В 1920-1930 годы в Казахстане, как и повсюду в РСФСР, затем СССР, шла информационная война с так называемыми «чуждыми» и «бывшими» слоями населения. Причем наблюдаются как минимум два хронологических этапа: сразу же после установления власти большевиков, религиозные деятели были законодательно (декретами) отделены от школы. Медресе при мечетях и аульные мектебы были на грани закрытия, а государственные органы в первую очередь лишили избирательных прав именно служителей религии. Второй и более жесткий по мерам реализации, этап атеистической пропаганды имел место с конца двадцатых годов; практически активизация информационной дискредитации мулл, хазретов, ишанов и их помощников последовала после завершения конфискации имущества баев и высылки баев и членов их семей. То есть, с начала 1929 года казахстанские газеты и журналы буквально заполонили лозунги и карикатуры, сатирические стихи про невежество и вредительство со стороны мулл и ишанов.

Материалами нашего исследования послужили подшивки газет и журналов 1920-1930 годов, на казахском и русском языках, выходившие в Казахстане, мемуары потомков. Графика печати различается: от арабской (төте жазу) до латиницы и кириллицы. Места издания разбросаны от Петропавловска до Кызылорды и Алматы. Состав редакций СМИ – отдельная тема; лучшие силы публицистов, поэтов и прозаиков, иллюстраторов были сконцентрированы в них. Судьбы большинства сотрудников драматичны: они прошли через «чистки», аресты, лагеря ГУЛага, суды, реабилитацию. Что они чувствовали, бичуя сограждан, сомневались ли в верности агитационно-пропагандистского посыла? Кто был вознагражден за безупречную службу, которая, в сущности, была подконтрольна спецорганам? Впервые эти и другие вопросы вынесены на суд читателей. Исследование также выводит на подтему об истории складывания жанра сатиры и карикатуры в отечественном графическом искусстве; она не существует в обобщенном формате, по ряду причин. Вероятно, данная статья станет стартом к более глубокому изучения национального изобразительного искусства первой трети ХХ века. 

В республике на конец двадцатых годов прошлого столетия ощущалась нехватка профессиональных художников, иллюстраторов и фотографов, их место занимали приезжавшие из центральных губерний по комсомольским путевкам, как правило, не знакомые с языком и традициями коренных народов. 

Обстановка на «литературном фронте» усугубилась в 1932 году, когда руководство Ассоциации пролетарских писателей потребовало всерьез заняться детской художественной литературой. По мнению казахстанских верхов, следовало усилить пропаганду коммунизма, посредством обличения «идеализации» аульной повседневности. Так, М. Каип-Назаров открыто назвал «старым хламом» все, что издавалось до этого Казиздатом. Детям, по его мнению, надо больше рассказывать «о новых социалистическо-экономических отношениях: колхозе, совхозе, тракторе, ударничестве, соцсоревновании и т.д.». В частности, в своей статье в канун VII Краевой комсомольской конференции он резюмировал: «...Новой детской литературы, отвечающей задачам коммунистического воспитания, мы все еще не создали. Очень мало или почти совершенно нет хороших по качеству, выдержанных рисунков, плакатов и т.п. для детей» (1). Соответственно, вновь привлекались молодые художники, теперь уже направленные в редакции журналов для детско-юношеской аудитории.

Партийно-советские органы в рамках выполнения установок по массовой пропаганде атеизма, сделали ставку на визуальные средства информирования степных жителей. Проект был психологически продуман: рисунок на грани гротеска, китча, вызывающий как минимум усмешку, «цеплял» и задерживался в сознании словно 25-й кадр. Сатирические, карикатурные изображения должны были выполнить установку на противопоставление дилемм: «бедный – богатый», «добрый – злой», программируя неокрепшее детско-юношеское сознание на неприятие определенных социальных прослоек. Такой подход особенно наглядно виден на примере казахоязычного журнала «Екпінді жас», рассчитанного на пионерскую аудиторию; издание выходило в 1931-1937 годах на основе латинской графики (3). 

