В 1251 году на берегу реки Керулен состоялся курултай, на котором новым правителем Монгольской империи избрали Мунке — внука Чингисхана, старшего сына Толуя и Сорхахтани-беки.

Ему досталась огромная держава, управление которой требовало серьёзных перемен. Долгое время империя жила за счёт завоеваний, а на местах действовали порядки, которые далеко не всегда контролировались центральной властью.

Наместники самостоятельно определяли размеры податей, ханские гонцы забирали у жителей лошадей и продовольствие, а купеческие товарищества требовали вернуть долги, накопившиеся ещё при регентше Торегене и хане Гуюке.

Американский историк Томас Оллсен, посвятивший правлению Мунке отдельную монографию, рассматривал его преобразования как первую попытку центральной власти оценить собственные ресурсы и перевести империю от зависимости от военной добычи к постоянным государственным доходам.

Одним из первых решений нового хана стало погашение старых долгов двора перед мусульманскими купцами. Но для дальнейших преобразований требовалось решить гораздо более сложную задачу: выяснить, какими ресурсами на самом деле располагает империя.

В 1252 году по владениям Монгольской империи отправились переписчики. Они начали учитывать население и хозяйства Северного Китая, Ирана и Закавказья. Позднее перепись охватила степные улусы и русские княжества.

В специальные реестры заносили сведения о мужчинах трудоспособного возраста, количестве скота, пахотных землях и ремесленных мастерских.

Это позволяло ханской власти определить, сколько налогов можно собрать с каждой области и какое количество людей она способна предоставить для военной службы.

В русских землях перепись завершилась к 1257 году и сохранилась в летописях под названием «число».

В Иране размер подушного налога — кубчура — поставили в зависимость от достатка населения. Наиболее обеспеченные плательщики отдавали до десяти динаров ежегодно.

При этом перепись кочевого населения оказалась сложнее учёта жителей оседлых областей.

Казахстанский историк Канат Ускенбай, исследовавший восточный Дешт-и Кыпчак XIII века, подчёркивал, что в степных районах учёт вёлся по родовым подразделениям, а не по отдельным дворам.

Несмотря на различия в способах подсчёта, результаты можно было проверять. Ответственность за недобор налогов возлагалась на местных начальников.

Таким образом, перепись стала основой новой системы управления: теперь ханская власть располагала сведениями, необходимыми для сбора налогов, содержания войск и распределения государственных повинностей.

Раньше монгольская армия во многом обеспечивала себя самостоятельно. Воин отправлялся в поход со своими лошадьми, оружием и запасами продовольствия, а недостающие припасы добывал уже во время военной кампании.

Для непродолжительных походов такая система была удобной. Но когда монгольские войска начали постоянно размещаться в Хорасане и китайских провинциях, прежний порядок превратился в серьёзную проблему.

Содержание гарнизонов ложилось тяжёлым бременем на местное население. Постоянные поборы разоряли подвластные земли, от которых сама империя зависела экономически.

Мунке решил изменить сложившуюся практику.

Согласно сведениям Рашид ад-Дина, хан распорядился выплачивать военным и чиновникам содержание из государственной казны по установленным нормам. Одновременно он запретил самовольные поборы с населения, предусмотрев наказание за нарушение новых правил.

Кочевое население пополняло казну скотом, отдавая примерно одну голову из каждой сотни. Собранные средства и ресурсы затем направлялись на жалованье и снабжение.

Главное изменение заключалось в том, что содержание армии становилось обязанностью государственной казны, а не населения территорий, на которых находились войска.

Новая система позволяла командирам обеспечивать своих людей, не прибегая к произвольным поборам. В то же время земледельцы Ирана и Шаньси получали возможность сохранять хозяйства и продолжать платить налоги.

Тюрколог Александр Кадырбаев, изучавший историю кыпчакских и карлукских отрядов на монгольской службе, отмечал, что именно при Мунке эти военные формирования окончательно превратились в регулярные части, получавшие установленное довольствие.

