Во вступлении составителей статья 1925 года о переходе кыргызов на латинскую письменность оценивается как важный источник для понимания исторической эволюции письма. Они подробно указывают на сложности арабской графики и высоко оценивают «төте жазу» Ахмета Байтұрсынұлы как компактную, современную систему, приспособленную к особенностям национального языка. Статья представлена как исторический опыт, позволяющий осмыслить и современную реформу письменности. В 2023 году Национальный архив РК опубликовал эту статью в VI томе серии «Отанына оралған құжаттық қазына» в переводе с кыргызского на казахский язык. Составители предваряют ее следующим вступлением (здесь и далее перевод): 

«Известно, что в разные эпохи каждое государство и каждый народ пользовались различными видами письменности, а по мере развития мира и общества культура письма на протяжении столетий менялась и совершенствовалась. Так и мы относимся к числу народов, письменность которых прошла множество этапов, начиная еще с наскальных надписей. Наглядным примером этого может служить объяснительный доклад кыргызов столетней давности о том, зачем им был необходим переход на латинскую письменность. Он дает нам множество сведений и в то же время особо подчеркивает сложность арабского алфавита. Здесь невозможно не восхититься трудом гениального учителя нации Ахмета Байтұрсынұлы, который, не усложняя арабское письмо, убрал избыточные точки и знаки, обозначил даже сложные буквы, создал алфавит и выпустил учебник. Свести все к 33 буквам, сделать систему удобной для обмена информацией с миром, ввести ее в употребление и приспособить к печати — задача далеко не простая. Наши кыргызские братья открыто говорят, что, не сумев приспособить арабскую письменность к своему языку, они усложнили ее до 72 знаков. С другой стороны, если задуматься, возможно, ее намеренно представляли сложной, чтобы вытеснить арабское письмо, бывшее общим алфавитом для тюркских народов? Если учесть, что сама газета «Эркин Тоо» выходила на алфавите, созданном Ахметом Байтұрсынұлы, становится ясно, что никаких особых трудностей он не создавал. Письменность, получившая название «ахметовской», — төте жазу — и сегодня используется среди казахов за рубежом и даже в нашей стране, пусть и неофициально; достаточно людей умеют на ней читать и писать. В современную компьютерную эпоху эти буквы доступны на клавиатуре, они удобны для языка и просты в освоении. Итак, в заключение скажем: статья «Латын таңбасын не үшін аламыз?» навела нас на целый ряд размышлений, а дальнейшие выводы пусть делают читатели из числа интеллигенции и исследователи-историки. Главное, думаем, она поможет найти ответ на вопрос, зачем был необходим переход на латинскую графику».

Теперь обратимся непосредственно к статье, опубликованной сто лет назад. В ней говорится, что по решению съезда учителей в Пишпеке было предложено принять латинскую графику. Авторы указывают на техническую сложность арабского алфавита и трудности его изучения, доказывая, что латинская письменность проще и эффективнее для печати и образования. Они поддерживают латиницу как средство повышения уровня культуры и более простого распространения грамотности, но подчеркивают, что переход необходим не ради подражания Европе, а ради развития собственной национальной литературы.

В предыдущих абзацах автор отмечает, что, хотя учителя поняли смысл этого решения, широкая общественность, особенно читатели газеты, еще не успела в полной мере разобраться в сути вопроса. Поэтому автор статьи считает своим долгом объяснить читателям значение принятого решения. Из этого следует, что реформу необходимо было подробно разъяснять не только представителям образованной среды, но и всему населению.

«На состоявшемся недавно в городе Пишпеке съезде учителей было принято решение: „Примем латинскую графику“. Хотя участвовавшие в съезде учителя разобрались в этом новом для кыргызов вопросе, наши газетные читатели его пока еще не понимают. Те, кто прочитал опубликованные в газете решения, могут удивиться. Поэтому мы считаем своим долгом дать нашим читателям разъяснение относительно „латинской графики“».

Автор ставит на первое место культуру и просвещение как требования времени. Он характеризует современную ему эпоху как «время культуры, время искусства» и утверждает, что для успеха в любом деле необходимы простота и эффективность. Поэтому и письменность как одна из основ культуры должна быть простой и понятной. Главным доводом в пользу введения латинской графики здесь выступает легкость ее чтения и письма. Автор приходит к выводу, что удобство письменности будет способствовать развитию культуры в целом.

«Нынешнее время — время культуры, время искусства. Чтобы стать культурным и просвещенным, в каждом деле нужно стремиться к простоте. Чем прямее и легче твой путь, тем скорее ты приобщишься к культуре. А если основой культуры являются литература и печать, то необходимость облегчить письменную форму литературы и печати не вызывает споров». 