В номере 5 за 1930 год в «Екпінді Жас» помещена заметка с красноречивым названием «Байлардың діншілдігі күшейді» («Усилилась религиозность баев»). Ее автор не указан, то есть материал исходил от редакции (1930. № 5. С. 22). О чем говорилось в заметке? О том, что религия проникает и через школы, газеты и журналы тоже, потому надо усилить работу ячеек безбожников, в школах, вести в колхозах антирелигиозную агитацию: «Кеңестер Одағында еңбекшілер бостандығы орнады. Сауаттылар көбейді. Надандық азайды. Күшті тап тартысы арқылы еңбек қанау жойылып келеді. Еңбек қанаушы байлар табын жалпы кәллективтендіруге сүйеніп құртқалы жатырмыз. Мектеп, кітап, гәзет, жорнал көбейді. Осылардың арқасында біз де діншілдік де ұрып келеді. Діннен құтылып-бас айналдыратын ұдан құтылу екенін жастар жақсы білеміз. Біздің ендігі міндетіміз байтақ еңбекшілер арасын діннен құтқару. Капиталшы мемлекеттерде байлар дінді күшейтуге бар күшін жұмсап жатыр. Олардың мектептерінде дін сабағы оқытылады. […] Мектепте, діншілдер ұясын ашындар. Кәлхоздарда дінге қарсы үгіт жүргізіндер!  (Екпінді Жас.1930. 5-і нөмір. 22 бет).

В другом издании со схожим названием «Екпін», выпускавшемся студентами рабфака, рисунок обложки выполнен Абылханом Кастеевым (4). На обложке изображен трактор, за рулем которого сидит казах в малахае и шапане.

Редактором журнала ”EKPINDI ḈAS” была Амина Маметова, в журнале указывалась как Әмина Мәметкеліні. В составе редакции были: Беимбет Майлин, Ильяс Джансугуров и другие писатели и поэты. К сожалению, журнал не выходил за рамки цензуры. На обложке журнала за 1931 год изображен грузовик, везущий отряд пионеров, вдали видны палатки летнего лагеря. Под рисунком указана сигнатура: большая буква «М» и в ней маленькая «б». По мнению специалистов, если подпись стоит строго под рисунком, то это означает, что Б. Майлин является автором идеи, сюжета. При этом сам рисунок на обложке журнала выполнен художником (в редакции сотрудничал Ходжахмет Ходжиков (Қожахмет Қожықов), художник-карикатурист и график. В начале 1930-х годов ему было двадцать с небольшим, он активно иллюстрировал республиканские издания (газеты «Еңбекші қазақ», журнал «Екпінді жас»), создавая острые сатирические рисунки, карикатуры на баев и иллюстрации к «пролетарским» стихам. Хотя его отец был активным деятелем Алаш.

Художник по заданию редакции «Екпінді жас» изображал в весьма негативной манере казахский аул, баев, как нечто патриархальное, застойное, и эта манера односторонней подачи темы аула и казахских традиций не может не вызывать вопросы. Данное издание для детей и юношества рьяно выполняло «заказ» партии и правительства. Такое ощущение возникает при ознакомлении не столько с иллюстрациями, сколько с текстами к ним. Например, на страницах с 13 по 15 в номере 6 за 1931 год помещено стихотворение под названием «Байдың ұйқысы» («Сон бая»). Автор его указан «Quzajьr». Содержание стихотворения сводится к язвительным комментариям, к тому, что бай мечтает войти в колхоз и не платить налоги («налок-салок»). Однако, его сладкий сон прерывает кто-то, ткнувший бая палкой в бок: с вопросом: «почему не уплатил налог?». Концовка стихотворения: «Байларға енді өмір жоқ,  білеміз біз», что рифмовалось со строкой: «Партия мен үкімет - тірегіміз». 

Данное произведение отличается бескомпромиссным, прямолинейным «пролетарским» стилем, автор использовал так называемые «рубящие» лозунги, подражая Владимиру Маяковскому или Демьяну Бедному. На тот момент литераторы республики были подотчетны КазАПП (Казахскую ассоциацию пролетарских писателей) под руководством Габбаса Тогжанова. В 1932 году в руководстве КазАПП были Анненков, Каип-Назаров, Мусрепов, Беков, Джансугуров (см. 6). Найденное нами фото в газете свидетельствует о назначении ряда писателей и поэтов в состав секретариата КазАППа, и в их числе одним из руководителей был Мустафа Каип-Назаров. К сожалению, ряд фамилий со временем стали забываться и не все из представленных на фото, ответсекретарей Ассоциации упоминаются на современных сайтах Союза писателей Казахстана.

