Историческая рана: Секретный указ и массовое изгнание

Трагедия месхетинцев началась в ноябре 1944 года на основании секретного указа № 6279. Этот указ предписывал депортацию всего мусульманского населения из Месхетии, Джаваххетии и Аджарии — регионов Грузии, которые ранее входили в состав Османской империи. Исторические места обитания месхетинских турок включали Са́мцхе-Джавахети (ранее Ахалцихский уезд, переданный Российской империи в 1829 году) и Аджарию.   

По официальным советским данным, было депортировано 92 307 человек. Изгнанников перевозили в Среднюю Азию — Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан — в поездах, изначально предназначенных для скота. К этой цифре вскоре добавилось около 30 000 месхетинских солдат, сражавшихся на фронтах Второй мировой войны. По возвращении в Грузию после окончания боевых действий они были арестованы и также отправлены в Среднюю Азию. Таким образом, общее число депортированных из Месхетии, Джаваххетии и Аджарии превысило 120 000 человек.   

Травма, увековеченная в диалекте

Полевые исследования, проведенные авторами в период с 2013 по 2018 год, показали, что практически каждое интервью со старшим поколением неизменно начиналось с эмоционально насыщенных "ужасных воспоминаний о депортации". Эти свидетельства не просто фиксируют человеческие страдания, но и служат мощными маркерами коллективной памяти, передающими трансгенерационную травму.   

Информанты детально описывали полный коллапс привычной жизни, включая страдания не только людей, но и животных. В одном из интервью была зафиксирована фраза: «Они говорят река Кура, река (река) Кура, (мы) шли вдоль реки, не только мои родители плакали, рыдали, скот плакал, в (нашем) амбаре скот плакал». Другие воспоминания касались условий транспортировки: «В тот день (когда) вагон (был) наполнен, (он был) немедленно заперт (снаружи)». Выживание же зависело от минимальных пайков: «Чтобы мы не умерли, один кусок черного хлеба — черный хлеб был дан (нам)». Эти детали являются основой, своего рода "скелетом", культурной идентичности общины в изгнании.   

Уникальный статус вечного изгнанника

После смерти Сталина, в 1960-х годах, была проведена реабилитация депортированных народов Кавказа, в результате чего им были восстановлены права. Однако месхетинские турки остались единственным депортированным этносом, которому не было разрешено вернуться на родину в Грузию. Они не были включены в список "реабилитированных".   

Отказ в репатриации в 1960-х годах имел решающее значение. Это решение превратило временное изгнание в постоянное условие существования. Когда политическое возвращение домой стало невозможным, община была вынуждена сосредоточиться на двух стратегиях выживания: консолидации на новой территории (в Казахстане) и поиске новой исторической защиты и покровительства, что позднее, после распада СССР, было реализовано через Турцию. Таким образом, последовательность событий — депортация (1944), запрет на возвращение (1960-е) — напрямую сформировала стратегию их этнической жизнеспособности в постсоветский период.

Научные диспуты о происхождении и самоназвании

Этнический фон месхетинцев остается сложным и противоречивым вопросом в научной литературе. Грузинские ученые, например, считают месхетинцев грузинами, которые были ассимилированы турками и перешли в ислам. Российские исследователи выдвигали теорию о том, что месхетинцы сформировались как этнос в результате смешения различных тюркских групп. Турецкие же ученые, опираясь на исторические и лингвистические данные, считают, что месхетинские турки имеют кыпчакские корни, но в период Османской империи произошло их постепенное объединение в единый этнос.   В советское же время для обозначения всего турецкого населения Грузии использовался общий термин "месхетинцы". Однако, после распада СССР и обретения независимости центральноазиатскими республиками, турецкая община Казахстана пережила подъем этнического самосознания.   

Отказ от географического имени

Турецкое население сознательно отказалось от использования термина "месхетинские турки", так как он относился к их географической родине и был связан с травмирующим советским опытом. Они посчитали этот термин некорректным и унизительным для своего турецкого самосознания. Община вернулась к историческим самоназваниям, принятым во времена Османской империи: турки-ахыска и турки-хемшилли.   

