По своей структуре произведение организовано системно. Труд состоит из четырёх больших разделов, каждый раздел делится на восемь глав. В нём излагаются основы исламской религии, нравственные принципы, история пророков, вопросы добродетели и веры. Автор стремился передать сложные религиозные понятия на понятном народу тюркском языке. Благодаря этой особенности «Нахдж аль-Фарадис» относится к числу важных письменных памятников, показывающих развитие средневекового тюркского литературного языка.

Историческое значение труда прежде всего ценно тем, что он показывает духовно-культурную обстановку эпохи Золотой Орды. В XIV веке исламская религия поднялась до уровня государственной идеологии и начала глубоко проникать в общественное сознание тюркских народов. «Нахдж аль-Фарадис» оценивается как литературное выражение этого процесса. В произведении исламские ценности и тюркское мировоззрение передаются во взаимной связи. Через этот труд можно получить обширные сведения о моральных принципах, религиозных представлениях и воспитательных нормах народа той эпохи.

Кроме того, произведение является важным источником и в изучении истории тюркской литературы. Его языковые особенности показывают смешанное употребление кыпчакско-огузских элементов. Учёные рассматривают этот труд как памятник, отражающий развитие среднетюркского письменного языка. Поэтому «Нахдж аль-Фарадис» считается не только литературным наследием, но и трудом с высокой историко-лингвистической ценностью. Сегодня сохранилось несколько рукописных вариантов произведения. Его самые древние и известные копии встречаются в библиотеке Сулеймание в Турции, в рукописном фонде Института востоковедения в Санкт-Петербурге в России и в научных библиотеках города Казани. Это доказывает, что труд был широко распространён в Средние века и высоко ценился в тюрко-мусульманском мире.

Первые научные мнения о «Нахдж аль-Фарадис» в конце XIX века высказал татарский учёный Шигабутдин Марджани. Позднее Заки Валиди Тоган, Я. Кемаль и другие учёные-тюркологи изучили труд и ввели его в научный оборот. Казахские учёные Губайдолла Айдаров, Абдуали Курышжанов, Мырзатай Томанов специально рассматривали языковые особенности памятника. А известный тюрколог Амир Наджип всесторонне исследовал это наследие и научно доказал его историческую и литературную ценность.

Если для главной героини поэмы Кутба Ширин любовь стоит на первом месте, то герои «Нахдж аль-Фарадис» на первое место ставят верность религии, веру в Бога. Известный халиф Харун ар-Рашид после беседы с имамом Шафии добровольно освободил престол. Если верить словам пророка Сулеймана, «царство и трон преходящи, а слова Бога вечны» [1; 332 с.]. Как и Баласагун и Кул Гали, Махмуд Булгари верит в мысль о том, что получение престола осуществляется по воле Тенгри, поэтому обладателю власти всегда следует быть честным в своих делах.

В поэме Хисама Китаба одобряется мысль об изменчивости земной жизни, а страсть к богатству и власти строго осуждается. Такой строгий взгляд Махмуд Булгари частично поддерживает. По словам имама Абул Лейси Самарканди, давшего объяснение хадису пророка Мухаммеда, «злая жизнь – тюрьма для разумного». В одном рассказе герой, находящийся в тюрьме, не довольствуется куском хлеба, поддаётся чувствам и идёт на кражу. В «Нахдж аль-Фарадис» в определённой степени идеализированы религиозность, аскетизм суфиев, шейхов, дервишей [1; 250 с.]. Но Махмуд Булгари в основном выступает за то, чтобы власть и богатство в определённой степени использовались для хорошей жизни человека.

«Нахдж аль-Фарадис» отличается богатством языка, разнообразием стилистических форм. Кроме того, диалоги также построены мастерски. Это произведение Махмуда Булгари внесло огромный вклад в продвижение литературы Золотой Орды, в том числе тюркской литературы. Его сюжеты, образы постоянно находили поддержку и развивались у многих последующих авторов. Например, в рассказах Каюма Насыра и Таджеддина Ялчыгола можно заметить множество сходных признаков.

Всем известно, что дастан «Юсуф-Зулейха» широко распространился в тюркской литературе. Здесь можно признать определённую роль не только поэмы Кул Гали, но также произведений Рабгузи и Махмуда Булгари. Потому что в них содержится немало сюжетов и линий событий, связанных с «Юсуф-Зулейхой». А также трагическая судьба Кабыла, Абыла и Аклимы, рассказанная Махмудом Булгари, позднее нашла отражение в трагедии Хади Такташа «Сын земли».

