Современный балет отличается большим разнообразием стилей и жанров, которое появилось во второй половине XX века, когда современный танец начал отходить от строгих правил классики. Со временем у него сформировались собственные принципы, но из-за этого он стал терять новизну. Поэтому хореографы начали смешивать разные направления и искать новые формы, в результате чего классический и современный танец стали объединяться, расширяя выразительные возможности балета и размывая границы между стилями. 

Балет стал более разнообразным: появились как сюжетные, так и бессюжетные спектакли, а сам жанр теперь включает любые постановки, где идея передается через движение. Хореографы получили больше свободы и начали создавать собственный уникальный язык, из-за чего балет стал во многом авторским искусством, основанным на личном видении постановщика. Этот постмодернизм в балете привел к полному отказу от жестких правил и свободе творчества, где важную роль сыграли идеи Мерса Каннингема и Джона Кейджа, отделивших танец, музыку и оформление друг от друга. Танец перестал зависеть от сюжета и музыки, сосредоточившись на движении как самостоятельной ценности. В результате в балете начали смешиваться разные стили, звуки и приемы, стирались границы между культурами и направлениями, но вместе с этим исчезли четкие критерии оценки, из-за чего стало сложнее создавать по-настоящему цельные и качественные постановки.

Одним из ярких примеров национального балета, поставленного в постмодернистском режиссерском стиле в Казахстане, является балет «Жусан», который с момента премьеры вошел в репертуар театра «Астана Балет» и регулярно представляется зрителям в ходе выступлений театра.

Премьера одноактного балета «Жусан» на музыку Куата Шильдебаева, Сергея Рахманинова, Арво Пярта и Карла Дженкинса состоялась 10 декабря 2014 года. Либретто спектакля было написано известным кинорежиссером, сценаристом и поэтом Бахытом Каирбековым. Сценография и костюмы были поручены театральному художнику Ольге Шаишмелашвили. Видеодекорации разработал дизайнер Вадим Дуленко. Хореография спектакля была поставлена главным балетмейстером театра Мукарам Абубахриевой. Балет «Жусан» можно рассматривать как новый национальный синтетический спектакль, в котором группа соавторов-режиссеров объединила поэтическое либретто, компилятивную партитуру, хореографию, декорации и визуальные технологии в единое произведение. Каждый из перечисленных компонентов спектакля вступает в многослойный симбиоз с другими элементами, формируя новый тип балета.

Одной из первых особенностей балета «Жусан» является обращение к национальной истории без сюжетности. Каирбеков предложил поэтическое либретто, сознательно уводя концепцию балета от сюжета и конкретной образности. В рамках этого подхода авторам необходимо было найти наиболее обобщенные символические образы из истории кочевников казахской степи. Это определило визуальную составляющую балета «Жусан», которую можно разделить на эпизоды: пролог, «Полынь», «Кентавры», «Небесный дар», «Охота», «Великий голод», «Пробуждение», «Нашествие» и эпилог.

В балете «Жусан» отсутствует историческая последовательность событий. Так, например, сцена «Охота» отсылает зрителя к временам матриархата, следующая «Великий голод» — к началу XX века, а «Нашествие» можно отнести к широкому историческому периоду от древности до XIX века. Авторы сознательно отказываются от нарративности и нарушают хронологию. Однако нельзя сказать, что спектакль лишен обращения к законам драматургии. Режиссура Авахри включает последовательность эпизодов, построенных по принципу нарастания контраста и усиления напряжения между благополучием и роковыми столкновениями. Сцены балета перекликаются друг с другом в метафорическом взаимодействии, а к финалу балета хореограф доводит кульминационное напряжение до катарсической развязки.

В балете отказ от привычного сюжета проявляется и в музыке — особенно в произведениях Карла Дженкинс и Арво Пярта. Исследователи отмечают, что работа Пярта создает ощущение новизны и соответствует общей антинарративной идее современной музыки. В партитуру балета также включены произведения Шильдебаева, чья музыка отличается символичностью и соединением древних образов с современным звучанием, а также сочетанием разных музыкальных традиций. Балетмейстер Абубахриева, опираясь на эту музыку, передает в танце обобщенные символические образы. Финал построен на концерте для фортепиано №2, где образ полыни символизирует жизненную силу, сохраняющуюся несмотря на исторические потрясения. Дополнительно в музыку включены звуки степного ветра и дождя, которые усиливают атмосферу и помогают связать сцены между собой.