Цех советских казахских писателей действительно в исследуемый период продвигал идею тотального уничтожения байства как класса через довольно агрессивную, наступательную поэзию и прозу. Печально, что «плоды» агрессивной пропаганды распространялись среди молодежи, которая ее впитывала. Чтобы добиться в жизни роста, карьеры, юноши и девушки заученно и искренне повторяли, слово в слово, то, что звучало в СМИ.

Если верить биографам Ходжикова, карикатуры, вышедшие из-под его пера, печатались в тридцатые годы в центральных газетах «Енбекши казах» и «Советская степь» (2), но и это не спасло его от ареста в 1938 году.

Так, в № 6 журнала «Екпінді жас» за 1931 год были использованы карикатурные изображения баев, которые видимо не случайно имели портретное сходство с фотографиями известного просветителя, философа, поэта Абая (Ибрагима) Кунанбаева. Один из рисунков в этом журнале изображает крупного пожилого казаха с бородкой клинышком, который расположился в центре полусидя-полулежа на мягкой корпе, а на стене за ним висит домбра. Нет сомнений, что иллюстратор намеренно и по заданию редакции, скопировал фотоснимок Абая. Соответственно, у читателей журнала для детей и юношества образ бая мог ассоциироваться с изображением Абая. Так внушались негативные чувства, и к автору «Қара сөз» и к домбре, то есть ко всему тому, что ценилось казахами и деятелями Алаш, в особенности. 

Художники, иллюстраторы, как представители творческих профессий были активно задействованы редакциями газет и журналов на казахском и русском языках, в травле категории ишанов, мулл. Идентифицировать их имена и фамилии непросто, поскольку документов сохранилось мало. Члены редакций в годы репрессий оказались расстреляны или осуждены на долгие сроки исправительных лагерей и не оставили мемуаров. Фотографических снимков тех лет также найти сложно. И подписи под своими рисунками, карикатурами, художники ставили не всегда, а оставляли аббревиатуры, которые предстоит расшифровать.

Имена ряда художников-иллюстраторов, графиков той поры нам удается установить, целенаправленно изучая номера журналов и выявляя стиль каждого конкретного мастера сатирического рисунка. Как выясняется, не всегда ими оказывались не-уроженцы Казахстана, приезжие. То были искавшие заработка и местные самородки, которые, обучившись в московских арт-мастерских, возвращались в республику. Всем им выпала миссия - через свои шаржи «бичевать» баев, мулл, ишанов, алашординцев. В силу возраста, им, такое складывается ощущение, была глубоко безразлична данная категория, они видели лишь объект вдохновения и приложения своих дарований. В любом случае, они оставили в письменной истории республики портреты своих коллег, писателей, редакторов.

Непростой выдалась судьба графика, иллюстратора первых казахстанских газет и журналов, этнического латыша Антошкан Флориана, больше известного как Валентин Иосифович Антощенко-Оленев. Родился в 1900 году в Кронштадте в семье управляющего кирпичным заводом. Родители – латыши, выходцы из казенных крестьян. Он прожил долгую жизнь, уйдя в мир иной в 1984 году в Алматы. Его талант, выпестованный в мастерских Н. Рериха и Марка Шагала, в период «Малого Октября» руководители-идеологи направили на сатиру, в изданиях конца двадцатых годов шельмовали попов и мулл, баев и алашевцев. 

