Венгерские ученые всегда проявляли интерес к литературе тюркских народов, особенно к литературе тюркских народов Центральной Азии. Казахская литература является неотъемлемой частью литературного наследия тюркских народов. Это особенно очевидно, если обратиться к истории казахской литературы и попытаться определить ее место в литературном наследии тюркских народов.

Первым венгерским ученым, изучавшим и писавшим о казахской литературе, был Шамуэль Брашшаи (1797/1780–1897). Он был венгерским ученым-лингвистом, которого прозвали «последним трансильванским полиматом». Именно он впервые познакомил венгерскую публику с казахами в своей статье под названием «Kirgiz Kozákok», опубликованной в журнале Vasárnapi Újság в 1835 году. Архивы не располагают данными о его путешествии в Казахстан или Центральную Азию, однако, поскольку Брашшаи мог говорить и читать по-русски, он мог использовать труды русских ученых (например, Левшина). В этой своей этнографической работе он писал следующее: «Их любимые занятия — это чтение стихов и игра на музыкальных инструментах. Киргизы любят декламировать стихи сразу, без какой-либо подготовки, и отвечать друг другу, группами по два, три и четыре человека, один за другим». Далее он приводит пример песни:

Látod ama’havat? 

Szerettem teste, fejerebb. 

Látod a’ vert, mely ama’ leölt bárányból foly? 

Arczai pirosbak. 

Látod ezen elüszkölt fa törzsökét? 

Haja feketébb. 

Tudod-é mivel írnak khánunk mulláji? 

Szemöldökei feketeébbek mint az ő tentájok. 

Látod eme’ tüzes szemet? 

Szemei elevenebb fénnyel ragyognak. 

Хоть Брашшаи и не указал название поэмы, но беглый поиск помог определить, что это часть поэмы «Ер Таргын», а именно сильный монолог Акжунис к Ер-Таргыну.

В своей работе «Тюркская раса: этнологический и этнографический взгляд» венгерский тюрколог Армин Вамбери рассматривал казахов как народ с особенно развитой и живой устной поэтической традицией, которую он считал одной из самых богатых и сильных среди кочевых народов и даже шире — в Азии. Он подчеркивал, что эта культура сформировалась в значительной степени независимо от внешних письменных и религиозных влияний, поэтому сохранила естественность и самобытность. Он выделял два уровня культуры: устную народную поэзию и более книжную, связанную с религиозной тематикой. При этом именно устная традиция, по его мнению, лучше всего отражает мышление и чувства народа. Вамбери обращал внимание на разнообразие жанров - пословицы, благопожелания, свадебные песни, плачи, поэтические состязания - и отмечал их образность, эмоциональность и богатое воображение. В целом он считал казахскую поэзию более естественной и искренней по сравнению с «восточной» литературой, которую воспринимал как излишне украшенную и искусственную, и видел в казахах народ с ярко выраженным поэтическим талантом. 

Венгерский литературовед Йожеф Тюри не писал отдельно о казахской литературе, но о литературе народов Центральной Азии в целом. Он описывает культуру тюркских народов Центральной Азии как глубоко пронизанную поэзией и устным творчеством. Он считал, что поэтическое мышление там не является чем-то редким или элитарным — наоборот, это повседневная норма. Люди выражают чувства, мысли, воспоминания и даже обычные жизненные события через песни, рассказы и стихотворную речь, потому что такая форма для них естественна. По его представлению, почти каждый человек в этом культурном пространстве в той или иной степени вовлечен в поэзию: кто-то сочиняет, кто-то импровизирует, кто-то пересказывает или просто внимательно слушает и передает дальше. Поэзия при этом ценится во всех слоях общества и среди людей разных занятий, а способность красиво говорить, рифмовать и рассказывать воспринимается как важное достоинство. Он также подчеркивал, что любовь к словесному искусству настолько сильна, что влияет даже на социальные отношения — например, умение остроумно и выразительно говорить могло играть роль в личной привлекательности и выборе партнера. В целом Тюри показывает тюркские общества как среды, где поэзия — это не отдельная область культуры, а живая основа общественной и духовной жизни.