Однако для управления многочисленными войсками и отдалёнными областями одной лишь финансовой реформы было недостаточно. Хану требовалась надёжная система связи, способная быстро доставлять распоряжения в разные части империи.

Почтовую систему, известную как ямская служба, создали ещё при Угэдэе в 1230-х годах.

Вдоль главных дорог располагались специальные станции, обеспеченные лошадьми, проводниками и продовольствием. Они находились примерно на расстоянии дневного перехода друг от друга.

Ханские гонцы, имевшие особые знаки полномочий — пайцзы, могли менять лошадей на станциях и продолжать путь, не задерживаясь надолго.

За два десятилетия существования система столкнулась с многочисленными злоупотреблениями.

Родственники хана, царевичи и наместники раздавали пайцзы по собственному усмотрению. Купцы добивались их получения для своих караванов, а послы нередко отклонялись от установленного маршрута, заезжали в богатые города и жили там за счёт местных жителей.

Мунке решил положить конец подобной практике.

Прежде всего он лишил улусных владетелей права выдавать пайцзы, оставив эти полномочия исключительно за собой.

Гонцам запретили отклоняться от назначенного маршрута. Кроме того, были установлены нормы предоставления лошадей и ежедневного продовольственного обеспечения.

Теперь ямская служба должна была выполнять своё прямое назначение — обеспечивать связь между различными частями огромной державы, а не обслуживать личные интересы обладателей пайцзы.

Новые правила подробно описал историк Юваини, служивший в монгольской администрации Ирана и хорошо знакомый с её внутренними порядками.

Его труд «Тарих-и джахангушай» остаётся одним из главных свидетельств современника о реформе почтовой системы при Мунке хане.

Для содержания ямской сети требовались лошади, корм и люди. Мунке упорядочил распределение этой нагрузки между населением.

К каждой станции приписывали определённые хозяйства, которые должны были предоставлять необходимые ресурсы и выполнять установленные повинности.

Взамен такие хозяйства освобождались от соответствующей части общего налога.

Размер повинностей фиксировался в специальных реестрах, составленных на основании проведённой ранее переписи.

Таким образом, две реформы Мунке оказались тесно связаны между собой.

Историки Сергей Кляшторный и Турсун Султанов, исследовавшие государства евразийских степей, обращали внимание на взаимозависимость переписи населения и ямской службы.

Без точного учёта хозяйств невозможно было правильно распределить обязанности по содержанию станций. В свою очередь, без работающей почтовой сети сведения, собранные переписчиками, не могли своевременно поступать в ханскую ставку.

Результатом преобразований стало значительное ускорение связи между отдалёнными владениями империи.

Срочная почтовая эстафета могла преодолевать за сутки несколько сотен вёрст. Распоряжения из Каракорума достигали Тебриза за считаные недели, тогда как прежде на их доставку уходили месяцы.

Для державы, простиравшейся на огромные расстояния, такая скорость передачи приказов имела особое значение.

Преобразования в финансовой системе, армии и почтовой службе вскоре нашли практическое применение в новых военных кампаниях.

По решению курултая на запад отправилось войско Хулагу. В 1258 году оно достигло Багдада и захватило город.

Снабжение этой армии осуществлялось по спискам, составленным переписчиками несколькими годами ранее.

Одновременно сам Мунке продолжал военные действия в Сычуани. Летом 1259 года он умер под стенами осаждённой крепости.

Смерть великого хана привела к распаду Монгольской империи на враждующие части. Однако созданные при нём механизмы государственного управления продолжили существовать и после раздела державы.

Ильханы в Иране и юаньский двор в Китае сохранили практику сбора кубчура, ведения хозяйственных реестров и содержания ямской сети.

Спустя три десятилетия Марко Поло, путешествовавший по владениям Хубилая, описывал почтовые станции с готовыми лошадьми как привычную часть дорожной жизни.

Так реформы Мунке хана пережили не только своего создателя, но и единую Монгольскую империю, для укрепления которой они первоначально проводились.