Молодому художнику, вследствие разных причин успевшему сменить фамилию на менее аристократическую - Антощенко (в официальных анкетах он и национальность теперь указывал «украинец») и приехавшему из Москвы в Кызылорду, тогдашнюю столицу республики, приходилось подрабатывать в нескольких журналах: «Жаршы» (5), «Әйел теңдігі», газете «Советская степь» и «Еңбекші қазақ», др., чтобы прокормить семью, жену и ребенка. Он погрузился в работу, параллельно постигая казахский менталитет, наблюдая типажи коренных жителей, традиционную одежду и привычки. Его шаржи передают динамичный образ жизни аульчан, их трудолюбие и некоторую наивность, доверчивость. Вместе с тем, в рисунках беспощадно изображены муллы, баи, алашордынцы. Искренне ли художник верил, что создает образы «врагов народа», мы так и не узнаем, дневников он не оставил.

В составе редколлегий национальных периодических изданий в тот период трудились мастера слова и пера. Соответственно, круг общения Антощенко в Кызыл-Орде в начале 1929 года, что наглядно видно в оформленном им первом номере журнала «Жаршы» за 1929 год, - это казахская интеллигенция. Среди его коллег: Шаймерден Токжигитов (редактор «Жаршы» в 1929 г.), Беимбет Майлин, Тельжан Шонанов, Жусипбек Аймаутов, Сара Есова (редактор женского журнала «Әйел теңдігі»), Ильяс Джансугуров, Есмагамбет Исмаилов и др. В упомянутом номере «Жаршы» опубликованы авторские шаржи на Джансугурова, Токжигитова, Шонанова, Аймаутова, др. Их автор, В. Антощенко, поскольку журнал выходил на латинице, то и на рисунках он ставил знак авторства на казахском алфавите латиницы: «B. Antocenko». Тематика шаржа –деятельность по введению нового, латинского, алфавита (яналифа). Одаренные прозаики и драматурги также не стеснялись высмеивать мулл и ишанов, на страницах советских периодических изданий. Так, в номере первом за 1929 год вышел сатирический рассказ Ж.Аймауытұлы о казахских муллах: «Тәубе қылды» (См. ЖАРШЫ. 1929 № 1. 6-8 бет).

В журнале «Жаршы» в 1929 году в № 3 вышла стихотворная пародия на популярное лирическое стихотворение Магжана Жумабаева «Сен сұлу». Пародия носила язвительный тон, ее автор «Таир» и она называлась «Қай сұлу?» («Что за красавица?»). Таир Жароков в те годы был начинающим поэтом, в более поздних его биографиях данный факт не указывается, по понятным причинам. В Алматы одна из центральных улиц в шестидесятые годы прошлого века была названа в честь Жарокова, а сейчас и вовсе стала привычной для слуха жителей. 

Нельзя идеализировать прошедшую эпоху; ее установкам служили многие, если не большинство, членов писательского цеха. Государственный «заказ» к тому же хорошо оплачивался, гонорары выплачивались регулярно, чтобы авторы не сомневались в том, что их произведения представляют ценность для общества и государства. 

Любопытный факт нами установлен при изучении сатирических рисунков в журнале «Жаршы»: начиная примерно с № 7 за 1930 год, вплоть до № 12, под ними стоит другая подпись, а именно: V. Kara. Идентифицировать данного художника пока не представилась возможность.

В 1930 журнал «Жаршы» вновь переключился на расправу с поэтом Магжаном Жумабаевым: как будто не было других тем. Самое грустное в том, что посредственные авторы соревновались в том, кто высмеет талант гениального поэта поязвительнее. Так, вышло стихотворение «Жырлаймыз біз». Его автор, земляк Магжана, Жақан Сыздыков, часто публиковался в журнале «Жаршы» и других. В №8 за 1930 год в «Жырлаймыз біз» Сыздыков в конце стихотворения призывал изгнать баев, кулаков и мулл: «...Бай-құлақ пен қу-кунақ пен, молдаға, көрсетеміз, береміз біз тебүді, кемшілік бар әлі де» (Жаршы. 1930. № 8.). При том, что в этом же произведении Ж. Сыздыков обрушился с критикой в адрес романа «Ақ білек» Жусипбека Аймауытова, хотя Жүсіпбек ранее публиковался в «Жаршы». Перу Жакана принадлежит также другой стих, направленный против мулл. Он увидел свет в номере 11 за 1930 год, стр 134. Аббревиатура «Ж» может указывать на имя того же, Жакана Сыздыкова. То есть, и в 1930 году агитация и сатира против баев и мулл, особенно мулл, продолжалась.