В XX веке, в 1932 году, Шандор Бонкало опубликовал свою статью «A turánföld legszebb éposza» («Самая красивая эпическая поэма туранской степи») о казахской лиро-эпической поэме «Қозы Көрпеш - Баян сұлу». Бела Балаш в своей статье «Kazach népi eposzok» («Эпические поэмы казахского народа») называет казахских акынов рапсодами степи и современными Гомерами. Пал Э. Фехер также отмечает определенные сходства между казахским и греческим эпическим наследием: «Не стоит и говорить, как я был удивлен и впечатлен тем, что временная структура “Улисса” в некоторой мере перекликается с казахским эпосом».

К слову, Пал Э. Фехер в другой своей статье «Kelet mitoszok nélkül» («Восток без мифов»), опубликованной в журнале «Élet és irodalom» сообщал о встрече с Мухтаром Ауэзовым. Это произошло на V встрече афро-азиатских писателей. Фехер писал о нем так: «Мухтар Ауэзов — поистине восточный человек: и по своему происхождению, и по своему уму. Он вырос в мире волшебных легенд, а теперь ищет новый путь для своей страны — мир без мифов, в противоположность Андре Мальро, который искал мифы на Востоке».

Дьердь Радо, пожалуй, является литературоведом, который наиболее активно занимался казахской литературой в ХХ веке. Радо тщательно изучил казахскую литературу в работе «A szovjetunió uráli és türk népeinek irodalma Magyarországon» («Литература уральских и тюркских народов Советского Союза в Венгрии»). Радо подчеркивает особый путь развития казахской литературы с учетом исторического и культурного развития казахского народа: «На обширной территории, ограниченной на западе Каспийским морем и нижним течением Волги, на востоке — Китайской империей, на севере - Сибирью и на юге - Памирами и Гималаями, жили, перемещались, боролись и смешивались многие народы, и они стали народами с кочевым образом жизни и внешними духовными влияниями, и развили свою специфическую национальную культуру и, в ее рамках, национальную литературу. Они сохранили и развили ряд общих элементов». 

В 1979 году Дьердь Хазаи писал о казахской литературе в «Világirodalmi Lexikon» (Лексикон мировой литературы). Он рассматривал общие характеристики казахской литературы. В том же году был опубликован пятый выпуск журнала «Kazakhstan and Soviet Central-Asia», одна из глав которой была посвящена казахской литературе. Авторами этой главы были Петер Абель, Иштван Гарамвельдьи, Илона Кованец, Жужанна Немеш и Дьердь Радо. Однако в этом выпуске обсуждения казахской литературы уже демонстрировали влияние советского дискурса, поскольку поэмы Дулата и Шортанбая оцениваются как прославляющие отсталые патриархальные обычаи.

Кроме того, в различных журналах и периодических изданиях опубликовано бесчисленное количество статей, посвященных казахской литературе в целом и отдельным казахским авторам в частности. В конце ноября — начале декабря 1986 года Олжас Сулейменов организовал поездку делегации венгерских писателей и поэтов во главе с Ласло Фюзи и Ференца Буда в Казахстан. Это путешествие описано в работе Фюзи «Ötszáznégy óra. Egy kazahsztáni és kirgíziai utazás leírása» («504 часа. Описание поездки в Казахстан и Кыргызстан»), опубликованной в журнале Forrás.

Венгерский поэт и литературовед Лайош Керменди в статье «Üzenet a jurtákból» («Послание из юрт») анализировал особенности казахской художественной прозы и творчество ее выдающихся авторов.

