Творчество Мухтар Ауэзов уже давно воспринимается как своеобразное зеркало эпохи, через которое можно понять характер народа, его ценности, страхи, надежды и образ мышления. Сегодня, когда исследователи все чаще пытаются увидеть в литературе не только сюжет, но и скрытые смыслы, особый интерес вызывают персонажи Ауэзова — живые, противоречивые и удивительно близкие даже современному читателю. Почему образы бедняка и бая, сильного мужчины и беззащитной девушки до сих пор вызывают такой эмоциональный отклик? Как через описание природы, речь героев и бытовые детали писатель передавал внутренний мир целого поколения? Именно эти вопросы изучили исследователи из Актюбинского регионального университета им. К. Жубанова, сосредоточившись на том, как в произведениях Ауэзова раскрываются культурные и психологические особенности персонажей. Портал Qazaqstan Tarihy расскажет, каким образом рассказы «Қараш-қараш оқиғасы» и «Қорғансыздың күні» помогают по-новому взглянуть на саму историю и мировосприятие казахского общества начала XX века
Источник: Kuchshanova Ainur, Kushkimbayeva Ainur, Akchambayeva Sholpan, Bostekova Ainur, Mirov Mukhtar,
“Linguacultural and Cognitive Images of Characters in Mukhtar Auezov’s Literary Works”,
Eurasian Journal of Applied Linguistics, 11 (1), 2025
Богатство и бедность в повести «Қараш-қараш оқиғасы»
В центре внимания авторов научного исследования находится глубокий социальный конфликт, раскрывающийся через призму бинарных оппозиций в повести «Қараш-қараш оқиғасы» выдающегося казахского писателя Мухтара Ауэзова. Повествование берет свое начало с драматической предыстории братьев Бақтығула и Тектіғула, которые после ранней смерти родителей были вынуждены с юных лет батрачить, пася ягнят у местного богача. Их беззащитное положение сталкивается с жестокостью правителей аула Қозыбақ — Сата и Салмена. Эти персонажи описываются как люди, имеющие «много голов скота» (что указывает на многочисленность и силу их рода), но при этом остающиеся «замкнутыми и холодными между собой». Местные жители признают их абсолютное превосходство, отмечая, что «никто из казахов в округе не может выступить против них в одиночку, не преклонив колени и не подвергнувшись насилию со стороны соседей». В противовес этому доминирующему классу Бақтығул и Тектіғул выступают как единственные жители аула, лишенные какой-либо поддержки. В первой версии произведения Ауэзов подчеркивает, что невозможность соблюдения справедливого порядка воспринимается человеком как глубокое личное оскорбление. Бедность и отсутствие братьев, способных заступиться за Бақтығула, приводят к тому, что его слово в глазах окружающих полностью обесценивается: если он мал и беден, то его слово ничего не стоит. Трагическое противоречие их судьбы емко выражается в народном изречении: «Голос одиночества не будет услышан».
Главный стержень произведения держится на жесткой дихотомии богатства и бедности. Жарасбай, Сат и Салмен выступают как концентрированные символы богатства и власти, полностью подчиняя себе социальную среду посредством насилия. Бақтығул и Тектіғул олицетворяют собой нищету, угнетение и вынужденную покорность, подвергаясь постоянным мучениям со стороны состоятельных людей. Систематические издевательства со стороны богачей приводят к гибели Тектіғула, что становится переломным моментом для Бақтығула. Его внутреннее сопротивление вырывается наружу в форме яростного гнева по отношению к обидчикам, а сам гнев кристаллизуется в ключевую черту его характера, толкающую его на путь мести. Трагическая смерть Тектіғула символизирует бесправную долю казахского крестьянства, находящегося под полным контролем баев, став результатом крайней нищеты, безысходности и безнадежности.