Знакомство с казахскими литераторами, редакторами, поэтами, прозаиками аукнулась Антощенко (Антошкан) в 1937 году. Он был арестован, будучи сотрудником редакции алматинской газеты «Турксиб», затем более десяти лет находился в лагерях. Вернувшись в Алма-Ату, добился реабилитации после ХХ съезда КПСС, продолжил работу по профессии. Примечательно, что В.И. Антощенко-Оленев, хотя и не афишировал ранний период своей деятельности в Кызылорде, с теплом вспоминал своих коллег. Так, в память об И. Джансугурове художник в 1958 году воссоздал его знаменитый психологический портрет-линогравюру, ставший классикой.

Иллюстрации смотрелись живо, воспринимались в моменте, налицо было портретное сходство с оригиналами. Однако нельзя забывать, что советские казахские газеты и журналы борьбу с байством и «советизацию» традиционного аула, с подачи Казкрайкома, считали главными темами пропаганды 1920–1930-х годов. Пресса активно пропагандировала борьбу с «чуждыми», «бывшими», В. Антощенко, выполняя задание редакций, увлеченно рисовал карикатуры и плакаты, высмеивающие баев, мулл. Работая в журнале «Жаршы» и газете «Еңбекші қазақ», художник создал целую серию тематических рисунков в жанре политической сатиры. Баев тогда традиционно изображали карикатурно толстыми, в дорогих шапанах, а мулл - худощавыми, с хитрыми или чаще злыми лицами, противопоставляя их бедным аульным батракам (жатакам) и новой, комсомольско-батрацкой молодежи. Карикатуры критиковали эксплуатацию бедняков, сокрытие скота от налогов, попытки баев и мулл мешать обучению детей и ликвидации безграмотности.

Вернувшись в Алма-Ату после 10 лет Колымы, художник восстановил связи с уцелевшими деятелями искусства и подружился с деятелями культуры республики. Коллеги по цеху, с которыми ему было интересно работать: Абылхан Кастеев, основоположник казахского изобразительного искусства. Они долгие годы работали бок о бок в Союзе художников Казахстана. Кастеев глубоко уважал Антощенко-Оленева за вклад в становление графики в республике. Валентин Иосифович создал графический портрет Кастеева. С Антощенко сблизился Шакен Айманов - талантливый кинорежиссер и актер. Итогом их дружбы стал известный портрет Айманова, выполненный Антощенко-Оленевым.

Словом, судьба привела молодых художников в редакции казахстанских СМИ, где они оказались нарасхват, получали заказы и усердно их осуществляли. Так поступили с Ходжиковым, так обеспечили работой Флориана Антощенко, выпускника Рисовальной школы в Санкт-Петербурге (класс Н. Рериха), ученика Марка Шагала (Витебск), в 1924-1928 гг. окончившего рабфак искусств в Москве, в Казахстан. Именно здесь в период «советизации аула» в Казахстане они были востребованы как художники-иллюстраторы, графики. Будущим поколениям предстоит расставить акценты, рассудив, кто прав и виноват в той информационной парадигме.

Согласно традиции начала ХХ века, когда карикатуры и авторские рисунки были подписаны, чтобы подчеркнуть авторство и уникальность стиля, сигнатуры полные, либо сокращенные: «В.А.», «В.Ант.», «V.A.», «V.Ant.», «Anto», или «В. Антощенко», «V.Antocenko», стали узнаваемы для казастанской читательской аудитории. Тем печальнее, что ему поручили выполнить для журнала «Жаршы» (1929. № 1. с. 25) едкую карикатуру на оппонентов нового алфавита Ахмета Байтурсынова, Ельдеса Омарова, Ильяса Ахметова, Абдоллу Байтасова и др. Рисунок имел заголовок «Құйрықшы-құйрықсыз арабшылар» и сопровождался текстом, высмеивающим позицию сторонников «тоте жазу», оппонентов введения латиницы. Сигнатура под рисунком подтверждает авторство В. Антощенко.