Балет «Жусан» начинается с образа полыни — женский кордебалет в зеленых костюмах через плавные движения корпуса и рук передает колышущуюся траву. Руки танцовщиц словно тянутся от земли к небу, создавая главный пластический мотив всего спектакля. Этот образ становится основой балета и проходит через все действие. Хореограф Абубахриева развивает его, распределяя движения между группами танцовщиц, создавая эффект волн, как в степи. При этом она сознательно ограничивает танцевальную лексику, делая акцент почти только на работе корпуса и рук. В эпизоде «Пробуждение» на музыку Арво Пярт появляется больше классических элементов — танец на пуантах, арабески, повороты. Но даже здесь главным остается пластика рук и корпуса, от которой строятся все движения. Хореография становится более простой и цельной, подчиненной медитативному характеру музыки. В финале танцовщики постепенно заполняют сцену, как будто прорастают новые ростки полыни. Здесь объединяются все приемы: волнообразные движения, чередование групп, повторы и нарастание композиции. В итоге образ полыни раскрывается полностью — как символ жизненной силы, которая снова и снова возрождается. Этот пластический мотив проходит через весь балет (пролог, «Полынь», «Пробуждение», эпилог) и становится его главным смысловым центром.

В прологе балета Абубахриева строит действие на полифонии — когда одновременно происходят разные танцевальные линии. Сцены в юртах и лирический дуэт разворачиваются параллельно, а пространство делится на несколько зон, где у каждого исполнителя есть своя задача. За счет этого танец становится более живым и насыщенным, хотя с первого взгляда может казаться сложным. При этом полифония проявляется не только в движениях, но и в самой композиции спектакля. Хореограф стремится дать каждому танцовщику возможность выразить себя, поэтому все участники действуют как равные. Особенно важно, что кордебалет здесь не просто фон. Его движения и рисунок так же значимы, как партии солистов — «Юноши» и «Девушки». Вместо привычной иерархии возникает равноправное взаимодействие: солисты ведут непрерывный дуэт, а кордебалет развивается параллельно, дополняя и усиливая общее сценическое действие.

Во второй сцене балета — «Кентавры» — появляется образ кочевников. На заднем плане видно колесо, усиливающее символику движения и пути. Танцовщики в черных костюмах выходят на сцену резкими, стремительными прыжками, словно скачут верхом. Свет прожекторов и видеоряд подчеркивают этот ритм и перекликаются с движениями. Этот эпизод резко контрастирует с мягкой, плавной пластикой «Жусана»: спокойные линии и замирающие позы сменяются энергичной, почти агрессивной хореографией. Движения становятся быстрыми, группы танцовщиков постоянно меняются, создавая напряжение и ощущение непрерывного движения. Абубахриева снова использует полифонию — разные группы двигаются по-своему, но к концу все объединяются в единый рисунок. Основу хореографии составляют большие прыжки (особенно grand jeté), которые усиливают образ скачки. В финале вся группа движется прямо на зрителя, после чего сцена резко обрывается — с последним прыжком наступает темнота.

Сцена «Небесный дар» начинается с образа голубого неба и легкого дыма, создающего ощущение облаков, будто дух спускается на землю. Этот эпизод символизирует духа-хранителя степи и одновременно женскую красоту. Танцовщицы в белых костюмах с длинными рукавами и юбками словно скользят по сцене — их движения выглядят мягкими и невесомыми. В отличие от предыдущей сцены, здесь почти нет сложной танцевальной техники. Основной акцент сделан на рисунке и пластике: плавные перемещения, работа рук и корпуса создают округлые, волнообразные линии. Абубахриева намеренно упрощает движения, чтобы усилить ощущение спокойствия и созерцательности. В финале круг танцовщиц постепенно распадается: они по одной отделяются, вращаясь, и уходят со сцены в разные стороны, словно растворяясь в пространстве.