Среди современных исследователей казахской литературы заметное место занимает и сама автор исследования Раушангуль Мукушева, чьи работы посвящены историко-литературному анализу и вопросам традиционной культуры. Она рассматривает поэзию жырау и творчество шешенов-биев как важнейшие формы отражения общественного устройства, правовых традиций и духовной жизни Казахского ханства, подчеркивая их жанровую уникальность и синтез поэзии и прозы. Особое внимание уделяется поэзии XV–XVIII веков и жанру толгау, где через образы жырау раскрываются темы государственности, единства и философского осмысления мира. Параллельно Мукушева исследует связи казахской и венгерской культур, выявляя общие элементы, включая тюркские заимствования и шаманистские мотивы в фольклоре, что позволяет глубже осмыслить культурную близость и сохранить идентичность народов в широком евразийском контексте.

В советскую эпоху русский язык играл посредническую роль в литературных переводах. И эти переводы с казахского языка можно разделить на четыре этапа: 1938–1944, 1955–1970, 1975-1984 и 1984 по настоящее время. Эти переводы с казахского публиковались в таких изданиях, как Nagyvilág, Élet és irodalom, Pesti Hírlap, Forrás и др. Переводчиков казахской литературы на венгерский язык часто выступали такие известные переводчики, как Жужа Раб, Дьердь Радо, Дьердь Ронай, Имре Тренченьи-Вальдапфель, Шаролта Ланьи, Антал Хидаш, Дьердь Далош, Петер Сабо, Геза Хегедюш и Эржебет Катона.

Роман Мухтара Ауэзова был переведен Жужей Раб с русского на венгерский язык под названием «Путь поэта». Роман вышел в 1956 году, когда писатель был еще жив. В 1961 году на венгерском языке также были опубликованы его рассказ «Серый лютый» («A szürke farkas») и повесть «Выстрел на перевале» («Lövés a hegyszoroson»).

«Vilagirodalmi Antológia» (Антология мировой литературы) публиковала произведения Абая, Жамбыла и Ауэзова в переводах Дьердя Радо, Имре Тренченьи-Вальдапфеля и Жужи Раб. Венгеро-советское общество дружбы выпустило сборник под названием «Отрывки из казахской литературы». Помимо произведений устной традиции, в него вошли стихи Махамбета Утемисулы, Абая Кунанбайулы, Ыбырая Алтынсарина, Халижана Бекхожина, Жамбыла Жабаева, Сабита Донентаева, Гали Орманова, Абу Сарсенбаева и Жумагали Саина, а также фрагмент уже упомянутой повести «Путь поэта» Мухтара Ауэзова и рассказ Габита Мусрепова «Мать». Следует отметить, что большинство произведений казахской литературы было переведено на венгерский язык именно в социалистический период.

Кроме того, два поэта также занимались прямым переводом казахских литературных произведений на венгерский язык. Один из них — Лайош Керменди, которому удалось передать все великолепие казахской поэзии на венгерском языке. Если сравнить казахские стихи, переведенные с русского и непосредственно с казахского, можно заметить, что переводы с оригинала более точно передают ритм и структуру стихотворений. Другой — лауреат премии Кошута Ференц Буда, который перевел произведение О. Сулейменова «АЗ и Я», тем самым обогатив казахско-венгерские литературные связи. Кроме того, Буда опубликовал сборник казахских народных сказок «Láthatatlán tolvaj» («Невидимый вор»), а также казахские пословицы «Сказанное слово - выпущенная стрела». До этого существовал лишь один сборник казахских народных сказок, собранный Белой Балашем во время его путешествия по Казахстану. Его переводчиками были Бела Балаш, Ласло Гереб и Жужа Раб, и он был издан в Будапеште в 1958 году.

В целом можно заключить, что интерес венгерских ученых к казахской литературе имеет глубокие исторические корни и развивался последовательно: от первых этнографических наблюдений XIX века до системного научного и переводческого освоения в XX веке. При этом исследователи единодушно подчеркивали уникальность казахской устной поэтической традиции, ее естественность, богатство жанров и тесную связь с повседневной жизнью народа, что позволило казахской литературе занять заметное место в венгерском культурном и научном пространстве, несмотря на посредническую роль русского языка и влияние идеологических факторов в советский период.