По сравнению с некоторыми произведениями, которые веками оставались неизвестными, были погребены в глубинах истории и скрыты, поэма Хисама Китаба «Жумжума султан» непрерывно распространялась среди слушателей и распространителей в рукописном виде, а позднее увидела печать. Первые варианты были изданы в 1872, 1881 годах в городе Казани. Она также была переведена на английский, русский, турецкий языки [2; 73 с.]. Автор этого удивительного произведения жил в середине и во второй половине XIV века в Поволжье. Кроме того, есть сведения, что он, как и такие поэты и учёные улуса Джучи, как Махмуд Сарай Гулистан, Сайф Сарай, Берке Фатих, последние мгновения своей жизни провёл в Мамлюкском государстве.

Главная социально-этическая проблема литературы эпохи Золотой Орды заключается в том, что художественные произведения не могли выйти за рамки правителей того времени и проводимых ими общественно-политических условий. Некоторые произведения были написаны в посвящение правителям своего времени. В частности, «Хосров и Ширин» Кутба был посвящён хану Тыныбеку, «Мухаббат-наме» Хорезми — хану Мухаммед-Ходже. А «Каландар-наме» Абу Бакира Каландара было посвящено хану Узбеку и хану Джанибеку, а также отдельные главы — улусбекам Кутлык-Темиру и Тулек-Темиру, правившим Крымским улусом.

В отличие от них, в «Нахдж аль-Фарадис» вы не встретите никаких посвящений или хвалебных слов, обращённых к правящей элите Золотой Орды. Это ещё раз доказывает, что автор этого произведения не выполнял никакого социально-политического заказа. «Нахдж аль-Фарадис» Махмуда аль-Булгари был написан немного позднее, к концу правления хана Джанибека. Несмотря на то, что правящий класс всё ещё поддерживал исламскую культуру и устанавливал активные дипломатические и культурные связи со странами мусульманского мира, чума, которая в 1346 году стала препятствием для отношений Золотой Орды с внешними странами, превратилась в одну из причин, приведших к постепенному распаду государства. Однако распространение эпидемии не смогло стать препятствием для стремления народа просить помощи у своего Тенгри через религию. В это время появился труд, который, соблюдая религиозные требования, указывал «путь в рай». Поэты не только восхваляли правителей, но и критиковали изданные ими законы, выражали недовольство народа поэтическим языком и давали советы. Они критиковали дурное поведение, показывали границы добра и зла, критерии оценки разумности в мышлении и поведении.

Таким образом, литературные памятники эпохи Золотой Орды, будучи частью духовной культуры, отмечали, что процесс перехода к мусульманской религии в Золотой Орде был не поверхностным и начал становиться популярным среди народа не только в формировании особой политической силы.

Известно, что хан Золотой Орды Берке принял ислам от Сейит-ата, последователя суфийского направления. Следовательно, ислам в Золотой Орде в определённой ситуации связан с суфийским направлением в Средней Азии. Суфизм по Средней Азии прежде всего широко распространился в Волжской Булгарии. После монгольского нашествия среди них начал распространяться тарикат Ясави. Ахмет Ясави был учеником известного учёного Абу Юсуфа аль-Хамадани. Сторонники учения Ясави в начале XII века начали активно распространяться среди местного населения и правящего класса.

«Учение Ясави — это не столько мистическое учение, сколько священное учение, вытеснившее древние верования тюрков. Однако среди тюрков было известно не только учение Ясави, также распространилось и учение Кубравии. Встречаются сведения, что Махмуд аль-Булгари поддерживал учение последней. Суфийское учение является естественным продолжением мусульманской религии, и проникновение суфизма нельзя рассматривать как независимый процесс. Сама мусульманская религия, которую население Булгарии в основном приняло через Среднюю Азию, была окрашена суфийским настроением и местными обычаями, традициями Хорезма и Хорасана, поэтому она значительно отличалась от “чистой” религии арабов» [3; 45 с.].

Смысл суфийского учения в суннитской ортодоксии как мистического направления в исламе вошёл благодаря трудам аль-Газали и его последователей, а в тюркских странах Северной Евразии — благодаря проповедям и трудам Ахмада Ясави. Особенно светильник, расположенный рядом с мазаром, распространился в Золотой Орде во время правления хана Узбека и его ближайших потомков, когда их духовный авторитет и социальный престиж резко выросли. Суфизм, будучи одним из основных и эффективных механизмов этого преобразования, был многогранным и охватывал различные тенденции социальной мысли. Однако общей особенностью суфийских тарикатов на начальном этапе развития была практика непримиримости в вопросах веры. Если опираться на философские и литературные произведения, сохранившиеся со времени Золотой Орды, они были наполнены суфийскими мотивами, а показанный в них этический и социальный идеал был очень высоким и требовал самопознания и внутреннего обновления.