Карикатуры на баев с сигнатурой Антощенко перепечатывали и другие издания: так, в августе 1929 года в акмолинской окружной газете «Кеңес ауылы» в качестве иллюстрации к тематическому разделу «Байларға қыр көрсетілді», опубликован его рисунок (7).

Весной 1929 года, с переносом столицы Казахстана в Алма-Ату, Антощенко сменил место жительства на Алма-Ату. Краткий период, с 1932 по 1934 годы, он находился в Москве, затем в 1934 году возвращается в Алма-Ату, на должность художника в газету «Турксиб». Занимается графикой, гравюрой, живописью. А в марте 1938 года арестован по ложному доносу. Дальнейшие вехи его мытарств: Магадан – Колыма-СвитЛаг, описаны в книге внука, И.Антощенко-Оленева (8). В лагере он некоторое время работал художником-графиком при издательстве «Советская Колыма». И только в августе 1954 года срок ссылки истек. В марте 1957 года В. Антощенко возвращается в Алма-Ату. В дальнейшем – активная работа в привычной отрасли, признание. В его официальной биографии восстановлены факты, что в 1930-х годах он был членом Оргкомитета по созданию Союза художников Казахстана, организовывал первые масштабные республиканские выставки и закладывал фундамент национальной художественной школы. Его работы были приобретены в 1935 году для формирования фондов Казахской национальной галереи (ныне - Государственный музей искусств РК им. А. Кастеева). 

Любопытно, что в Личном фонде В.Антощенко в ЦГА РК дела датируются, начиная с 1930 года (9), тогда как его сатирические работы обнаружены нами с 1929 года. Возможно, сам художник не располагал ранним архивом, который был конфискован при аресте.

По точному образному выражению критика, философа, публициста Аскара Сулейменова, «быт оседлал бытие, информация - сознание». Народ, который был бит в течение трех веков, докатился до того, что начал понимать «бытие» и «быт» в одном ряду. Отсутствие культуры мышления приводит этнос к самому ужасному - к трусости… О народе судят и по его художникам…» (10).

Молодые и политически незрелые художники-иллюстраторы казахстанских СМИ конца двадцатых-начала тридцатых годов даже не могли предположить, что их творчество наносит нацеленный удар по репутации категорий: так называемых «бывших», служителей религии, баев, алашевцев. Им надо было содержать себя и семьи, они вынуждены был служить в нескольких редакциях, потому что тогда в Кызыл-Орде и Алма-Ате ощущался острый спрос на иллюстраторов. В ранних рисунках Антощенко угадывается своеобразный стиль, он умеет ухватить характер персонажа; сказалась школа Марка Шагала. «Его» баи и муллы, алашевцы, в его рисунках несут настроение, чаще - агрессивное, злобное, вполне в духе времени. Аульные же казахи немного наивные, доверчивые в своей простоте, непременно – обиженные зажиточными волостными и аткаминерами, беззаботные и потенциальные жертвы алаш-ордынцев.

Какой урок можно извлечь из данного документального расследования, на основе полустертых рисунков в прессе и подписи их авторов? Идеологическая машина партийно-советской номенклатуры СССР перемалывала не только молодых, но и маститых мэтров пера и кисти. В редакции казахских печатных СМИ с началом «Малого Октября в Казахстане» не случайно были приглашены лучшие мастера слова, публицисты, драматурги, поэты. 

Из иллюстраторов в казахоязычных журналах исследуемого периода по автографам (сигнатуре на латинице B.А., В.Ант., В. Antocenko) на рисунках и карикатурах на данный момент удается идентифицировать В. Антощенко, который умело передавал через рисунок этноколорит и типажи казахов. Молодые двадцатилетние художники, как Антощенко, Ходжиков, и тот, кто подписался сигнатурой «V. Kara», увлеченные профессиональной реализацией, лишь послушно выполняли идеологические заказы. Молодежь, глубоко не задумываясь о целевой аудитории, на практике визуально проводила линию партии. Они представляли новое поколение, воспитанное в духе преданности правительственным решениям, направленным против байства, кулачества и служителей ислама и церкви. Несмотря на это, в годы «Большого террора» иллюстраторы, многие художники сами попали в разряд осужденных, тогда как баев как таковых, в республике практически не осталось. Они были изжиты как категория населения, иными словами, цель пропаганды и сатиры получается, была достигнута.

