Как Хубилай-хан дважды пытался захватить Японию — и оба раза проиграл морю

Хубилай родился в 1215 году и с юности оказался на стыке двух традиций — монгольской степной и китайской оседлой. В отличие от многих представителей монгольской знати, он рано окружил себя китайскими советниками и всерьёз интересовался конфуцианской системой управления.

ИИ-иллюстрация

Великим ханом Хубилай стал в 1260 году после смерти старшего брата Мункэ, но власть досталась ему не без борьбы. Против выступил младший брат Ариг-Буга, и спор за престол растянулся на несколько лет. В 1271 году Хубилай официально провозгласил династию Юань и всё заметнее отходил от привычного кочевого уклада, выстраивая управление огромной империей по китайскому образцу.

Хан между двумя мирами

В этом и заключалось главное противоречие Хубилая. Монгольская знать по-прежнему ждала от правителя новых походов, трофеев и земель, а сам хан вкладывался в строительство столицы Ханбалык, реформировал почтовую систему и покровительствовал наукам. Буддийские ламы получали при нём привилегии, но при дворе уживались и христиане, и мусульмане. Более того, на восемь из двенадцати китайских провинций Хубилай назначил губернаторами именно мусульман.

В эти же годы при дворе Хубилая оказался венецианец Марко Поло. По его собственным словам, хан быстро приблизил молодого путешественника, оценив его смелость и хорошую память. Поло провёл на службе у правителя около пятнадцати лет, а его записки позднее стали одним из самых известных европейских свидетельств об империи Юань.

Первая попытка захватить Японию: 1274 год

Осенью 1274 года флот вышел из Кореи и взял курс на остров Кюсю. По разным оценкам, в поход отправились от двадцати до сорока тысяч человек. Монголы составляли важную ударную часть армии, но далеко не большинство. В войске было много китайцев — как северных, покорённых ещё во время войны с Цзинь, так и южных. Ещё одной крупной силой стали корейцы из Корё: они строили значительную часть кораблей и обеспечивали флот моряками.

ИИ-иллюстрация

Первым ударом стали острова Цусима и Ики. Небольшие японские гарнизоны были уничтожены, после чего флот подошёл к бухте Хаката на Кюсю. Именно здесь началась высадка основных сил и первое серьёзное столкновение с самураями.

Для японцев эта война с самого начала оказалась непривычной. Самураи были воспитаны на другой манере боя: воин искал достойного противника, называл своё имя и род и стремился к личному поединку. Армия Хубилая действовала совершенно иначе — плотными построениями, массовыми залпами из луков и с применением взрывных снарядов, которых японцы прежде не видели. Первый день сражения дался защитникам Кюсю тяжело.

Самурайский поединок против армейского строя

Самураи выходили в бой так, как привыкли воевать поколениями. Всадник мог выехать вперёд, назвать себя и свой род и вызвать противника на личный поединок — на луках или мечах. Но на берегу Хакаты этот ритуал почти сразу перестал работать.

ИИ-иллюстрация

Монголы не принимали таких вызовов. Вместо одного противника перед самураем оказывался плотный строй пехоты, откуда одновременно летели десятки стрел. Следом в ход шли пороховые снаряды тэцухау — глиняные бомбы, взрывавшиеся с сильным грохотом и разбрасывавшие осколки. Лошади пугались, шарахались и могли сбросить всадника прямо перед наступающей пехотой.

Конница у самураев была, и они пытались использовать её привычным способом — стрелять из лука на скаку. Но узкая полоса пляжа, зажатая каменными склонами, не давала развернуть полноценную кавалерийскую атаку. Дополнительной угрозой стали монгольские стрелы, смазанные ядом: даже небольшое ранение могло иметь тяжёлые последствия. К концу дня часть японских всадников спешилась и продолжила бой пешими, плотнее смыкая ряды.

Почему первая кампания оборвалась за одну ночь

К вечеру командование армии вторжения решило вернуть войска на корабли, чтобы перегруппироваться. А ночью в проливе разыгрался сильный шторм. Часть судов погибла, другие оказались разбросаны по морю.

