Семипалатинский ядерный полигон

После Второй мировой войны мир стремительно вошел в эпоху ядерного противостояния. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки стали сигналом для СССР: стране требовалось собственное оружие сдерживания. Уже в 1947 году в степи в 140 километрах к западу от нынешнего Семея появилась закрытая территория, которой предстояло стать главным ядерным полигоном Советского Союза.

29 августа 1949 года здесь взорвали первую советскую атомную бомбу. Главный конструктор Юлий Харитон позже признавался: стране нужно было доказать миру, что она тоже обладает этим оружием. С 1949 по 1989 год на полигоне провели 468 испытаний: 125 атмосферных и 343 подземных. Первые 14 лет взрывы гремели в воздухе и на земле - и это был единственный в мире полигон, рядом с которым жили люди.

Уже в начале 1950-х стало ясно, что территория не выдерживает мегатонных зарядов. Ударные волны разрушали инфраструктуру, а радиоактивные облака уходили далеко за пределы полигона. Летом 1956 года медики зафиксировали масштабное загрязнение окрестных районов. За два года обследовали около 310 тысяч жителей из 22 населенных пунктов. Результаты подтвердили: уровень внешнего облучения вырос в разы.

На полигоне шли и научные эксперименты - от диагностики поражающих факторов до биомедицинских исследований. В них участвовали около 8 тысяч животных. В сентябре 1956-го здесь провели вторые крупные военные учения. Итогом атмосферной программы стало загрязнение биосферы всего северного полушария.

После запрета испытаний в трех средах СССР перешел к подземным взрывам - более «тихим», но не безвредным. Заряды подрывали в шахтах и скважинах глубиной до 500 метров. Горная зона Дегелена была фактически разрушена. В 1965 году состоялся первый «мирный» взрыв - термоядерное испытание «Чаган» мощностью 170 килотонн. Оно должно было стать частью гигантского проекта переброски сибирских рек. На месте взрыва образовалась воронка 430 метров в диаметре и 100 метров глубиной, позже превращенная в озеро. Но радиоактивное заражение коснулось 11 населенных пунктов с примерно двумя тысячами жителей — хотя официально к работам привлекались 182 человека, фактически их было около 300.

Подземные испытания не устранили угрозу: около 10 % энергии каждого взрыва уходило в виде сейсмических волн, способных разрушать здания. К тому же выбросы инертных радиоактивных газов фиксировались в среднем при каждом третьем взрыве - более сотни случаев.

В конце 1980-х данные о последствиях стали просачиваться в научные доклады. На конференции в Семее в июле 1989 года цитогенетики представили результаты исследований: у жителей близлежащих сел, особенно Кайнара, количество хромосомных аберраций было вдвое выше, чем у городских жителей. Ученые отмечали, что влияние радиации проявлялось в сложных структурных нарушениях хромосом.

По оценкам Н.Ф. Реймерса, от советских «ядерных игр» пострадали около шести миллионов человек, а потенциально под удар попадало до двадцати миллионов. Исследования показали: всего 224 радиоактивных выброса - 55 от атмосферных взрывов и 169 от подземных - вышли за пределы полигона и загрязнили всю восточную часть Казахстана. В 1990-е годы около 40 % территории страны сохраняли следы радиоактивного загрязнения.

Последствия испытаний на Семипалатинском полигоне - это десятилетия вреда здоровью, разрушенные экосистемы и тяжелое наследие для нескольких поколений жителей региона.

Международное антиядерное движение «Невада-Семипалатинск»

28 февраля 1989 года в Союзе писателей Казахстана собрались люди, которые решили бросить вызов одной из самых закрытых систем СССР. Под руководством Олжаса Сулейменова, кандидата в народные депутаты, было создано движение «Невада–Семей» - первая массовая антиядерная инициатива в республике. В декларации звучала новая философия: мир начинается не в абстрактных лозунгах, а на собственной земле. Сулейменов объяснил название так: «Эти два полигона связаны, как сиамские близнецы. Если закроется один - закроется и другой».

Акции начались сразу: еженедельные митинги, пикеты, сбор подписей. За три недели активистам удалось собрать более двух миллионов подписей за закрытие Семипалатинского полигона. Уже через месяц движение установило прямые связи с американскими экологическими организациями - «Невада–Семипалатинск» стало международным.

Советские власти в этот момент готовили новое подземное испытание - 8 июля 1989 года. Впервые журналистов и работников гражданских служб собирались пустить под землю, чтобы убедить их в «безопасности» взрыва. Но активисты остались непреклонны. Мухтар Ауэзов объявил: 6 августа пройдет международная акция одновременно в Неваде, Семипалатинске, Карауле и Хиросиме, а завершится протест 26 августа в Алма-Ате - в 40-ю годовщину первого взрыва.