В том, что сознание общества в СССР сформировалось в духе воинствующего атеизма и неприятия «чуждых» слоев, немалую роль сыграли печатные СМИ и графические изображения: плакаты, карикатуры, шаржи и проч. В этом деле приняли участие художники-иллюстраторы, в работах которых отражены этнические особенности населения Кавказа, Средней Азии.  

Следует знать и принять, что тот исторический этап входил в трудовую биографию известных литераторов республики, ставших «винтиками» системы. Весьма показательно с технологической стороны, - что, выполнив свою миссию в начале «Малого Октября», те же и новые казахстанские журналы стали прекрасно иллюстрироваться позже, примерно с 1935 года. И фотографии в них уже были сделаны союзными, московскими профессиональными мастерами. Фотографии те отражали советское строительство и счастливые лица детей и трудящихся. Разумеется, в республике качество фотодела возможно и уступало центральным агентствам, но за этим кроется другое - централизация информационных выпусков, тотальная масштабная нигилизация, «манкуртизация» всего этнического и «сплошное» информационное покрытие территории Союза. 

Заключение

«Кампания» по дискредитации баев, мулл, ишанов в республике продолжалась вплоть до 1934 года, причем внимание жителей республики и читательской аудитории правительство СССР переключало на: крупные стройки, внутрипартийные дискуссии и оппозицию, внешнеполитические сюжеты и т.п. К середине тридцатых годов в аулах практически вне осталось баев и мулл, не говоря об ишанах; все они либо были высланы, либо сидели в концлагерях – так называемых «кулацких поселениях» и «бай-қала», либо расстреляны, обратились в бегство, или умерли от голода и лишений. 

Последствия кампании по дискредитации указанных категорий печальны: сокращение жителей в аулах; аулы из прежних нуклеарных семей по принципу «отцовский дом, хранилище родовой памяти, Үлкен Үй – Большой или Сакральный Дом, Родовое гнездо». Собственно аулы на период перехода к коллективной форме (колхозы) приобрели название «административный аул». Мечети и аульные школы, дома баев при них были разобраны либо перепрофилированы, часто под клубы, склады, конюшни и т.п. Советская пропаганда к тому же воздействовала на молодежь в духе неуважения традиций, аксакалов, воинствующего атеизма. Что характерно, аульным жителям в отсутствие целителей не к кому было обратиться, соответственно, инфекционные заболевания распространялись на большие площади, ведь стационарные европейские больницы в степном пространстве появились лишь с началом войны 1941 года, с эвакуацией медицинских работников с запада СССР. Об этих социальных последствиях не писали в научных исследованиях в СССР, не было принято. 

Литература:

Каип-Назаров М. О детской художественной литературе // Ленинская смена. 1932. Июня 6. № 50. 

«Еңбекші   қазақ», «Советская Степь», 1929-1932. 

«Екпінді Жас», 1930-1931 жж. 

«Екпін», 1932 ж.

ḈARCЬ-«Жаршы». 1929-1931. Редкий фонд Национальной Библиотеки РК, Алматы.

«Лениншіл жас». 1932. Марта 26. № 30 (359). С. 2.

«Кеңес ауылы». 1929 ж.

Антощенко-Оленев И. Флориан Антощенко. Калуга, 1993. 128 с. 

ЦГА РК. Ф. Р-1900. Оп.1. Личный фонд Антощенко В. И. (1900-1984). ДД. 1-187. Хронологические рамки: 1930-1977 гг.

Парасат падишасы. Асқар Сүлейменов туралы естеліктер. Бірінші кітап. Алматы: Атамұра, 2025. (256 с.) С. 245-246.

Плакат с текстом В.Маяковского взят из Интернета.

Рисунки скопированы, из журналов и газет 1920-1930 годов.

Муканова Г.К. 

кандидат исторических наук, профессор, 

ИИЭ им. Ч.Ч. Валиханова