Спасаясь от гнета Сата и Салмена, Бақтығул покидает аул Қозыбақ и направляется в Шалкарскую волость, где находит покровительство у Жарасбая — еще более влиятельного и могущественного представителя степной аристократии. Жарасбай радушно принимает беглеца, и тот постепенно становится его верным доверенным лицом. Однако за этим скрывается тонкий расчет: Жарасбай ведет ожесточенную борьбу с Сатом и Салменом за богатство, власть, рабов, заложников и превосходство в волости. Хотя Бақтығул изначально не желал вмешиваться в чужие распри, Жарасбай искусно манипулирует им, уверяя, что это единственный способ отомстить за смерть брата. Он убеждает Бақтығула, что борьба будет вестись силами самого Жарасбая, а Бақтығулу нужно лишь украсть рабов Сата и Салмена и скрыться в случае ухудшения ситуации. В ходе этой борьбы Жарасбай неожиданно решает изменить стратегию и заключает соглашение со своими соперниками, решив, что ему больше не нужны заложники, кроме Сата и Салмена. Не предупредив своего верного слугу, Жарасбай предает его. Судьба оборачивается трагедией: Бақтығул объявляется единственным виновником всех столкновений, а Жарасбай публично отрекается от него. Повесть завершается отправкой Бақтығула в тюрьму, его неспособностью вынести предательство, нечестность и жестокость покровителя, что превращает произведение в глубокое исследование тирании, отчаяния и унижения бедного человека.
Героизм и трагедия бесправия в рассказе «Қорғансыздың күні»
Как показывают авторы исследования в своем подробном разборе, новелла Мухтара Ауэзова «Қорғансыздың күні» также построена на выразительном бинарном сопоставлении персонажей. Мир произведения четко разделен на положительных героев, связанных с благородным мифическим образом батыра Қушықбая, и отрицательных персонажей, сеющих вокруг себя насилие и хаос. К первой группе относятся юная Ғазиза, ее престарелая бабушка и слепая мать, в то время как Ақан, Қалтай, Смағұл и Дүйсен признаются однозначно отрицательными фигурами. Сюжет разворачивается на фоне повествования пожилого рассказчика, и несмотря на небольшое число действующих лиц, каждый из них несет колоссальную смысловую нагрузку, символизирующие смену эпох.
Центральным культурным ориентиром новеллы выступает образ батыра Қушықбая — исторического родового героя прошлого, защитника родной земли от чужеземных захватчиков. Автор представляет тринадцатилетнюю Ғазизу в качестве прямой наследницы этого архетипа. Писатель проводит параллель между мужеством славного предка и внутренней стойкостью беззащитной девочки, противопоставляя их жестокому волостному управителю Ақану, который олицетворяет деструктивного «героя современности», следующего исключительно собственным прихотям. Ауэзов показывает трагическое изменение человеческих ценностей при переходе от одной эпохи к другой: Ғазиза, как и ее великий предок, не способна терпеть насилие и проявляет внутреннее мужество. Ее гордость и родовая честь связаны с образом Қушықбая невидимой нитью. Трагический финал, когда Ғазиза погибает в буранной степи, сопровождается той же героической гордостью и честью, что и смерть батыра, и интерпретируется как событие того же героического ряда.
Память о славе предка заставляет ее сделать выбор в пользу смерти, а не позора. При этом ее гибель приобретает гораздо более глубокое нравственное значение, чем кончина ее отца или самого Қушықбая, ушедших из жизни из-за болезней. Смерть Ғазизы становится бескомпромиссным вызовом: возвращение домой после совершенного над ней насилия означало бы признание права хозяина на надругательство. Уход в буранную степь становится актом не только крайнего отчаяния, но и мужества нечеловеческой силы.
Вводя флэшбек, автор детально воссоздает образ Қушықбая, который оказывается дедушкой Ғазизы. Он описывается как бесстрашный воин, презирающий боль и насмешки врага, скачущий верхом в соответствии с образом настоящего героя. В переводе он характеризуется следующим образом:
«Қушықбай умер молодым, в двадцать один год. С юности он мастерски владел сойылом и шокпаром, мечтал стать военачальником, вести воинов, отправляться в военные походы. Он был находчивым (шокпар), ловким, неутомимым (сойыл), невероятно сильным и не знал себе равных в драках и стычках. Он не боялся ни человека, ни зверя, ни волка-оборотня, ни буранной ночи, ни дурного предзнаменования. Поэтому он и получил славу батыра».
