Интерес к наследию Абая давно вышел за пределы Казахстана. Его произведения переводились на разные языки, благодаря чему с ними смогли познакомиться читатели других культур. Важным этапом международного распространения его поэзии стали 1950-е годы, когда подборки стихотворений начали выходить в Монголии, а поэма «Искандер» была переведена на китайский язык профессором Ха Хуаньцзянем. Позднее произведения Абая публиковались в Китае и Чехословакии. Международные конференции, центры имени Абая и памятники, установленные в разных странах, также свидетельствуют о признании его не только как поэта, но и как просветителя, чьи идеи связаны с культурным диалогом, взаимопониманием и миром.

Абай, носивший при рождении имя Ибрагим, родился 10 августа 1845 года в урочище Сырт Каскабулак Семейского региона. Его интеллектуальное и поэтическое становление проходило под заметным влиянием семьи. Отец поэта Кунанбай был волостным управителем и старшим султаном, а мать Улжан отличалась умом и искусным владением словом. Такая среда способствовала формированию вдумчивого характера Абая и его раннего интереса к общественной жизни, культуре и духовным вопросам. В дальнейшем его мысль развивалась на пересечении европейской философии, исламской традиции и казахского мировоззрения.

Творчество Абая сыграло важную роль в развитии казахской литературы и языка. В стихах, прозе и критических произведениях он обращался к темам любви, природы, духовности и общественных проблем, последовательно подчёркивая значение образования, просвещения и культурного развития. Его наследие продолжает вызывать не только восхищение, но и научные споры, в которых по-разному оцениваются его место в истории и влияние на общество. Однако эти дискуссии лишь подтверждают, что произведения Абая остаются живой частью казахской культуры и требуют внимательного, глубокого и основанного на тексте прочтения.

Семиотический подход Умберто Эко рассматривает текст как систему знаков, связанных с культурой, историей и другими произведениями. Слово, образ или символ получает полный смысл не сам по себе, а внутри определённого контекста. Поэтому для понимания литературного текста недостаточно прочитать только то, что сказано прямо: необходимо распознать культурные коды и связи, на которые он опирается. Совокупность таких знаний Эко называет энциклопедией. Речь идёт не о конкретной книге, а о накопленном человеком культурном опыте, который помогает объяснять увиденное и прочитанное.

Особую роль в этом процессе играет читатель. По Эко, произведение допускает разные толкования, но это не означает полной свободы: интерпретация должна соответствовать внутренней логике текста и не противоречить его отдельным частям. Читатель распознаёт знаки, связывает текст с другими источниками и выдвигает гипотезу о его общем смысле. Такое предположение называется абдукцией. Если оно последовательно объясняет произведение как единое целое, его можно считать обоснованным. Смысл при этом не остаётся окончательно зафиксированным: один знак может вызывать новые ассоциации и толкования, образуя непрерывный процесс смыслообразования.

В исследовании поэзии Абая этот метод позволяет рассматривать отдельные слова, метафоры, религиозные понятия и культурные отсылки как элементы общей знаковой системы. Чтобы понять их значение, необходимо учитывать мировоззрение поэта, историческую эпоху, исламскую и казахскую традиции, а также связи его произведений с восточной и западной мыслью. Таким образом, семиотический подход помогает исследовать не только прямое содержание стихотворения, но и более глубокие смысловые уровни, которые раскрываются во взаимодействии текста, культуры и читателя.

Семиотический анализ стихотворения Абая «Алланың өзі де рас, сөзі де рас» начинается уже с его названия, которое повторяется в первой строке и звучит как декларация, задающая направление всему произведению:

«Алланың өзі де рас, сөзі де рас,

Рас сөз ешуақытта жалған болмас.

Көп кітап келді Алладан, оның төрті

Алланы танытуға сөз айырмас»

В этих строках противопоставляются истина и ложь, множество книг и четыре главных священных текста. Слова, которые в обычной речи имеют повседневное значение, внутри стихотворения превращаются в знаки авторской картины мира. Так, упоминание Аллаха придаёт образу книг сакральный смысл. Речь идёт о Торе, ниспосланной Моисею, Евангелии, данном Иисусу, Забуре пророка Дауда и Коране, ниспосланном Мухаммеду. Через эти отсылки стихотворение вступает в диалог с религиозными текстами и требует от читателя знания соответствующего культурного контекста.