По содержанию «Нахдж аль-Фарадис» имеет биографический, проповеднический и исторический характер. Автор использует различные достоверные источники ислама и в принятой в то время красивой литературно-структурной форме даёт широкие и всесторонние знания о религии простым и понятным языком. Книга, написанная в такой форме, была очень близка психологии тюркских народов, особенно благодаря историческим эпизодам и бытовым примерам, иногда очень близким к реальной жизни. Таким образом, любой мусульманин-тюрк, прочитавший «Нахдж аль-Фарадис», получал полное представление об исламе; поэтому эта книга, говоря современным языком, стала бестселлером своего времени.

Здесь рассмотрим ответ на вопрос о том, в каком направлении суфийского учения был написан «Нахдж аль-Фарадис». Р. М. Амирханов высказывает мнение, что «Махмуд Булгари придерживался оппозиционного направления суфийского учения» [3; 108 с.]. В период Золотой Орды суфийское учение было распространено в двух направлениях — среди власти и среди выступавших против неё. Первые получали помощь и поддержку со стороны власти. Оппозиционные течения в периоды кризиса общества в исламе формируются как форма протеста против усиления социальных тягот, произвола и беззакония. Начиная с 60-х годов XIV века, во время ослабления Золотой Орды положение широких масс было тяжёлым. Не случайно такие произведения, напитанные духом суфийского учения, как «Нахдж аль-Фарадис» Махмуда Булгари, «Жумжума султан» Хисама Китаба, появились во второй половине XIV века.

В своей диссертационной работе «Литература камско-волжских булгар и рукопись труда “Нахдж аль-Фарадис”» Б. Яфаров приводит доказательства того, почему произведение относится к суфийской литературе. Он показывает свои доказательства через содержание книги. В частности, широко использованы слова известных суфиев-шейхов Сарри Саккати, Шакиха аль-Балхи, Баязида аль-Бистами. Кроме того, он отмечает, что деление композиционной структуры на 40 разделов также характерно для многих религиозных трудов. В тексте можно найти признаки, пропагандирующие религиозный образ жизни, и большое количество суфийских терминов, таких как «шейх», «дервиш», «ханака» [4; 126 с.].

Вопрос о том, какое направление суфийского учения пропагандирует «Нахдж аль-Фарадис», заинтересовал и Б. Яфарова. «У Махмуда аль-Булгари не приводится никаких сведений о Ходже Ахмете Ясави, даже его имя не упоминается как источник. Здесь сам собой возникает вопрос: какое учение пропагандирует “Нахдж аль-Фарадис”?» [5; 126 с.], — говорит он.

Можно ли сказать, что Махмуд аль-Булгари был сторонником определённого суфийского тариката? Автор «Нахдж аль-Фарадис» не поддерживал какое-либо суфийское учение, а призывал лишь к возвращению к раннему суфизму, который не ставил целью увеличивать число суфиев, а стремился широко распространять принципы ислама среди простого народа.

Идейная направленность произведения ясно проявляется в третьей и четвёртой главах, основу которых, можно сказать, составляют две книги: «Ихйа ‘улум ад-дин» Абу Хамида аль-Газали — «Возрождение наук о вере» — и «Масабих ас-сунна» Хусейна аль-Багави — «Светильники сунны». В них говорится о пяти столпах ислама: вере, молитве, раздаче милостыни, соблюдении поста, хадже, — и даётся учение об основных качествах, необходимых каждому мусульманину: благодарности, терпении, уважении к родителям, довольстве своей судьбой и т. д.

Конечно, главный герой произведения — человек. Его цель — достичь счастья через теоретическое и практическое совершенствование, причём теоретическое совершенствование осуществляется через знание исламской догмы, а практическое — через эстетическое совершенствование. Для Махмуда аль-Булгари принцип совершенства заключается в нравственном самосовершенствовании человека, а автор не призывает стремиться к высшему уровню самосовершенствования, который является пониманием истины и вступлением к познанию Аллаха. Напротив, он выступает против любого учения, противоречащего традиционным нормам ислама. Конечно, идея нравственного совершенствования человека играет в «Нахдж аль-Фарадис» решающую роль. Эта идея прежде всего сформировалась благодаря суфийским учениям, которые были популярны в общественно-политической жизни Золотой Орды.

