Крах Советского Союза в 1991 году создал беспрецедентный в истории человечества прецедент: одно государство, обладавшее колоссальным арсеналом оружия массового уничтожения, распалось на пятнадцать суверенных образований. Внезапно мир столкнулся с реальностью, где вместо одной ядерной сверхдержавы на карте возникли четыре. Среди них Казахстан занимал уникальное и стратегически значимое положение, обладая потенциалом, который превосходил совокупные силы большинства признанных ядерных держав того времени. И решение о добровольном отказе от этого наследия было далеко не таким простым.

Как Казахстан получил четвертый ядерный арсенал мира

В момент провозглашения независимости в декабре 1991 года Республика Казахстан де-факто стала обладателем четвертого по величине ядерного арсенала на планете. Это наследие включало в себя системы доставки и боезаряды, разработанные советским военно-промышленным комплексом для глобального противостояния с НАТО.

Центральным элементом этого арсенала были 104 межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) Р-36М2, известные на Западе под кодовым наименованием «Сатана» (SS-18 Mod 5/Mod 6). Эти ракеты представляли собой вершину советского ракетостроения. Каждая единица была оснащена 10 боеголовками индивидуального наведения мощностью от 550 до 750 килотонн каждая. Таким образом, только в шахтных пусковых установках на территории Казахстана находилось более 1000 высокомощных ядерных зарядов, готовых к пуску.

Помимо ракетного компонента, Казахстан унаследовал мощную авиационную составляющую стратегических ядерных сил. На авиабазах в Семипалатинской области базировалось 40-45 стратегических тяжелых бомбардировщиков Ту-95МС. Эти самолеты были носителями от 240 до 300 крылатых ракет большой дальности Х-55, оснащенных ядерными боевыми частями. Общая численность стратегических ядерных боезарядов в Казахстане на момент распада СССР оценивалась в 1216 единиц, хотя ряд официальных источников и аналитиков указывают цифру в 1410 единиц, учитывая тактическое оружие и резервы.

Для осознания масштаба этого могущества необходимо привести сравнительный анализ с арсеналами других ядерных держав того периода.

Как видно из приведенных данных, арсенал, доставшийся Казахстану, был значительно больше ядерных сил Великобритании и Франции вместе взятых. Это делало республику глобальным игроком, чей военный потенциал теоретически позволял диктовать условия на международной арене.

Важнейшей частью ядерной инфраструктуры являлся Семипалатинский испытательный полигон. Площадь полигона составляла около 18 300 квадратных километров, что немногим меньше территорий Израиля или Словении. За период с 1949 по 1989 год здесь было произведено 456 ядерных испытаний, включая 116 атмосферных и 340 подземных. Суммарная мощность всех взорванных на полигоне зарядов в 2500 раз превысила мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму. Инфраструктура полигона включала в себя закрытый город Курчатов, многочисленные научно-исследовательские институты, реакторные установки и специализированные площадки («Опытное поле», «Дегелен», «Балапан»).

Кроме того, Казахстан обладал уникальной сырьевой и технологической базой. На территории республики сосредоточено около 20% мировых запасов природного урана. Ульбинский металлургический завод в Усть-Каменогорске являлся ключевым звеном в советском топливном цикле, производя топливные таблетки для ядерных реакторов и перерабатывая высокообогащенный уран. Наличие такой базы означало, что Казахстан имел потенциал для создания ядерной программы при значительных инвестициях и времени.

Независимость и ядерная неопределенность

Обретение суверенитета в декабре 1991 года сопровождалось глубочайшим системным кризисом. Экономическая ситуация в начале 1990-х годов была катастрофической. Разрушение единого денежного пространства и гиперинфляция обесценили доходы населения. В 1992 году уровень инфляции в Казахстане достиг отметки в 2960,8%. В таких условиях содержание ядерного арсенала становилось непосильным бременем для бюджета. Но самой острой проблемой было отсутствие реальной системы управления арсеналом. Хотя ракеты физически находились на территории Казахстана, «ядерная кнопка» и коды запуска оставались в Москве. По сути, Казахстан нес всю ответственность за безопасность объектов и теоретически становился потенциальной целью для удара в случае конфликта между Россией и США, но при этом не обладал полномочиями по управлению этим оружием. Международная изоляция была еще одной угрозой, которую отчетливо осознавало руководство республики во главе с Нурсултаном Назарбаевым. Мировое сообщество, и в первую очередь США, не желало появления новых ядерных государств на руинах СССР. Вашингтон и Брюссель прямо увязывали вопрос признания независимости, экономическую помощь и привлечение инвестиций с обязательством Казахстана стать безъядерным государством. Позиция аналитиков того времени была однозначной. Грэм Эллисон, эксперт в области ядерной безопасности, отмечал, что «бесхозное ядерное оружие» на постсоветском пространстве является самой серьезной угрозой национальной безопасности США с момента окончания Второй мировой войны.

Внутриполитическое давление также играло существенную роль. Более миллиона человек в Казахстане пострадали от последствий радиационных испытаний: рост онкологических заболеваний, врожденные дефекты у детей и экологическое заражение огромных территорий стали горькой ценой за статус «ядерного щита». Для многих граждан ядерное оружие было не символом величия, но источником национальной боли и угрозой самому существованию нации. Поэтому трагический опыт Семипалатинского полигона сформировал в обществе мощный антиядерный иммунитет, который вылился в движение «Невада - Семипалатинск», возникшее в 1989 году под руководством Олжаса Сулейменова. 

Переговоры, которые решали судьбу региона

Процесс денуклеаризации Казахстана стал одной из самых сложных дипломатических операций конца XX века. Основными участниками диалога выступали США, Российская Федерация и Казахстан, причем каждая сторона имела свои специфические цели и опасения.