Аллах, Его истинное слово и четыре священные книги представлены в стихотворении как основы веры. Одновременно авторы исследования связывают эти образы с казахскими национальными ценностями, которые оказались под угрозой в советский период, когда разрушались мечети и национальные школы, запрещались произведения классических поэтов и распространялось представление о религии как об «опиуме для народа». Поэтому возвращение к религиозным знакам в поэзии Абая понимается не только как обращение к вере, но и как восстановление культурной памяти. При этом отношение поэта к религии не ограничивается строгим следованием обрядам: он с уважением говорит обо всех четырёх книгах и ставит нравственность выше внешних проявлений религиозности. Особенно полно эта позиция выражена в следующих строках:

Махаббатпен жаратқан адамзатты,

Сен де сүй ол Алланы жаннан тәтті.

Адамзаттың бәрін сүй бауырым деп,

Және хақ жолы осы деп әділетті.

Для раскрытия этих строк исследователи обращают внимание на различие между понятиями «махаббат» и «сүю». Первое обозначает возвышенную, священную любовь, прежде всего любовь Аллаха, тогда как второе связано с человеческой любовью. Человек от рождения наделён способностью любить, но должен направлять её не только к Творцу, но и ко всему человечеству. Тем самым Абай соединяет божественный мир безграничной любви с земным миром человеческих отношений и призывает относиться к каждому с добротой независимо от его веры, языка или происхождения. Эта мысль созвучна казахской пословице «Әкенің баласы болма, Адамның баласы бол». Любовь у Абая становится основой справедливого и открытого общества, в котором признаются достоинство и ценность каждого человека. С этим соотносятся и «Прекрасные имена Аллаха»: Ар-Рахман — «Всемилостивый», Ар-Рахим — «Милосердный», Аль-Латиф — «Благосклонный», Аль-Карим — «Щедрый», Аль-Вадуд — «Любящий», Аль-Валий — «Покровитель и Защитник», Аль-Мухйи — «Дарующий жизнь», Аль-Ваали — «Правитель», Аль-Барр — «Благодетельный». Эти качества не только описывают природу Аллаха, но и задают человеку нравственный ориентир.

Объяснить многообразие таких культурных и религиозных связей помогает понятие энциклопедии Умберто Эко. Под энциклопедией тут понимается вся совокупность накопленных человечеством знаний, текстов, образов и свидетельств. Любая фраза получает значение благодаря своим связям с другими элементами этой системы, поэтому интерпретация постоянно расширяется. Однако такая энциклопедия зависит от эпохи, культурной среды и знаний конкретного читателя. В этом смысле всё творчество Абая можно рассматривать как энциклопедию его мыслей и жизненного опыта. Уже в стихотворении, написанном в девятнадцать лет, он использует арабские слова и исламские символы:

Әлифдек ай йүзіңе ғибрат еттім,

Би, бәләи дәртіңа нисбәт еттім.

Ти, тілімнән шығарып түрлі әбиат,

Си, сәнаи мәдхия хүрмәт еттім.

Слово әліф обозначает начало, ай связана с символикой ислама, бәләи и дәртіңа передают беду и болезнь, әбиат — стихи и песни, сәнаи — красоту, мәдхия — славу, а хурмәт — уважение. Через эти знаки поэт говорит о сокровенном знании, переживании любви, поиске избавления от душевной боли, начале поэтического пути и восхвалении Творца. Но такое прочтение возможно только с учётом биографии Абая. Он вырос в семье с глубокими исламскими корнями и с ранних лет был знаком с общественной ответственностью и благотворительностью. Абай писал об отце как о справедливом и щедром человеке, к которому обращались несчастные и нуждающиеся. Қунанбай пресекал распри, собирал закят, кормил бедняков и построил в Мекке вакуфный дом для паломников, не жалея своего имущества на пути Бога». Учёба в медресе Ахмета Ризы также расширила кругозор Абая. Его наставник Камалетдин придерживался джадидского направления, сочетавшего изучение Корана с преподаванием наук и развитием критического мышления. Благодаря этому Абай познакомился с арабо-мусульманской культурой, восточной литературой, основами ислама и трудами Шигабутдина Марджани и Исмаила Гаспринского.