Излагая свою концепцию о достижении человеком добродетели, Махмуд аль-Булгари широко использовал материалы в виде интересных коротких притч, героями которых являются выдающиеся деятели ислама: пророки, пророк Мухаммед, его сподвижники, родственники и последователи, учёные, шейхи, суфии. Их жизненный путь, встретившиеся трудности и стойкость станут мотивацией для человека, решившего развивать себя. Герои — не сам Махмуд аль-Булгари, а известные многим личности. В произведении мы нечасто видим образ автора: он стоит в стороне и незаметно вводит свою мысль в слова героя. Через этот приём автор мастерски доказывает, как притча влияет на психологию человека. Очевидно, что чтение отрывков из Священного Корана оказывает особое воздействие на простого читателя. Если завершить нашу мысль о Махмуде аль-Булгари словами самого автора из «Нахдж аль-Фарадис»: «Человек создан для добра. А этого уровня он достигнет только через сердечное ощущение истины, основанной на вере».

Читая его произведение, мы ясно понимаем, что, хотя Махмуд аль-Булгари при объяснении определённых обстоятельств ссылается на Абу Ханифу, он не ставит целью поддерживать какой-либо мазхаб в исламе и его основателя. Понимая, что у каждого мазхаба есть своё место и свои последователи, он сумел с уважением отнестись к их вере. В этом отношении мы понимаем, что если бы каждый мусульманин понял и придерживался позиции, которой придерживался он, в мире не было бы религиозных, особенно суннитско-шиитских споров и противостояний.

Махмуд аль-Булгари понимал ислам не только с точки зрения знания или служения, но и с точки зрения любви, милосердия, основанных на эстетической и моральной категории. Он не предлагает человеку автоматически выполнять предписания ислама, но вместе с тем призывает его раскрывать свои потенциальные возможности, воспитывать внутреннюю веру.

В заключение, «Нахдж аль-Фарадис» — одно из важнейших наследий, показывающих средневековый духовный мир, религиозное сознание и литературную культуру тюркских народов. Произведение, наряду с отражением влияния исламской цивилизации в эпоху Золотой Орды, ясно изображает мировоззрение и моральные ценности тюркского общества того периода. В труде автор пропагандирует такие благородные качества человека, как честность, милосердие, терпение, справедливость, скромность, и ставит целью воспитать читателя в духе веры.

Воспитательное значение труда также особое. «Нахдж аль-Фарадис» призывает человека к духовной чистоте, уважению старших, совершению добрых дел. Представленные в нём наставления и поучительные рассказы оцениваются как важное средство, приучающее молодёжь к нравственности, знаниям, трудолюбию. Поэтому произведение считается не только религиозным трудом, но и литературным наследием, формирующим национальное воспитание и моральные ценности.

Кроме того, этот памятник служит ценным источником в изучении истории тюркского литературного языка, культурных связей эпохи Золотой Орды и становления исламской литературной традиции. Через «Нахдж аль-Фарадис» появляется возможность глубже познать духовную жизнь и культурный уровень тюркских народов Средневековья. Сегодня этот труд является ценным наследием, не утратившим своего исторического, литературного и языкового значения и высоко оцениваемым как общее культурное достояние тюркского мира.

Использованная литература:

1. Мәхмүд әл-Болгари. Нәһжел-фәрадис / Әсәрне басмага әзерләүче Фәнүзә Нуриева. Казан: Татар. кит. нәшр., 2002; 384 б.

2. Золотые ступени. Татарская поэтическая классика / Пер. с татарского Р. Бухараева. Научный консультант и последовие Х. Ю. Миннегулова. Казань. Магариф, 2007. 231 с.

3.Амирханов Р.М. Социально-философская мысль Средневековья (XIII – середина XVI вв.). Казань, 1993. Кн. 1. С. 

4. Яфаров Б.А. X–XIV йөзләрдә Кама-Волга болгарлары әдәбияты һәм «Нәһҗ-әл-фәрадис» кулъязмасы: дис. канд. филол. наук. Казан, 1949. С. 126

5. Келімбетов, Н. Немат. Көркемдік дәстүр жалғастығы (Ежелгі Түркі поэзиясы және қазақ әдебиеті бастаулары) [Текст] : зерттеу / Келімбетов, Немат. - Астана : Елорда, 2000. - 286,[2] б.