В сцене «Охота» меняется визуальный фон: вместо неба появляются древние наскальные рисунки с животными и воинами, что сразу задает более архаичную атмосферу. Абубахриева делит танцовщиц на три группы и снова использует полифонию — каждая группа развивает свой вариант движения, исходя из общей позы охотницы с луком. В отличие от мягкой пластики «Жусана», здесь движения более четкие и ритмичные. Хореография строго подчинена музыке Шильдебаева: танец строится не на мелодии, а на ритме, поэтому используются только точные, выверенные движения, совпадающие с темпом музыки. При этом сцена не показывает охоту буквально. Вместо погони за добычей хореограф передает смысл метафорически — через образы самих охотниц, их позы и развитие танца.

Сцена «Великий голод» переносит действие в начало XX века и резко меняет настроение балета. На фоне пустынной степи появляются линии белой ткани — как символ жизни. Под скорбную музыку кобыза на сцену выходят изможденные странники, ищущие спасение. Абубахриева строит этот эпизод максимально статично, в отличие от динамичной «Охоты». Вместо активного танца — скульптурные группы: застывшие позы сменяют друг друга, передавая мольбы, отчаяние и внутренние конфликты людей. Все движение выглядит как тяжелое, бесконечное скитание по мертвой земле. В финале сцены белая ткань падает на пол, символизируя исчезновение жизни. Вместе с этим один за другим падают и люди — эпизод заканчивается образом гибели и полного опустошения.

Сцена «Пробуждение» начинается со звука дождя — это знак возвращения жизни. На фоне появляется зеленая степь, и вместе с ней на сцену возвращаются люди. Под казахскую народную песню «Япурай» вновь возникает образ «Жусана», символизирующий возрождение. Абубахриева снова использует полифонию: танцовщики делятся на несколько групп, каждая из которых исполняет свою вариацию движений. Все они основаны на уже знакомых пластических мотивах полыни, но теперь развиваются более широко и многослойно. Группы движутся по кругу, меняются местами, создают сложные рисунки и ощущение непрерывного движения. Впервые образ «Жусана» раскрывается полно и разнообразно — не как единый мотив, а как целая система движений. В этом эпизоде он получает полноценное развитие и становится центральным образом всей драматургии балета.

В сцене «Нашествие» спокойное «Пробуждение» резко сменяется напряжением. Под ритм барабанов линии «Жусана» нарушаются появлением мужчин, а на экране возникает дым костра. Люди постепенно вытесняют полынь со сцены, но при этом Абубахриева не показывает прямой конфликт — все передается метафорически. Эпизод выстроен как нарастающее движение вторжения: массовый танец развивается поэтапно, в середине появляются воины с копьями. Хореография становится резкой и мощной — широкие выпады, повороты, прыжки, выразительные позы создают образ силы и давления. В кульминационный момент действие неожиданно обрывается: музыка и движение резко прекращаются, наступает тишина, усиливая ощущение напряжения и перелома.

В финале балета на фоне светлого неба и солнечного света звучит Концерт для фортепиано №2. Люди постепенно поднимаются и начинают двигаться мелкими шагами, и среди них появляются новые ростки «Жусана». Постепенно их становится все больше, и образ полыни заполняет все сценическое пространство. Хореография снова возвращается к главному приему — пластике корпуса и рук, через которую раскрывается основной образ балета. Абубахриева доводит развитие «Жусана» до кульминации: он предстает как символ жизненной силы, которая, несмотря ни на что, снова и снова возрождается.

Балет «Жусан» представляет собой современное произведение, в котором хореография выходит за рамки традиционного сюжетного балета и превращается в философское высказывание. Спектакль строится не на линейной истории, а на системе образов и символов, где ключевую роль играет метафора полыни как знака жизни, памяти и возрождения. Хореограф соединяет разные стили — классический танец, элементы казахской традиции и современную пластику, — создавая новую выразительную систему. Важную роль играет полифония, когда несколько пластических линий развиваются одновременно, а также контрастная структура эпизодов, усиливающая драматургию. Музыка и хореография взаимодействуют по-разному: где-то движения следуют за мелодией, а где-то — за ритмом. Дополнительно используются видеопроекции и звуковые эффекты, расширяющие художественное пространство спектакля. В итоге «Жусан» — это балет нового типа, где объединяются танец, музыка и визуальные образы, создавая глубокое, медитативное и многослойное произведение о цикличности жизни и устойчивости человеческого духа.