Возвращаясь к стихотворению «Алланың өзі де рас, сөзі де рас», исследователи выделяют учение о трёх видах любви, названных «Имани гүл» — цветком веры:

«Осы үш сүю болады имани гүл,

Иманның асылы үш деп сен тәхқиқ біл.

Ойлан дағы, үшеуін таратып бақ,

Басты байла жолына, малың түгіл.»

Эти виды любви образуют основу подлинной веры и обладают большей ценностью, чем имущество или даже сама жизнь. При этом любовь у Абая неотделима от справедливости: первая освещает и наполняет мир силой, а вторая поддерживает порядок и равновесие. Та же мысль выражена в стихотворении «Әсемпаз болма әрнеге»:

«Кайрат пен ақыл жол табар

Қашқанға да қуғанға.

Әділет, шапқат кімде бар,

Сол жарасар туғанға.

Бастапқы екеу соңғысыз,

Біте қалса қазаққа,

Алдың — жалын, артың — мұз,

Барар едің қай жаққа?»

По мысли Абая, сила и разум должны дополняться справедливостью и милосердием. Человек, который живёт без цели и пренебрегает этими качествами, оказывается между пламенем и холодом и не оставляет после себя ничего живого и плодотворного.

Истоки абаевского понимания любви авторы исследования связывают с восточной поэзией и суфизмом. Мухтар Ауэзов в романе «Путь Абая» пишет: «Иногда, начитавшись Бабура, Навои, Аллаяра и других подобных им авторов, он [Абай] и сам берёт бумагу и карандаш и начинает писать что-нибудь в их манере […] Мотивы «огня любви и возлюбленной» всё продолжают увлекать его за собой». В суфийской традиции «огонь любви» обозначал не только человеческое чувство, но и стремление чистой души к единению с Аллахом. Одной из основательниц этого духовного пути считается Рабия аль-Адавия, чьё учение позднее развивали Аль-Бистами, Аль-Халладж и Ибн Араби. В дальнейшем философия любви получила выражение в произведениях Фирдоуси, Низами, Руми и Хафиза, а также в истории Лейли и Меджнуна, где любовь к Лейли становится образом любви ко всей Вселенной. Ту же мысль раскрывает суфийский миф о птицах, которые погибли, когда закончились семена, поскольку не обладали стремлением бороться за жизнь. 

В тюркской культуре эта «наука сердца» прослеживается уже в «Кутадгу Билиг» Юсуфа Баласагуни. Герой произведения Огдурмыш, чьё имя означает «удовлетворённость», воплощает вежливость, щедрость, знания и доброту — качества, определяющие достойного человека. В XII веке суфийские идеи получили дальнейшее распространение благодаря Ходже Ахмету Яссауи и его «Дивани хикмет», соединившей исламское учение с духовным опытом тюркского мира. Глубокое почитание Яссауи выражено в поговорке «Мединеде – Мұхаммед, Түркістанда – Қожа Ахмет». О широком распространении его идей свидетельствуют и надписи с суфийскими символами, обнаруженные в подземном сооружении Шакпак-Ата в Мангистау. 