США видели в ядерном разоружении бывших советских республик свой главный приоритет. Американская администрация понимала, что только финансовая помощь может убедить новые государства отказаться от столь мощного рычага влияния. В 1991 году по инициативе сенаторов Сэма Нанна и Ричарда Лугара была принята Программа совместного сокращения угрозы, в рамках которой США выделили сотни миллионов долларов на безопасную транспортировку боеголовок, уничтожение пусковых шахт и перепрофилирование ученых-атомщиков. Для Казахстана эти средства стали важным источником финансирования работ, которые республика не смогла бы выполнить самостоятельно.

Сенаторы Нанн и Лугар выходят из Белого дома в 1991 году 

Россия же настаивала на том, что она является единственной законной наследницей ядерного статуса СССР. Москва опасалась, что сохранение ядерного оружия в Казахстане или Украине приведет к неконтролируемому распространению технологий и создаст угрозу ее собственной безопасности. Российское руководство требовало скорейшего вывода всех боезарядов на свою территорию для их последующей утилизации или постановки на дежурство под контролем Москвы.

Казахстан вел тонкую дипломатическую игру. Нурсултан Назарбаев понимал, что просто отдать оружие без каких-либо компенсаций было бы политической ошибкой. В ходе переговоров Казахстан последовательно добивался твердых гарантий безопасности, финансовой и технической помощи в ликвидации последствий испытаний и демонтаже оружия и политического признания и поддержки суверенитета страны.

Ключевым этапом стал Лиссабонский протокол, который дополнил Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений. Согласно этому документу, Казахстан, Украина и Беларусь признавались сторонами договора и обязывались присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных государств.

Президент США Билл Клинтон пожимает руку президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, который только что подписал Договор о нераспространении ядерного оружия в Белом доме 14 февраля 1994 года.(Photo credit: Luke Frazza/AFP/Getty Images)

Финальным аккордом стал Будапештский меморандум, подписанный 5 декабря 1994 года на саммите ОБСЕ. Важно отметить, что Казахстан подписал собственный текст меморандума. В этом документе лидеры США, России и Великобритании обязались уважать независимость, суверенитет и существующие границы Казахстана, воздерживаться от угрозы силой или ее применения против территориальной целостности или политической независимости страны и не оказывать экономического давления с целью подчинить своим интересам осуществление Казахстаном прав, присущих его суверенитету.

Хотя сегодня юридическая обязывающая сила Будапештского меморандума часто ставится под сомнение из-за отсутствия конкретных механизмов принуждения к выполнению гарантий, в 1994 году он стал важнейшим политическим щитом для молодой республики. Этот документ позволил Казахстану выйти из «серой зоны» ядерной неопределенности и получить статус ответственного члена международного сообщества.

Как вывозили оружие: Операция, о которой мало говорят

Если политические соглашения подписывались в свете телекамер, то их реализация происходила в строжайшей секретности, сопряженной с огромными техническими и логистическими рисками. Процесс вывода ядерного арсенала из Казахстана длился с 1992 по 1995 годы и требовал координации тысяч специалистов.

Одной из самых захватывающих страниц этой истории стала секретная операция «Сапфир», проведенная в 1994 году. В 1993 году властями Казахстана было подтверждено наличие на Ульбинском металлургическом заводе в Усть-Каменогорске 581 килограмм высокообогащенного урана-235 со степенью обогащения около 90%, который хранился в металлических слитках, оксидных гранулах, сплавах с бериллием и обломками графита. Этого количества было достаточно для создания до 25 ядерных бомб. Безопасность этого объекта в условиях экономического хаоса вызывала серьезные опасения у Вашингтона и Алматы.

Операция началась после секретных переговоров в сентябре 1993 года между директором завода Виталием Метте и американским дипломатом Энди Вебером. В ноябре 1994 года команда из 31 американского специалиста (включая техников министерства энергетики США и медиков) тайно прибыла в Усть-Каменогорск.

Технические сложности были огромными. Команда работала по 12 часов в сутки, стремясь завершить работу до наступления морозов. Для обеспечения секретности специалисты жили в местном профилактории, стараясь не привлекать внимания населения. 

Логистическая развязка наступила в ночь на 20 ноября 1994 года. Конвой из грузовиков с ядерным материалом двигался по обледенелой трассе в сторону аэропорта Усть-Каменогорска со скоростью не более 10–15 км/ч из-за опасности заноса и падения контейнеров. В аэропорту американские самолеты C-5 Galaxy стояли на полосе, покрытой льдом. Чтобы обеспечить взлет, местные службы использовали авиационные двигатели, установленные на грузовиках, для расплавления льда и осушения ВПП. Перелет в США занял более 20 часов с тремя дозаправками в воздухе. Материал был успешно доставлен на авиабазу Довер в штате Делавэр, а затем на хранение в Ок-Ридж, Теннесси. Казахстан в качестве компенсации получил финансовую помощь, оцениваемую в десятки миллионов долларов, а также медикаменты и оборудование.

Скриншот: NUCLEAR STATUS REPORT

Параллельно шел процесс демонтажа МБР СС-18. Боеголовки снимались с ракет и под охраной по железной дороге вывозились в Россию. К апрелю 1995 года на территории Казахстана не осталось ни одного ядерного боезаряда. Далее последовал процесс ликвидации пусковых шахт. Это была сложнейшая инженерная задача: мощные железобетонные конструкции требовалось уничтожить таким образом, чтобы спутниковая разведка подтвердила их неработоспособность. Использовался метод «декапитации» - подрыва оголовка шахты на глубину нескольких метров с последующей засыпкой. Последняя шахтная пусковая установка в Казахстане была уничтожена в 1999 году.