Изучение художественного перевода играет важную роль в понимании того, как через литературу передаются национальные идеи, культура и историческая память народа. Особенно это важно для Казахстана, где представители движения «Алаш» использовали литературные переводы как для знакомства читателей с зарубежными произведениями, так и для распространения идей независимости и культурного развития. Несмотря на существование множества исследований, посвящённых художественному переводу, переводческим стратегиям и культурным различиям, вопрос о том, как именно идеи алашских интеллектуалов отражались в переводах басен на казахский язык, остаётся недостаточно изученным. Для ответа на этот вопрос исследователи из университета Шакарима и Alikhan Bokeikhan University сравнили русские, французские и казахские тексты, проанализировали семантические, художественные и структурные изменения, а также изучили использование метафор, пословиц, фразеологических выражений и других лингвокультурных средств. Портал Qazaqstan Tarihy – о том, как художественный перевод стал важным инструментом передачи идей национальной идентичности и сыграл значительную роль в формировании культурного и общественного сознания казахского народа
Источник: Baurzhan Yerdembekov, Assem Kassymova, Karlygash Aubakirova, Kuralai Tulebayeva, “Implementation of the Alash Idea in Literary Translations (On the Example of Contemporary Kazakh Literature)”, Open Cultural Studies (2025; 9)
Партия «Алаш» и её основные идеи
Партия «Алаш» была создана в 1917 году на Первом Всекиргизском съезде в Оренбурге деятелями Байтурсынулы и Дулатулы и объединила казахскую интеллигенцию, включая представителей партии кадетов. Официальным органом партии стала газета «Қазақ», а её председателем — Бокейханулы. Программа «Алаш» включала 10 пунктов и была направлена на создание национально-территориальной автономии «Алаш» на основе общности происхождения, культуры, истории и языка. В состав автономии должны были войти Букеевская Орда, Уральская, Тургайская, Семипалатинская, Жетысуская, Акмолинская и Сырдарьинская области, а также кыргызские территории Ферганской и Самаркандской областей и волости Алтайской губернии. Конституцию автономии предполагалось утвердить Всероссийским Учредительным собранием, а центром Алаш-Орды был объявлен Семипалатинск. Народный совет Алаш-Орды состоял из 25 членов, включая 10 представителей меньшинств, провозглашались культурная автономия, равноправие языков, всеобщее избирательное право, отделение религии от государства и демократические принципы управления.
На выборах 1917 года партия получила 262 404 голоса и 43 парламентских места, заняв 8-е место среди примерно 50 партий. Среди ведущих представителей движения выделялись Байтурсынулы, Дулатулы, Бокейханулы, Шокай, Тынышпаев и Ермеков — общественные деятели, публицисты, учёные и просветители, выступавшие за модернизацию общества, развитие национального самоуправления и формирование государственности на основе демократических и европейских либеральных ценностей. Важное место в деятельности алашской интеллигенции занимали защита казахского языка и культуры, а также просветительская и переводческая деятельность как средство национального самоопределения и культурной модернизации. Несмотря на ликвидацию партии большевистским режимом в 1920 году и поражение её программы, идеи «Алаш» оказали значительное влияние на дальнейшее развитие общественно-политической мысли Казахстана.
Отражение принципов алашской интеллигенции в баснях Байтурсынулы
Художественный перевод предполагает воссоздание художественного образа с сохранением авторского стиля, интонации и коммуникативного замысла. Особую сложность в такой работе создают ситуации, когда в языке перевода отсутствует точный эквивалент определённого понятия. В подобных случаях переводчики либо сохраняют оригинальный термин, либо сопровождают его пояснением. Именно поэтому в художественном переводе особенно важно не только передать смысл, но и сохранить культурные оттенки, метафоры, игру слов и авторский голос.
Эти особенности ярко проявляются в жанре басни, который сочетает нравоучительный и сатирический характер. Как правило, басня строится вокруг морали и основной сюжетной части, а её героями часто становятся животные, аллегорически изображающие человеческие пороки и недостатки. В переводческой практике басни нередко подвергаются серьёзной художественной переработке, и одним из наиболее показательных примеров являются интерпретации Ивана Крылова, выполненные Ахметом Байтурсынулы.
Так, в переводе басни «Лебедь, Щука и Рак», получившей название «Аққу, шортан һәм шаян», Байтурсынулы значительно расширяет оригинал: вместо 26 строк у Крылова казахская версия насчитывает уже 48. Автор свободно переосмысливает мораль произведения. Знаменитые строки «Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт» в казахской версии звучат так: «Жігіттер, мұнан ғибрат алмай болмас, Әуелі бірлік керек, болсаң жолдас. Бірінің айтқанына бірің көнбей, Істеген ынтымақсыз ісің оңбас». В буквальном переводе это означает: «Джигиты, следует извлечь урок: товарищам необходимо единство; не будет пользы, если мы не объединимся в словах и делах». Таким образом, переводчик в некотором роде превращает мораль басни в обращение к казахскому народу, связывая её с идеей национального единства и самоопределения.