По мнению Бертельса, понимание подобной поэзии невозможно без знакомства с суфийскими идеями, поскольку её символы и мистические образы имеют особое значение внутри этой традиции. В конце XIX века произведения Абая ещё воспринимались в среде, где кочевой образ жизни, национальная культура и мировоззрение сохраняли относительную целостность. Поэтому представители движения «Алаш» могли использовать его просветительские идеи в философии, литературе, педагогике и борьбе за справедливость, стремясь приблизиться к идеалу «целостного человека». Позднее ситуация изменилась: произведения Абая исключались из образовательных программ, наследие Яссауи и суфийская поэзия запрещались, деятели «Алаша» подвергались репрессиям, а Каюм Мухамедханов получил двадцать пять лет заключения за диссертацию «Литературная школа Абая». Именно поэтому культурное наследие прошлого требует нового прочтения. Каждый текст связан с другими текстами, а каждое сообщение отвечает на предшествующие сообщения и само становится основой для последующих. 

Поэзия Абая продолжает восточную традицию «совершенного мусульманина» и «целостного человека». В её основе лежит мысль о том, что внутренние проблемы человека связаны с состоянием сердца, а целостность достигается через равновесие разума, силы и сострадания. Эту тему развивали Руми, Омар Хайям, Хафиз, Саади, Джами, Юсуф Баласагуни и Яссауи. Сам Абай говорит о своём обращении к разным сторонам человеческого знания в стихотворении «Сегіз аяқ»:

«Ғылымды іздеп,

Дүниені көздеп,

Екі жаққа үңілдім»

Под «Екі жаққа үңілдім» можно понимать Восток и Запад, поскольку Абай хорошо знал обе культурные традиции. В 27-і Қара сөз он обращается к беседе Сократа с Аристодемом, а в поэзии переводит Гёте, Пушкина, Лермонтова и Толстого. Особенно близок ему был Лермонтов: Абай перевёл более тридцати его стихотворений и через его перевод познакомил казахского читателя с «Ночной песнью странника» Гёте. Абая и Гёте объединяли интерес к любви и гуманизму, критика равнодушия и бездействия, а также опыт одиночества во время духовных поисков. 

Гёте, как и Абай, видел в любви силу, способную преображать человека и углублять восприятие поэзии. В «Западно-восточном диване» он пишет:

Призовем любовь сначала,

Чтоб любовью песнь дышала,

Чтобы сладостно звучала,

Слух и сердце восхищала.

Затем любовь сравнивается с величайшей книгой:

Книга книг — любовь, и в мире

Книги нет чудесней.

Наконец, обращаясь к историям Фархада и Ширин, Меджнуна и Лейли, Гёте воспевает любовь, свободную от расчёта:

Мука любви без любовных отрад,

Это Ширин и Ферхад.

В мир друг для друга пришли,

Это Меджнун и Лейли

Эти примеры показывают любовь как источник мудрости, внутреннего благородства и полной преданности. Сам Абай в своих духовных поисках обращался к великим поэтам Востока:

Фзули, Шәмси, Сәйхали,

Науаи, Сағди, Фирдауси,

Хожа Хафиз – бу һәммәси

Мәдәт бер я шағири фәрияд.

Поэты выступают здесь как символические «звёзды», у которых Абай просит вдохновения и поддержки. Особое место среди них занимает Хафиз, чья поэзия любви повлияла и на Гёте. Эта связь подчёркивает единство восточной и западной традиций. Хафиз и Омар Хайям изображают любовь как трудный путь, требующий жертвы: «Дорога любви такова, что нет ей конца и предела. Иного там выхода нет, чем душу исторгнуть из тела».

Руми также называл стихи духовными тайнами, сравнивал их с Ноевым ковчегом для людей, посвятивших сердца Аллаху, и утверждал, что они открывают сердце так же, как рассвет открывает глаза.

Философское понимание человека наиболее полно раскрывается в 38-і Қара сөз, первоначально называвшемся «Ғақлият-тасдиқат». Впоследствии произведение вошло в состав сорока пяти «Слов назидания». В нём Абай объясняет понятие «целостного человека», связанное с персидским словом жәуанмәрт: жәуан означает молодого человека, а мәрт — доброту и щедрость. Сходное значение имеет казахское слово жомарт. Понятие жәуанмәртлік включает сиддиқ — истину, кәрәм — щедрость и ғақыл — здравый смысл. Эти качества заложены в человеке, но требуют постоянного воспитания. Сам идеал имеет глубокие культурные корни. Конфуций связывал образ цзюнь-цзы со зрелостью, нравственностью и личностным развитием. В «Авесте» милосердие, добро и благотворительность рассматривались как основы праведной жизни. Легенды об Афрасиабе, сохранившиеся в «Диван луга ат-турк» Махмуда Кашгари, также внесли вклад в формирование этого идеала. Наконец, на Абая могла повлиять суфийская концепция «Аль-инсан аль-камиль» Ибн Араби, хотя поэт развивал её в соответствии с собственным мировоззрением.