Информанты ярко выражали свою новую, осознанную идентичность: «Мы настоящие турки из тюркской земли». Таким образом, термин "Ахыска" используется для обозначения их тюркских корней, тогда как "Месхетинцы" является лишь ссылкой на их географическую родину. Сознательный выбор этнического (Ахыска) вместо географического (Месхетинцы) обозначения является стремлением отделить свою идентичность от контекста принуждения и закрепить ее в более широком, исторически сильном тюркском мире.   

Религия и покровительство Турции

Несмотря на спорную историю происхождения, религия служит мощным и единым маркером идентичности. Месхетинцы являются суннитами-мусульманами, и эта вера выступает сильным фактором самоидентификации для всех субгрупп, включая Ахыска Ерли, Ахыска Терекеме и Хемшилли. По результатам опроса, 82,6% респондентов исповедуют ислам.   

Всплеск самосознания был подкреплен внешним влиянием. В 1991 году в Алматы был основан Турецкий центр, который официально провозгласил Турцию покровителем ахыска и других турецких подгрупп. Центр рекомендовал использование республиканского (стандартного) турецкого языка в качестве "единственного стандартного языка" для казахстанских турок. Такое политическое принятие "родной" страной укрепило консолидацию этноса, предоставив им «историческую этническую родину» в лице Турции, в то время как Грузия ранее отказала им в возвращении.   

Состав общины и лингвистическое деление

Община месхетинских турок в Казахстане не является монолитной, а состоит из двух основных субэтнических групп: Ахыска и Хемшилли. В свою очередь, Ахыска делятся на Ерли Ахыска (местные) и Терекеме Ахыска (скотоводческие, кочевые). Это деление отражено и в языковых идиомах: язык Ерли Ахыска ближе к турецкому языку Турции, тогда как идиома Терекеме является диалектом азербайджанского языка.   

Хемшилли имеют более сложный этнический фон, и в научной среде существуют гипотезы о их связи с курдскими и армянскими корнями. Из Грузии были депортированы в основном турецкоговорящие мусульманские Хемшилли, которые проживали рядом с месхетинцами в районе Батуми.   

Конфликт самоназваний и взаимное отрицание

Несмотря на внешнюю консолидацию, социолингвистическое исследование обнаружило устойчивые внутренние разногласия и взаимное неприятие между этими субгруппами, которые, похоже, были законсервированы в условиях советской изоляции.

Представители Хемшилли отделяют себя от Ахыска, идентифицируя себя как "Eski Türk" (Древние турки), в то время как Ахыска идентифицируют себя как "Osmanlı Türk" (Османские турки). Обе общины считают себя частью османского народа, но при этом отказывают противоположной стороне в праве на это наименование.   

Эндогамия и ассимиляция

Наиболее строгие внутренние границы поддерживаются в брачных обычаях. Браки между Ахыска и Хемшилли строго запрещены, и эти традиции неукоснительно соблюдаются.   Парадокс заключается в том, что, несмотря на этот внутренний запрет, браки с представителями других этносов (казахами, русскими, немцами) в настоящее время очень ценятся. Анализ показывает, что в смешанных семьях невестки других национальностей быстро интегрируются в турецкую культуру и традиции общины. Это происходит благодаря доминирующей позиции мужчины в турецкой семье.   

Данные исследования показывают, что строгие границы между субгруппами оказались более важными для сохранения идентичности, чем границы с внешним миром. Поскольку в этнической самоидентификации в смешанных семьях доминирует линия отца (турецкая), иноэтническая жена ассимилируется, что позволяет общине, с одной стороны, интегрироваться в казахстанское общество (например, принимая казашек в невестки), а с другой — сохранять свое культурное и этническое ядро.   

Сохранение уникального наследия в изоляции

Месхетинские идиомы, включая Ерли Ахыска, Терекеме Ахыска и Хемшилли, являются лингвистическими реликтами. Изоляция, навязанная депортацией 1944 года и, ранее, закрытием советских границ с Турцией в 1920-е годы, парадоксальным образом сохранила эти подварианты. В течение семидесяти лет они не подвергались языковым реформам, проводимым в Турции в XX веке, и благодаря этому сохранили очень древние турецкие черты.   

