Известные личности, державшие тазы
В традиционном быту казахов собака занимала особое место. На охоте человека сопровождали конь, беркут и тазы. При этом у каждого из этой тройки была своя задача: конь доставлял охотника к месту, беркут высматривал добычу с высоты, а тазы догонял зверя. Поэтому борзые тазы занимали особое место в охотничьей культуре казахов. Ценность тазы определялась не только его быстротой. В народной памяти сохранялись происхождение хорошей собаки, особенности ее подготовки, охотничьи успехи и даже кличка. Слава о тазы, способных брать волка, расходилась по всей округе, а имена некоторых выдающихся собак были неразрывно связаны с именами их хозяев. Сегодня интерес к тазы растет не только в рамках возрождения национальных традиций, но и как к объекту научных исследований
Кенесары-хан и Кокдауыл
Одна из самых интересных историй, связанных с тазы, относится к Кенесары-хану. О его собаке рассказывается в историко-этнографическом предании, сохранившемся среди казахов и кыргызов. Согласно этому рассказу, во время одного из сражений Кенесары с кыргызами в плен попал батыр по имени Калша. Когда кыргызская сторона направила послов с просьбой освободить пленника, Кенесары выдвинул условие. За освобождение Калши он потребовал отдать ему тазы Баястана по кличке Кокдауыл. В то время Кокдауыл был широко известен как среди казахов, так и среди кыргызов. В источнике говорится, что он взял девять волков. Познакомившись с тазы и высоко оценив его, Кенесары освободил пленника.
Базарала Акана-сери, бравший волка
Одной из исторических личностей, наиболее тесно связанных с культурой тазы, был Акан-сери Корамсаулы.
Для Акана, следовавшего традициям сал-сери, искусство и охота не были отделены друг от друга. Рядом с ним были резвый скакун, ловчий беркут и породистый тазы. В материалах по истории Казахстана говорится, что эта тройка была неотъемлемой частью образа жизни Акана. Наибольшую известность среди его тазы получил Базарала. Источники сообщают, что этот пес брал волка. Для казахов это было не просто показателем охотничьего мастерства. Тазы оценивали в том числе по тому, какого зверя он способен добыть. Взять волка означало продемонстрировать не только быстроту, но и смелость, силу и отличную подготовку собаки. Поэтому неудивительно, что имя такого тазы, как Базарала, сохранилось в народной памяти. Магжан Жумабаев, описывая образ жизни Акана-сери, также писал о том, что тот держал резвых скакунов, породистых тазы и ловчих беркутов.
Тазы Сакена Сейфуллина
Одним из казахских писателей, о котором достоверно известно, что он держал тазы, был Сакен Сейфуллин. Его увлечение охотой зародилось еще в семье. Отец Сакена, Сейфолла, любил охоту, а сам Сакен с детства держал ловчих птиц и занимался тазы.
Сведения об этом встречаются не только в биографических материалах о Сакене, но и отражены в его творческом наследии. Казахскую охотничью традицию он описывал не как сторонний наблюдатель, а как человек, хорошо знакомый с ней в повседневной жизни. Поэтому образы степной природы, диких животных и птиц, резвых коней и тазы в его произведениях непосредственно связаны с личным жизненным опытом.
Охотничья среда, которую Сакен наблюдал с детства, позднее повлияла и на его литературное восприятие мира. С этой точки зрения содержание тазы было для него не просто личным увлечением, а одним из проявлений охотничьей культуры, являвшейся частью повседневной жизни казахской степи того времени. Этот опыт дал ему реальную жизненную основу для изображения природы, охоты и взаимоотношений человека и животного.
Аккаска и Сарыкаска Мухтара Ауэзова
Из воспоминаний о жизни Мухтара Ауэзова можно понять, что писатель любил собак, в том числе тазы. Однако не всех собак, живших в его доме, следует относить к этой породе. Например, в воспоминаниях упоминается пес по кличке «Дос» или «Шындос». Сохранилось и описание его внешности: это был крупный желтый пес размером с теленка, с головой, напоминавшей львиную, черной мордой и коротким хвостом. В записях писателя Култолеу Мукаша указывается, что эта собака относилась к немецким боксерам.
Отдельного внимания заслуживают сведения о тазы писателя — Аккаске и Сарыкаске. По воспоминаниям Алькея Маргулана, в 1926 году из Баянаула Ауэзову привезли двух светлых тазы, способных брать волка. Писатель ходил с ними на охоту и собственными глазами видел, как тазы действует при охоте на волка. Его супруга Валентина Николаевна также хорошо знала этих собак. В своих воспоминаниях она писала, что они лежали в ногах у Мухтара Омархановича, а иногда даже забирались к нему под одеяло.
Эта небольшая деталь хорошо показывает отношение Ауэзова к своим тазы. В его жизни они были не только животными, которых использовали на охоте, но и постоянными спутниками в повседневной жизни. Подобные воспоминания имеют и этнографическую ценность, поскольку показывают, что в традиционной казахской среде тазы воспринимался как близкий человеку спутник.
В этом контексте интересна и связь личного опыта Ауэзова с тазы с его повестью «Коксерек». Взаимоотношения волка, охотника, собаки и степной природы, изображенные в произведении, были хорошо знакомы писателю. Поэтому охотничьи сцены в «Коксерек» трудно рассматривать в отрыве от жизненного опыта самого Ауэзова, от того, что он видел собственными глазами.
Встречается также мнение, что «Коксерек» появился под влиянием произведений Джека Лондона. Однако воспринимать это как устоявшийся научный вывод нельзя. В произведении Ауэзова много материала, характерного именно для казахской жизни: степная природа, отношения волка и собаки, охотничьи традиции. Поэтому естественные истоки произведения логичнее прежде всего искать в окружении самого писателя, в традиционной охотничьей культуре казахов и в его личных наблюдениях за природой.
Мухит Мералыулы и его черная тазы
Имя Мухита Мералыулы, одного из выдающихся представителей традиционного песенного искусства Западного Казахстана, также встречается в историях, связанных с тазы.
С именем Мухита связывают выражение «Кара каншык». В некоторых публикациях строки «Кара каншык, хватающая зайца, не дав ему уйти» связываются с песней Мухита.
Этот пример интересен тем, что показывает, насколько широко образ тазы был распространен в традиционной казахской культуре. В казахских песнях, преданиях и охотничьей лексике часто соседствуют образы быстрого тазы, ловчей птицы и резвого коня. Подобные выражения, описывающие качества тазы, свидетельствуют о том, что эта собака занимала важное место не только в практической охоте, но и в эстетическом восприятии народа.