Похожий подход заметен и в интерпретации басни «Ворона и Лисица», переведённой как «Қарға мен түлкі». Если у Крылова мораль вынесена в начало произведения, то Байтурсынулы меняет композицию и переносит после основной части. Кроме того, смысл морали рассматривается в контексте возрождения казахской нации. Таким образом автор переводит: «Қарасақ, көп адамдар түлкі болып жүр, зұлымдық, өтірік пен мүлкі болып жүр» — «Если посмотреть на ситуацию, многие люди являются Лисицами, они воплощают угнетающую ложь и собственничество».
Ещё более заметно авторское расширение морали проявляется в басне «Қасқыр мен қозы» — переводе крыловского «Волка и Ягнёнка». В оригинале мораль сформулирована так: «У сильного всегда бессильный виноват». Байтурсынулы превращает её в развёрнутый социальный комментарий: «Осындай жазықсызды жазғыратын, әр жерде күштiлерде бар ғой қалып. Қасқырдың зорлық болды еткен ісі, ойлаймын, оны мақтар шықпас кісі. Нашарды талай адам талап жеп жүр, бөріден артық дейміз оның несі?!» — «Есть же у сильных повсюду такой обычай — обвинять невиновного. Делом, совершённым волком, было насилие; думаю, не найдётся никого, кто похвалил бы его. Слабого многие люди терзают и пожирают, так чем же они лучше волка?!».
Схожие изменения прослеживаются и в других произведениях. В басне «Лев и Человек» Байтурсынулы расширяет краткое упоминание искусства у Крылова, а в произведении «Еменнің түбіндегі шошқа» акцентирует внимание на значении науки и просвещения для общества. Если Крылов иронично замечает, что невежда «бранит науки и ученье», не понимая их пользы, то казахский автор формулирует мысль так: «Ғылымды пайдаланып отырса да, сезбейтін сол пайдасын надандар бар» — «Хотя они используют науку, существуют невежественные люди, которые не ощущают её пользы».
Подобные переводческие решения напрямую связаны с общественной и политической деятельностью Ахмета Байтурсынулы — просветителя, публициста и одного из идеологов движения «Алаш». Его сборник «Қырық мысал», опубликованный в 1909 году на основе сюжетов де Лафонтена и Крылова, стал своего рода формой общественного высказывания. Через художественные интерпретации Байтурсынулы критиковал колониальную политику Российской империи, произвол властей и социальную разобщённость общества. В его переводах мораль басен приобретала новое звучание, связанное с идеями национального единства, просвещения и стремления к независимости.
Реализация идеи Алаша в современной казахской литературе
Особое место в современной казахской литературе занимает творчество Мухтара Магауина — писателя, публициста, романиста и переводчика, глубоко исследовавшего национальное фольклорное наследие. В романе «Жармақ» автор использует постмодернистские приёмы, сочетая символизм, аллегории, иронию, параллельные миры и персонажей-двойников. Уже само название романа задаёт основную тему произведения — духовное и историческое состояние казахского общества. Центральный герой Мурат, исследователь древней истории кипчаков, через рукописи И. Қазақбай сталкивается с трагическими страницами прошлого казахского народа и постепенно приходит к критическому осмыслению современности.
Через образ Мурата роман поднимает вопросы деградации общества, утраты национального сознания и кризиса патриотизма. Герой, которому более 30 лет препятствовали в изучении истории независимости Казахстана, критикует прессу, научные институты и существующую систему. На этом фоне значимым становится обращение к идеям движения «Алаш», которое в произведении связывается с сохранением духовной и исторической памяти.