Точные потери той ночи установить трудно, но итог оказался однозначным: флот ушёл обратно в Корею. Первая попытка покорить Японию закончилась, едва успев перерасти в полноценную кампанию.

Япония готовится ко второму удару

Хубилай от идеи завоевания не отказался. Следующие семь лет он готовил новое вторжение — намного более масштабное. Японцы тем временем прекрасно понимали, что противник вернётся, и начали превращать побережье Кюсю в оборонительный рубеж.

Вдоль бухты Хаката возвели каменную стену высотой около двух метров. Она тянулась на многие километры и должна была решить главную проблему первой кампании — не позволить вражескому десанту беспрепятственно высадиться прямо на пляж.

Сёгунат в Камакуре одновременно усиливал береговую оборону и держал воинов в постоянной готовности. Это ожидание растянулось на годы, а расходы легли на самурайские роды. При этом никакой добычи или новых земель, которыми обычно расплачивались за службу после победоносной войны, заранее не предвиделось.

Второе вторжение: армада 1281 года

Весной 1281 года Хубилай отправил к Японии уже два флота. Восточная эскадра вышла из Кореи: около девятисот кораблей и примерно сорок тысяч монгольских, корейских и китайских воинов.

Южная эскадра, собранная в провинции Цзяннань, была ещё крупнее — свыше трёх тысяч судов и до ста тысяч человек. По своему масштабу эта экспедиция стала одной из крупнейших морских операций средневековой истории.

Однако оба флота подошли не одновременно. Восточная эскадра прибыла к Хакате раньше и попыталась действовать самостоятельно. Построенная японцами каменная стена сработала: десант не сумел прочно закрепиться на берегу и неделями оставался у побережья, ожидая южные силы.

Камикадзе: шторм, который решил судьбу вторжения

Только в конце лета две эскадры наконец соединились у берегов Кюсю. Огромная армада встала на якорь, готовясь к решающим действиям. Но в конце июля или начале августа на побережье обрушился мощный тайфун — тот самый, который позднее получит название камикадзе, то есть «божественный ветер».

Шторм продолжался несколько дней и уничтожил значительную часть кораблей вместе с людьми на борту. Уцелевшие силы потеряли боеспособность и начали отход. А тех, кто оказался на суше и не смог уйти, японские войска уничтожили уже после разгрома флота.

На этом попытки Хубилая покорить Японию фактически закончились. Третьего похода не последовало, и крупный монгольский флот больше не появлялся у японских берегов.

Победа, за которую оказалось нечем платить

Для Камакурского сёгуната победа тоже обернулась серьёзной проблемой. После обычной успешной войны самураев можно было наградить землями, отнятыми у противника. Но здесь захваченных территорий не было: враг был отброшен и в значительной степени погиб в море.

Самурайские роды годами несли расходы на оборону, но обещанных наград так и не получили. Это усилило недовольство властью сёгуна. Напряжение копилось десятилетиями и стало одним из факторов, приведших к падению Камакурского сёгуната в 1333 году.

До наших дней дошло и уникальное личное свидетельство этих войн — свитки самурая Такэдзаки Суэнага. Он участвовал в обеих кампаниях и заказал художникам изображения собственных подвигов, рассчитывая с их помощью добиться награды от властей. Благодаря этим рисункам сегодня можно увидеть монгольских воинов и их снаряжение глазами человека, который сражался против них.

Хубилай не остановился — и дорого за это заплатил

Несмотря на талант государственного строителя, Хубилай так и не отказался от завоевательных амбиций. Помимо двух походов на Японию он отправлял армии во Вьетнам, Бирму и на остров Ява. Многие из этих экспедиций закончились не покорением новых территорий, а тяжёлыми потерями и отступлением.

К старости хан сильно располнел, страдал от подагры и всё реже участвовал в военных делах лично, полагаясь на полководцев. Затем последовали два тяжёлых удара: умерла его любимая жена Чаби, а вскоре — сын Чжэньцзинь, которого Хубилай готовил в наследники. По свидетельствам современников, после этих потерь правитель заметно замкнулся и всё чаще искал утешение в вине. Хубилай умер в 1294 году в Ханбалыке. Он оставил после себя гигантскую империю — но Япония так и осталась страной, которую его армии не смогли покорить.