Следующие строки стихотворения вновь соединяют религиозные понятия с вопросами культурной и нравственной ответственности:

Аманту оқымаған кісі бар ма?

Уәктубиһи дегенмен ісі бар ма?

[…]

Заман, шаруа, мінез күнде өзгерді,

Оларға кез-кезімен нәби келдед.

Қағида шариғаты өзгерсе де,

Тағриф Алла еш жерде өзгермеді.

[…]

Әһлі кітап бұл сөзді бекер демес.

Адам нәпсі, өзімшіл мінезбенен

Бос сөзбенен қастаспай, түзу келмес.

Арабские слова позволяют Абаю точнее передать смысл: аманту означает доверенное на хранение и безопасность, нәби — пророка, уәктубиһи — религиозные книги, а шариғат — правильный путь. В интерпретации исследователей эти слова указывают на ответственность человечества за сохранение вечных ценностей, языка, культуры и национальной принадлежности. Одновременно поэт противопоставляет содержательное слово пустой речи. Мир, привычки и общественные обстоятельства меняются, но нравственная основа религиозных учений остаётся постоянной. Поэтому настоящее преобразование начинается с борьбы человека против собственного эгоизма и бессодержательных слов.

Обоснованность такого прочтения авторы проверяют с помощью понятия абдукции Умберто Эко. Абдукция представляет собой выдвижение гипотезы, способной объяснить общий смысл произведения. Предполагаемый «тайный код» должен соответствовать тексту как целому: если толкование подходит к одной части, но противоречит другой, его необходимо отвергнуть. Такой принцип Эко связывает и с подходом Августина. Единственного окончательного объяснения текста может не существовать, но каждая интерпретация должна сохранять внутреннюю последовательность. В последних строках стихотворения Абай обращается к религиозным обязанностям:

Руза, намаз, зекет, хаж - талассыз іс,

Жақсы болсаң, жақсы тұт бәрін тегіс.

Бастапқы үшін бекітпей, соңғы төртті

Қылғанменен татымды бермес жеміс.

Речь идёт о руза, намаз, зекет и хаж — посте, молитве, милостыне и паломничестве. Поэт призывает соблюдать обязанности в их единстве, а не превращать хадж в формальную или туристическую поездку. По этой же причине он критикует медресе, где за внешней чистотой могут скрываться отсутствие веры, стремление к наживе, хвастовство и мирские страсти. Подлинная религиозность, по Абаю, требует знания, науки, искренности и внутреннего преобразования.

Сложность личности и поэзии Абая объясняется исторической средой, в которой он вырос. Остатки кочевой цивилизации, социальные конфликты и трагедия национально-освободительного восстания Кенесары Касымулы повлияли на его художественное мышление. Особенно тяжёлое впечатление произвели рассказы Кунанбая о судьбе отсечённой головы Кенесары, которую доставили в Омск и, согласно изложению исследования, превратили в серебряную пепельницу. Этот опыт стал частью исторической боли, определившей творческий путь поэта. Его стихи выполняли просветительскую и критическую функцию, а принцип «быть человеком» соединял разум, трудолюбие, справедливость, знание, любовь и верность. Вера у Абая становилась не только религиозным понятием, но и вопросом нравственности, чести и добрых дел, остающихся после смерти человека. Поэтому его критика не ограничивается одним народом. Как отмечает Абдуакап Кара, названные Абаем недостатки были знакомы разным тюркским мусульманским обществам, что позволяет рассматривать его не только как казахского поэта, но и как поэта всего тюркского мира.