Для казахов титул «батыр» означает почетное звание, присуждаемое за исключительное личное мужество и храбрость, и в случае с Қушықбая этот титул заслуженно распространился в народе. Трагический поворот в судьбе героя наступает, когда он заболевает оспой. В этот тяжелый момент враги из соседнего аула угоняют лошадей его рода. Несмотря на смертельную болезнь, батыр поднимается на ноги, не чувствуя боли, набрасывает на голое тело верблюжий чекмень (халат из верблюжьей шерсти) и пускается в погоню. С копьем наперевес, грозный и страшный, он врывается в аул обидчика в момент, когда тот хвастается украденным конем, демонстрируя свой знаменитый вспыльчивый характер и готовность биться насмерть со всей шайкой вора.
Контрастом этой благородной силе выступает волостной правитель Ақан, чей портрет выписан автором с обличительным реализмом:
«…Вы сразу узнаете господина. Поверх теплой одежды на нем серый чекмень с щегольским черным бархатным воротником, а на голове новая лисья малақай. Обут он в отличные шевровые сапоги; из-за голенищ выглядывают войлочные чулки, также отделанные черным бархатом. Ему около тридцати лет. Он коренастый, круглолицый и курносый. Ухоженная борода торчит клином. В его косо посаженных, опухших и колючих глазах, в его постоянно нахмуренных бровях чувствуется барское презрение и скрытая жестокость. А по брезгливо распущенным губам нетрудно догадаться о его распутстве. Это Мирза Ахан, волостной управитель. Он возвращался из города, закончив там свои дела. Дело было обычное — он внес в казну налог, собранный в волости».
Его верный приспешник Қалтай описывается как преданная собака и сломленный шут, которого волостной держит в строгости. Он промышляет воровством, но при этом умен и крайне полезен хозяину в различных авантюрах, всегда оправдывая ожидания неожиданно приятных услуг.
Этим жестоким мужчинам противопоставлены три беззащитные женщины, сидящие в холодном и темном доме, сгорбившись, словно нахохлившиеся птицы: слабая 80-летняя бабушка с мужественным лицом, высоким лбом и крупным носом, чьи глубокие морщины выдают стойкость бедняка, способного вынести непосильную для других ношу; робкая слепая 40-летняя мать, чей неподвижный и страстный взгляд устремлен в одну точку; и хрупкая милая Ғазиза, похожая на изящную козочку, с недетской печалью и мольбой в глазах. Семья недавно лишилась своих единственных защитников — отца и брата Ғазизы, похороненных на песчаном холме у дома. Столкнувшись с цинизмом Ақана и Қалтая, Ғазиза восстает против них: «Думаете, я ничего не понимаю? Все ваши уловки… Убирайтесь отсюда! Мы тоже не позволим над собой издеваться». Другие жители аула, такие как приспособленец Смағұл, забравший у сирот корову и овцу в день похорон и зарезавший барана ради собственной выгоды, и скупой сплетник Дүйсен, готовый извести жену за приготовленное гостю мясо, подчеркивают масштаб морального вырождения общества.
Социокультурные корни деградации традиционных устоев степи
Особое внимание в научной статье авторы уделяют историческим и культурным предпосылкам, обусловившим трагическое угасание традиционных степных ценностей и нравственный упадок общества. Колониальная политика царской империи послужила причиной разрушения многовекового уклада жизни казахского народа, лишив его автономии и ресурсов. В новых реалиях государственная служба начала восприниматься как неизбежный и абсолютный долг («Государственная служба — это долг» / Үкімет ісі - уәжіп), что вынуждало степную элиту подчиняться внешнему давлению и постепенно утрачивать связь с народной этикой. Местные чиновники, волостные правители и судьи стали действовать по принципу «жығылған үстіне жұдырық», освобождая от ответственности реальных угнетателей и беспощадно подавляя кротких и беззащитных бедняков. Духовное напряжение в обществе существенно углублялось под влиянием господствующей колониальной политики.
