казахским отрядом и дважды одержали крупную победу. Наши военачальники и воины храбро сражались, добиваясь побед одна за другой и возвышая нашу славу. Поэтому Военному ведомству надлежит провести проверку в отношении военачальников и воинов, отличившихся в сражении того года, а также погибших и раненых. Если они являются людьми из внутренних областей, то им следует выдать награды и записать заслуги согласно порядкам тех областей; если же они являются ойратами, то им следует выдать награды и записать заслуги согласно ойратскому порядку.
Связка 519, страницы 16–17
Если вспомнить документы, предшествующие этой записи, то видно, что цинский двор с 1755 года одновременно отслеживал два вопроса, связанные с казахами. Первый — вмешательство казахов в ситуацию в Джунгарии. Второй — вероятность того, что Амурсана найдёт опору на казахской земле. В первых записях Цяньлун наблюдал за действиями казахов против Даваци, но позднее основное внимание полностью переключилось на Амурсану.
В указах марта и мая 1756 года Абылай-хану несколько раз направлялись специальные письма с требованием выдать Амурсану. Более того, в майском указе открыто говорилось, что против казахов будет отправлено большое войско и что, если Амурсана не будет выдан, ситуация может привести к крайне тяжёлым последствиям. Поэтому сентябрьскую запись следует рассматривать как документ, показывающий военный результат прежнего дипломатического давления.
Самое важное предложение в этом документе: «когда они отправились в погоню за Амурсаной, по пути они столкнулись с казахским отрядом и дважды одержали крупную победу».
В предшествующих дворцовых записях не встречалось чётких сведений о том, что казахи оказывали Амурсане конкретную военную помощь. Напротив, Цяньлун несколько раз подчёркивал верность Абылая. Но в этот раз ситуация выглядит иначе. Здесь говорится о прямом вооружённом столкновении между казахским отрядом и цинским войском.
Разумеется, здесь необходимо учитывать один важный момент. Имеющийся у нас источник мы видим только через официальный документ цинского двора. Поэтому оценка «две крупные победы» не проверена путём сопоставления с точкой зрения противоположной стороны. В имперских записях преувеличенное изображение побед, особенно в отчётах, направлявшихся императору, было довольно частым явлением. Поэтому эти сведения следует рассматривать не как абсолютную истину, а как собственный отчёт цинского военного командования.
Тем не менее есть одна истина, которую сам документ не позволяет отрицать: к осени 1756 года вопрос Амурсаны превратился в самый сложный узел казахско-цинских отношений.
В предыдущих записях Цяньлун сначала говорил Абылаю: «если схватишь и выдашь Амурсану, я окажу тебе милость», а затем перешёл к предупреждению: «если не выдашь, отправлю большое войско». Теперь же, в сентябрьской записи, приходит сообщение о том, что это войско действительно сражалось с казахским отрядом.
Эта ситуация показывает, насколько сложным было геополитическое положение казахской степи. Для Абылая вопрос заключался не только в судьбе одного Амурсаны. Амурсана был одной из последних крупных фигур, выступавших против цинского господства в Джунгарии. Выдать его было непростым решением как с точки зрения традиционных казахских политических представлений, так и с точки зрения международного авторитета.
Здесь можно вспомнить запись от 23 августа 1756 года. В ней говорилось, что внутри цинского войска распространился слух о том, будто «Амурсана идёт во главе 30-тысячного казахского войска». Двор признал это сообщение ложным и казнил распространившего его ойрата Байынды. Однако сам этот слух показывал, насколько цинская власть опасалась возможного союза между казахами и Амурсаной.
А в данном документе, написанном спустя месяц, встречается сообщение уже о реальном сражении с казахским отрядом. Если рассматривать эти две записи вместе, можно заметить, что страхи цинской власти не были полностью беспочвенными. Конечно, это не означает, что все казахи целиком перешли на сторону Амурсаны. Но видно, что в приграничных районах, особенно на направлениях, где передвигался Амурсана, казахские отряды вступали в столкновения с цинскими войсками.
Ещё один интересный момент в документе связан с вопросом награждения. Цяньлун приказывает наградить военных, одержавших победу. Однако в указе есть выражение, на которое стоит обратить особое внимание: «если же они являются ойратами, то им следует выдать награды и записать заслуги согласно ойратскому порядку».
Это предложение показывает политику Цинской империи после полного подчинения Джунгарии. Империя опиралась не только на маньчжуров и китайцев. Она также использовала ойратов, перешедших на её сторону, в военной службе и включала их в систему награждения.
То есть война против Амурсаны была не просто борьбой между Цин и Амурсаной. Это было также проявлением раскола внутри самого ойратского общества. Одна его часть последовала за Амурсаной, другая же перешла на службу Цин.
В прежних записях, касающихся казахов, прослеживается такая же политика. Цяньлун то запугивал Абылая, то хвалил его, то предлагал подарки. Его целью было превратить казахов не во врагов, а в нейтральную или дружественную силу на границе. Поэтому запись о сентябрьском столкновении воспринимается не как желаемый результат цинского двора, а, напротив, как проявление нерешённой проблемы.
Этот документ указывает ещё на одну важную вещь. Если весной 1755 года цинский двор наблюдал за казахами со стороны, то к осени 1756 года казахи превратились в фактор, напрямую влиявший на военные планы империи. Сведения о казахском отряде теперь фигурируют уже не на уровне разведывательной информации, а внутри конкретных военных отчётов.
Поэтому главный вопрос в этой записи — не победа Цин и не поражение казахов. Главный вопрос заключается в том, что казахская степь после Джунгарии стала одной из решающих сил в новом политическом пространстве.
Подводя итог, дворцовая запись от 22 сентября 1756 года показывает, что борьба вокруг Амурсаны перешла в новый этап. Если прежде цинский двор вёл переписку с Абылаем, выдвигал требования и делал предупреждения, то теперь мы видим, что между казахским отрядом и цинским войском произошли реальные столкновения. Этот документ ясно показывает, насколько сложными были казахско-цинские отношения в середине XVIII века и как вопрос Амурсаны повлиял на баланс сил во всём регионе.