Языковой сдвиг в семье

Анализ использования языка в семье показывает, что старшее поколение, зарегистрированное как турки, стремится сохранить родной язык. В общении между взрослыми 58,4% респондентов используют только турецкий, а 7,8% — русский и турецкий.   

Однако при анализе общения между взрослыми и детьми наблюдается значительный языковой сдвиг. Только 42,9% респондентов используют исключительно родной язык при общении с детьми. При этом 23,7% говорят с детьми на русском и турецком, а 10% — только на русском. Это значительное падение указывает на то, что языковое наследие поколений находится под серьезным давлением билингвизма (русский/турецкий) и стремительного перехода к стандарту.   

Конфликт паспорта и самосознания

Социолингвистическое исследование выявило сложную картину этнической самоидентификации, особенно в контексте официальных документов. В постсоветском Казахстане, где люди свободны определять свою национальность, 90,0% из 218 опрошенных информантов, зарегистрированных в паспортах как турки, идентифицируют себя как турки.   

Однако существуют значительные расхождения. Например, среди тех, кто идентифицирует себя как турки, 18,5% зарегистрированы в паспортах как азербайджанцы. Также часть общины по-прежнему зарегистрирована как месхетинцы, хемшилли, русские или даже караимы.   

Идентичность как щит

Старшее поколение объяснило, что основная причина изменения или сокрытия их "официальной" этнической принадлежности в паспортах заключалась в защите своих детей и родственников в период депортации 1944 года и предшествующих репрессий.   

Особенно показателен случай регистрации как "Азери" (азербайджанцы). В интервью было зафиксировано свидетельство: «В 1923 году была организована советская власть, нашим туркам, когда выдавали паспорт, автоматически регистрировали как азербайджанцы». Это указывает на то, что история паспортов месхетинских турок — это летопись выживания, где смена национальности была прагматичным инструментом для защиты семьи в условиях тоталитарного режима.   

Линия отца

Социологический анализ показал, что в турецкой общине в Казахстане сохраняется сильный патрилинейный принцип этнической преемственности. Этничность детей почти всегда определяется по линии отца.

Среди респондентов, зарегистрированных как турки, 79,9% отцов были турками, месхетинскими турками или хемшилли. При этом только 73,5% матерей были турчанками; остальные принадлежали к другим тюркским (казахи, азербайджанцы) и нетюркским (русские, курды) группам.   

Таким образом, доминирование мужской линии обеспечивает сохранение этнического ядра даже при условии смешанных браков. Строгая патрилинейность позволяет общине проявлять стратегическую гибкость во внешних браках, не опасаясь растворения, поскольку культурный доминантный фактор передается по мужской линии, что является критически важным для консолидации в условиях диаспоры.   

Скелет, Жизнь и Будущее Этноса

Спустя более семидесяти лет проживания в Казахстане, месхетинские турки (Ахыска и Хемшилли) добились значительной консолидации, официально определяя себя как единую этническую категорию — «турки». Однако эта консолидация является результатом сложных исторических и социолингвистических процессов.

Исследование показывает, что строгий советский режим и изоляция парадоксальным образом сохранили древние языковые и культурные черты общины. Отсутствие взаимных контактов между турецкими субэтносами до 1990-х годов и разрыв связи с Турцией предотвратили быструю ассимиляцию.   

Однако эта уникальная ситуация подошла к концу. Социолингвистический анализ выявляет идеальный шторм культурных изменений: уникальное наследие, сохраненное благодаря репрессиям, теперь уничтожается позитивным фактором — сближением с исторической родиной. Влияние турецких масс-медиа и активная мобильность молодежи, переходящей на Стандартный турецкий, ставит под угрозу уникальные месхетинские языковые разновидности.   

Современная идентичность месхетинских турок — это активно сконструированный социальный проект, направленный на максимальную жизнеспособность в XXI веке. Этот проект основан на патрилинейности и религиозной общности, позволяющих сохранить этническое ядро, но требует жертвы в виде их уникальных диалектов. Община, пережившая сталинскую депортацию, теперь сталкивается с последней и самой тонкой угрозой: культурным и языковым поглощением со стороны Стандартного турецкого языка.