Магауин подчёркивает, что автор найденных рукописей I. Kazakbai был представителем духовности «Алаш»: «Бұл ойқы-шойқы, шимай-шытырық жазбалар көпшілік жұрт үшін елеусіз, бәлкім мүлде белгісіз қаламгер, шын мәнінде бұрынғы-соңғы алаш руханиятындағы ең алып тұлғалардың бірі Іман Қазақбайдың архивінен табылды» — «Эти рваные, путаные, исчерканные записи были найдены в архиве Имана Казакбая — писателя, оставшегося для широкой публики незаметным, а возможно и вовсе неизвестным, но в действительности являющегося одной из величайших фигур духовного мира Алаша за всё время». Эта тема развивается и дальше — через описание поколения, пережившего репрессии и лагеря: «Бастапқы алаш оқығандарының тағылымын таныған, тар заманда өсіп жеткен, әуелде 38-жылы, одан соң 51-жылы, алғашқысы он жыл, кейінгісі төрт жыл, – ең өнімді, қайратты кезеңін түрме мен лагерьде өткізген, бірақ жасымаған, қатаюған, әуелгі бетінен таймаған, өзгеше тағдырлы, кемеңгер кісі еді» — «Он был человеком необычной судьбы и великой мудрости: познавшим заветы первых алашских просветителей, выросшим в тяжёлое время; сначала в 1938 году, затем в 1951-м подвергшимся репрессиям — первый раз на десять лет, второй на четыре, — проведшим самые плодотворные и сильные годы жизни в тюрьмах и лагерях, но не сломившимся, закалившимся и не отступившим от своего первоначального пути». Тем самым автор показывает, что идеи «Алаш» формировались в условиях политического давления, но сохранили нравственную устойчивость и верность национальным идеалам. Через подобные фрагменты роман показывает необходимость возвращения к наследию алашских интеллектуалов.
Одной из центральных тем романа становится самопожертвование алашских интеллектуалов ради будущего нации. Особенно ярко это звучит в словах героя: «Аясаң, мені ая, бар еңбегі құрдымға батқан, бар өмірі зая кеткен. Алаштың азаматына обал. Маған обал. Бірақ сол аяу мен есіркеуден маған келіп кетер ештеңе жоқ. Онсыз да біткен адаммын. Менің обалым – фәниде емес, бақида. Арғыдағы, айбарлы жұртына асқар таудай тірек болған аруақты бабаларыма қалай көрінем. Алаш ардагерлері қатарында атылып кеткен үлкен әкемнің бетіне қалай қараймын». Здесь личная трагедия превращается в символ коллективной исторической памяти и ответственности перед предыдущими поколениями.
Магауин также рассматривает идеи «Алаш» через призму межпоколенческих отношений. В одном из фрагментов говорится: «Ту көтермесең де, ту бекітер тұғыр дайындамақ едің» — «Даже если ты не поднял флаг, ты готовил для него основание». Эта мысль подчёркивает преемственность национальной идеи и необходимость сохранять историческую память для будущих поколений. Одновременно роман предупреждает об опасности забвения: «Алаш азаматтары көлеңкеде қалып, алаяқтардың бағы көтеріліп тұр».
Анализ романа показывает, что идеи «Алаш» раскрываются не только тематически, но и через художественные и переводческие приёмы. В текстах используются культурные, структурные, семантические и лингвистические трансформации. Казахские версии произведений нередко оказываются значительно шире оригиналов: переводчики и авторы добавляют пояснения, национальные метафоры, пословицы и фразеологизмы, чтобы сделать текст ближе местной аудитории. Такой подход отражает стратегию культурной адаптации, при которой перевод становится способом сохранить национальную идентичность и усилить общественное воздействие произведения.
Авторы исследования считают, что художественный перевод нельзя рассматривать как простую передачу текста с одного языка на другой. В центре внимания переводчиков находится адаптация произведения под культурные, исторические и языковые особенности казахской аудитории. Поэтому переводчики нередко отходят от буквального воспроизведения оригинала: они расширяют текст, делают философские и обобщённые мысли более понятными, добавляют пояснения и усиливают нравственные акценты. При этом художественный перевод становится своего рода интерпретацией оригинала, ориентированной прежде всего на читателя и его культурный опыт.
Исследователи также отмечают, что в переводах активно используются казахские символические образы и фразеологизмы, что позволяет глубже встроить произведение в местный культурный контекст. Подобные трансформации затрагивают не только язык, но и структуру, семантику и художественную систему текста. В ряде случаев перевод настолько сильно перерабатывает оригинал, что начинает восприниматься как самостоятельное произведение.
Тем не менее, художественный перевод тесно связан с межкультурным взаимодействием и потому требует гибкости со стороны переводчика. Многие скрытые смыслы, исторические ассоциации и культурные коды невозможно полностью передать автоматически или через буквальный перевод. Именно поэтому переводчик выступает как посредником между языками, так и интерпретатором культуры.
Авторы исследования приходят к выводу, что переводы русских басен на казахский язык выполняли не только художественную, но и культурно-просветительскую функцию. Переводчики адаптировали оригинальные тексты под казахскую аудиторию, делая их более понятными, эксплицитными и насыщенными национальными смыслами. Через доместикацию и использование культурно специфических образов в переводах подчёркивались идеи движения «Алаш», включая значение образования, национального языка, культурной самостоятельности и общественного развития. Исследование показывает, что художественный перевод стал важным инструментом укрепления национальной идентичности и сохранения историко-культурной памяти.