Противостояние совпало с научно-практической конференцией 18-19 июля 1989 года в Семее. Здесь впервые прозвучали систематизированные данные о вреде испытаний. Участники разделились на два лагеря - защитники полигона и те, кто требовал его закрытия. Первый секретарь обкома К. Бозтаев признавал: за 40 лет полигон укреплял обороноспособность страны, но нарушил географию, экологию и демографию региона. Одновременно общественность требовала признания последствий. Так усиливалось движение «Невада–Казахстан». В его адрес приходили сотни писем. Писатель Ануар Алимжанов напоминал: еще в 1952-1953 годах Сатпаева и Ауэзова преследовали за сопротивление атмосферным испытаниям. «Каждый яд порождает противоядие», - говорил он.

Кульминацией стал митинг 6-8 августа 1989 года в Семипалатинской области. Акция поддерживала выводы июльской конференции и была посвящена Хиросиме и Нагасаки. Американские активисты в Бостоне, Сан-Франциско и Лас-Вегасе провели параллельные протесты против испытаний на полигоне Невада. Символ движения - открытая ладонь - появился на собрании у холма Караул. Участники по древнему обычаю насыпали курган, повязали белые ленты на единственное живое дерево и прошли между двумя кострами — ритуал очищения.

Вторая конференция движения 28 ноября 1989 года вновь поставила вопрос о полном закрытии полигона. Благодаря давлению активистов число запланированных на 1989 год взрывов сократилось с 18 до 7. Но движение столкнулось с внутренними проблемами: не было собственного издания, не создана экологическая карта республики. Однако подход поменялся: если раньше звучали предложения перенести испытания на Новую Землю или в Якутию, теперь признавали - там тоже живут люди. Семипалатинский полигон должен стать последним.

Тем временем в Москве 27 ноября 1989 года вышел Указ Верховного Совета СССР «О неотложных мерах по экологическому оздоровлению страны». Министерствам обороны и атомной промышленности поручили рассмотреть прекращение испытаний. В мае 1990 года Верховный Совет Казахской ССР проголосовал за остановку взрывов на полигоне. А 29 августа 1991 года Указ № 409 окончательно закрыл Семипалатинский полигон.

После этого Казахстан рассекретил материалы о последствиях испытаний. Движение стало учредителем «Народного конгресса Казахстана» и переключилось на реабилитацию пострадавших. Речь шла о десятках тысяч «атомных солдат» в Казахстане и сотнях тысяч — по всему СССР. Оно добилось принятия закона о социальной защите жителей, подвергшихся воздействию ядерных испытаний.

Философия движения оставалась неизменной: мир начинается с ответственности за собственную землю. «Невада–Семипалатинск» выступало против ядерного оружия не только как политического инструмента, но как угрозы будущим поколениям. Оно доказывало, что сила ненасильственного протеста способна менять историю, а солидарность людей — становиться мировым движением. И как подчеркивал Сулейменов, если где-то на Земле вновь прогремит ядерный взрыв, движение оживет снова.

Международное движение «Невада–Семипалатинск» стало редким примером того, как гражданская инициатива способна изменить государственную политику. Возникнув в эпоху перестройки, оно объединило тысячи людей, требовавших прекращения ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне - и добилось этого без насилия, лишь настойчивостью и солидарностью. Движение доказало: право на безопасную среду - не лозунг, а необходимость, за которую готовы бороться обычные граждане.

Опыт движения сегодня служит основой для практических рекомендаций. Первый его урок - сила инициатив «снизу»: объединенные люди способны влиять на решения, которые раньше казались исключительной зоной государства. Второй - значение международных связей. Поддержка зарубежных партнеров придала кампании глобальный масштаб и усилила ее политический вес. Не меньшую роль сыграло и лидерство: четкие цели, продуманная стратегия и харизматичные лидеры обеспечили движению устойчивость. Просветительская работа стала его фундаментом - именно информирование о последствиях испытаний и экологических рисках сформировало общественную поддержку, без которой перемены были бы невозможны. И главное - закрытие полигона стало не завершением, а началом новой работы. Пострадавшие территории требуют реабилитации, медицинской помощи и долгосрочных социальных программ. Забота о здоровье людей должна оставаться приоритетом государства и общества.

История «Невада–Семипалатинска» - напоминание о том, что коллективная воля способна остановить разрушительные практики и запустить глубокие политические и социальные изменения.

Источник: Аlfiya Aitenova, Aktolkyn Kulsariyeva, Aiymzhan Ryskiyeva, 

“Struggle for Peace, in their Own Land” as the Philosophy of the “Nevada-Semipalatinsk” Movement