Далее в качестве главной причины принятия латинской графики автор называет ее практическое удобство. Основным аргументом становится простота письма, чтения и технического применения. Сопоставляя свою позицию с другими взглядами, он отмечает, что некоторые считают латинский алфавит необходимым для освобождения от влияния «ходжей и мулл» или сближения с Западом, однако называет такое понимание ошибочным. Автор предупреждает, что один лишь переход на латиницу не позволит сразу достичь уровня культуры или технического развития западных стран: для этого прежде всего необходимо развивать родной язык и национальную литературу. Латинская графика — лишь средство, тогда как цель заключается в повышении грамотности и культуры, в том, чтобы облегчить народу путь к чтению, письму и техническому прогрессу. Поэтому автор связывает этот вопрос не с идеологией, а с потребностями нации в образовании и культурном развитии.

«Итак, „латинскую графику“ мы принимаем исключительно потому, что она проще. Только этим и обосновывается наше решение. Некоторые деятели из тех народов, которые подняли вопрос о переходе на латинскую графику на год-два раньше нас, приводят такой довод: „Рост и культурное развитие казахско-кыргызских трудящихся зависят не от белых чалм Востока и его ходжей-мулл, а от использования достижений науки и просвещения Запада, от связей с Западом“. Но это не является главным основанием. Мы принимаем латинскую графику не ради того, чтобы избавиться от восточных ходжей и мулл. Перейдя на латиницу, мы не заговорим сразу по-французски и не станем такими же просвещенными, как французы. Да, нам нужны западные технические достижения. Нам необходимы телеграф, типография, пишущая машина, и мы будем ими пользоваться. Нужны нам и аэропланы, и многое другое. Но одного изменения наших букв недостаточно, чтобы все это появилось у нас. Освоить все это мы сможем только через родной язык, развитую литературу и национальную культуру. Латинская графика нужна нам лишь как более простой путь. Правда, хорошо, что наши знаки будут похожи на письменность западных стран: не учась у них, мы не сможем приобщиться к достижениям культуры. Именно поэтому мы обращаем внимание на ставшую общей для многих „латинскую графику“. Но это уже вопрос второго порядка».

Кроме того, автор приводит конкретные доводы, показывающие, насколько сложна арабская письменность с практической точки зрения. Во-первых, сходство букв и необходимость использовать дополнительные знаки для их различения существенно затрудняют как чтение, так и письмо. Особенно трудно это для детей и начинающих. Вторая проблема заключается в формах написания букв: каждая из них выглядит по-разному в начале, середине и конце слова. В результате один звук приходится передавать тремя различными знаками, и для 24 звуков необходимо уже 72 варианта. Это требует гораздо больше времени и усилий при обучении, наборе и печати. Третий недостаток состоит в том, что арабские буквы соединяются друг с другом и различаются по длине, из-за чего плохо приспособлены к техническим средствам — печатным и наборным машинам. Техника требует стандартных, единообразных знаков, чего в арабской письменности нет, и это также создает препятствия. Автор особо подчеркивает, что дополнительные элементы вроде точек и других знаков еще больше осложняют чтение арабской графики. На основании всех этих доводов необходимость перехода на латинскую письменность объясняется исключительно ее технической и методической простотой.

«Теперь покажем, в чем заключается сложность арабской графики:

1. В арабской письменности много дополнительных знаков. Поскольку арабские буквы похожи друг на друга, для их различения приходится добавлять особые отметки. При написании слова сначала выводятся сами буквы, а затем приходится возвращаться и расставлять знаки над каждой из них. Насколько это хлопотно, понятно каждому. Кроме того, обучение ребенка похожим друг на друга буквам вызывает большие трудности.

2. Каждая арабская буква имеет три формы написания: в начале, середине и конце слова. Поэтому 24 звука-знака кыргызского языка (в казахском языке 33 звука-знака), записанные арабскими буквами, превращаются уже не в 24, а почти в семьдесят знаков. Если в среднем каждая арабская буква имеет три формы, наши 24 знака увеличиваются до 72. Совершенно ясно, что обучение, письмо и печать с 72 знаками вместо 24 требуют намного больше времени. Поэтому хороший наборщик в типографии на соответствующей машине способен за день набрать от 6 до 8 тысяч знаков, тогда как машина для набора мусульманского письма позволяет набрать лишь от 2 до 3–4 тысяч. Таково препятствие в типографском деле. А после набора арабским шрифтом даже изменить название и исправить основной текст — крайне хлопотная работа.