Стремление приспособиться к новым колониальным порядкам породило жестокую конкуренцию внутри самого казахского общества. Судьи и волостные правители растрачивали силы на бесконечные тяжбы, шпионаж и интриги, стремясь укрепить свое личное влияние и материальное положение. Как отмечается в исследовании, именно царская колонизация исказила исконные народные представления о богатстве и бедности, превратив некогда гармоничные общинные связи в инструмент жестокого господства. В условиях этой погони за властью традиционное образование в степи замедлилось, а духовная культура претерпела серьезную деформацию, оставив неизгладимое пятно в сердцах благородных людей. Поступки многих степняков перестали соответствовать вековым традициям, обрядам и религиозным практикам.
Анализируя ментальные образы персонажей Мухтара Ауэзова, исследователи используют концепт «табу» (социально-культурные запреты), который передавался из поколения в поколение как коллективное требование народа по сохранению нравственной чистоты. Нарушение этих запретов новыми «хозяевами степи» привело к глубокому духовному кризису. Показательным элементом этого кризиса становится гендерная инверсия, зафиксированная в произведениях писателя: мужчины (Ақан, Қалтай, Смағұл, Дүйсен) демонстрируют предельную душевную слабость, трусость и эгоизм, в то время как женщины (Ғазиза, ее мать и бабушка) сохраняют несгибаемое мужество, честь и готовность к самопожертвованию, которые при иных социальных условиях позволили бы им мудро управлять целым аулом. Писатель представляет современную форму некогда великого героизма через женские образы, подчеркивая, что именно женщины остались носительницами истинной силы духа.
Лингвистические маркеры власти и бессилия
Как показывают в своих теоретических выводах авторы исследования, художественное своеобразие прозы М. Ауэзова раскрывается через систему лингвокультурных единиц, отражающих этнокультурные признаки и языковую картину мира казахского народа. Так, в произведении концепт богатства транслируется через такие традиционные интерпретации, как атқамінер, даугер, болыс, жуан и шабарман. Традиционно богатство в степи ассоциировалось с широтой взглядов, поддержкой искусства, покровительством батырам и мудростью лидера, способного объединить аул под своим именем. Однако под влиянием колониальных реформ этот концепт трансформировался в образ жестокого угнетателя, что подчеркивается такими языковыми маркерами, как озбыр, қатыгез и тізесі бату. Сущность богатого человека в прозе Ауэзова неразрывно связывается с произволом, пресыщенностью и беспощадной борьбой за власть.
Концепт бедности, напротив, репрезентируется через понятия күнәкар, барымта, зорлық и азшылық. Ярким примером переосмысления традиций служит термин барымта. В кочевом праве барымта означала легитимный угон скота у враждебного рода в качестве компенсации за нанесенный ущерб (из-за споров о пастбищах или правах вдов) с применением традиционного оружия — сойыл и шокпар. В новой реальности, описываемой Ауэзовым, барымта превращается в циничную стратегическую схему борьбы за власть между баями, в которой бедняки вроде Бақтығула оказываются бесправными исполнителями чужой воли.
Аналогичному искажению подвергся и социально-культурный концепт молда. Исторически мулла ассоциировался с грамотностью и широким мировоззрением, а состоятельные аулы приглашали образованных людей для обучения сельских детей. Но из-за колониального давления казахские муллы, обучавшиеся по примитивным методикам у татарских мулл, стали транслировать лишь механическую религиозную грамотность, препятствуя развитию подлинного научного знания в степи.
Таким образом, произведения М. Ауэзова раскрывают не только художественную красоту казахской литературы, но и глубоко отражают социальные противоречия своего времени. Через бинарную оппозицию богатства и бедности автор показывает внутренний мир общества, где богатство связано как с возможностями и поддержкой, так и с жестокостью, произволом и борьбой за власть, а бедность — одновременно с мужеством и тяжелой жизненной реальностью. Лингвокультурные образы и языковые единицы помогают писателю передать исторические изменения, вызванные колониальной политикой, а также раскрыть духовные и нравственные проблемы казахского общества.
Исследование подтверждает, что мастерство М. Ауэзова проявляется в тонком соединении человеческих переживаний, природы и культурных образов. Его произведения позволяют увидеть не только судьбы персонажей, но и целую систему общественных ценностей, отражающих отношения между богатыми и бедными. Благодаря глубокому лиризму, символике и языковому богатству творчество Ауэзова остается важным средством понимания истории, культуры и мировоззрения казахского народа.