3. Арабские буквы пишутся соединенно друг с другом, к тому же они неодинаковы: одни длинные, другие короткие. Для удобства технического применения все знаки должны быть одинаковыми и располагаться единообразно — именно этого требует машина. Даже если оставить у арабских букв только одну форму, это не сделает письмо значительно проще. В печати некоторое облегчение будет, но в рукописном письме — нет. Мешают и точки. В рукописном письме все те же 72 формы вместе с точками продолжат существовать по-прежнему, не говоря уже о множестве других подобных трудностей. Вот почему мы принимаем латинскую графику с точки зрения ее простоты».

Статья дает четкие и убедительные ответы на возможные сомнения и возражения по поводу латинской графики. В ответ на довод некоторых людей о том, что «при переходе на латиницу количество знаков увеличится и трудностей станет еще больше», автор утверждает, что в латинском алфавите такой сложности не будет. Он объясняет, что 24 звука так и останутся 24, а при необходимости добавления всего двух знаков для заимствованных звуков их общее число составит лишь 26. Кроме того, поскольку латинские буквы одинаково используются в печати и на письме, никакой дополнительной нагрузки при чтении и письме не возникает. Таким образом, простота и эффективность латинской графики подкрепляются конкретными доводами.

«„Сокол улетел, а горечь осталась?“ Наверняка найдутся товарищи, которые скажут: „Разве латинские буквы не различаются в печатном и рукописном виде, разве у них нет прописных и строчных форм? Если наши 24 знака превращаются в 72, то при переходе на латиницу их не станет 96? В чем же тогда простота?“ На этот вопрос ясно отвечает решение съезда. Принятые нами знаки не превратятся ни в 72, ни в 96: и в печати, и на письме наши 24 знака останутся теми же 24. Если добавить два знака для звуков, пришедших извне, получится всего 26».

В заключительном абзаце автор ясно и выразительно подводит итог, формулируя конечные цели введения латинской графики. Он подчеркивает, что переход на латиницу необходим не для борьбы с религией и не ради подражания Западу, а для того, чтобы более простым путем развивать собственную национальную литературу и культуру. Автор недвусмысленно говорит, что цель заключается не в том, чтобы «стать латинянами» или «превратиться во французов», а в развитии собственного национального духовного наследия, повышении грамотности и движении к техническому прогрессу.

Кроме того, приводя в пример опыт других народов, особенно азербайджанцев, автор предупреждает, что, отказавшись от арабской письменности, они столкнулись с чрезмерным количеством знаков и новыми трудностями. Он призывает кыргызов избежать подобной ситуации и заранее выбрать продуманную, простую и удобную систему из 24 знаков, особо подчеркивая, что реформа проводится ради освобождения народа от неграмотности и его приобщения к культуре. Написанный с публицистическим пафосом абзац идейно завершает статью, представляя латинскую графику как средство национального подъема. 

«Каждый читатель должен хорошо понимать: наша цель при принятии латинской графики состоит не в том, чтобы уничтожить восточных ходжей и мулл в белых чалмах, а в том, чтобы более простым путем развивать нашу литературу и культуру. Принимая латинскую графику, мы не собираемся становиться латинянами или французами; наша цель не в том, чтобы писать слева направо и слепо следовать за культурными народами. Наша цель — простым и прямым путем заложить основы национальной литературы, стать такими же просвещенными, как европейские народы, овладеть такой же техникой. Не столкнуться, подобно русским, с более чем сотней знаков и не повторить судьбу азербайджанцев, которые, пытаясь уйти от 72 знаков, получили 120, а, как говорится, „медленная утка взлетает раньше“, с 24 знаками выйти на прямой и легкий путь и смело войти в море культуры. Кыргызский народ, угнетавшийся сотни лет, должен теперь освободить свою бедноту от оков невежества и вывести ее на путь культуры».

В 1925 году казахи все еще широко пользовались «төте жазу» на основе арабской графики, а вопрос перехода на латиницу находился лишь на стадии обсуждения. В этот период реформированная Ахметом Байтұрсынұлы система «төте жазу» уже прочно утвердилась в казахском обществе и активно применялась в печати и образовании. Хотя сам Ахмет Байтұрсынұлы выступал против перехода на латинскую графику, он придавал особое значение простоте письма и точной передаче звуков, и в этом отношении некоторые его идеи перекликаются с положениями кыргызской статьи. Сегодня специалисты по языку, поддерживающие «төте жазу», оценивают эту систему как максимально приспособленную к казахской фонетике и предлагают учитывать принципы Ахмета Байтұрсынұлы при переходе на латиницу. Таким образом, статью «Латын таңбасын не үшін аламыз?» можно считать одним из истоков дискуссии о реформе письменности, которая сохраняет актуальность и по сей день.