Дунгане сформировались на территории современного Китая при участии мусульманских народов Центральной Азии и Ближнего Востока, а также многочисленного ханьского населения. В Китае их называют «хуэйцзу» — «народ хуэй», или «народ мусульман», тогда как этноним «дунгане» получил распространение преимущественно в Центральной Азии. Ислам с самого начала стал одним из главных факторов их этнического и культурного развития. Китайские исследователи относят окончательное формирование хуэйцзу как отдельного народа к XVI веку: к этому времени они перешли на китайский язык и стали носить китайские имена и фамилии. Поэтому некоторые учёные рассматривали дунган как близкое к китайцам по языку и внешности население, главным отличительным признаком которого стало исповедание ислама.

Новый этап в истории дунган начался в XIX веке, когда Китай охватили крестьянские восстания, вызванные политическим притеснением и ростом налогов. После их подавления часть дунган в 1877–1878 годах была вынуждена покинуть родину и переселиться в Центральную Азию. Дунганские общины появились на территориях современных Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана — в Алматы, Таразе и Кордайском районе, Бишкеке, Токмаке, Искре, Кен-Булуне и Ташкенте. Позднее дунганские сообщества сформировались также в России и Нью-Йорке. Переселение позволило народу сохранить свою религию, язык и традиции, но одновременно открыло его культуру для влияния новых соседей.

Дунганский язык относится к китайской группе сино-тибетской языковой семьи и основан преимущественно на ганьсуйском диалекте китайского языка. В Китае дунгане пользовались иероглифической письменностью, поэтому собственной национальной системы письма долгое время не имели. После переселения в Центральную Азию началась работа над отдельным алфавитом. В 1927 году в Ташкенте студенты Я. Шиваза, Ю. Яншансын, Х. Макеев и их соратники подготовили первый проект на основе арабской графики. В 1928 году они создали латинизированный вариант, официально утверждённый в 1932 году и использовавшийся до 1950-го. Затем была разработана письменность на основе кириллицы, которой дунгане пользуются и сегодня. Благодаря этим реформам возникла единая фонетическая система письма, позволившая создавать художественную литературу, научные труды, учебные материалы и сборники фольклора на дунганском языке.

Внешне дунганская культура сохранила немало китайских черт, заметных в языке, одежде, кухне и бытовых традициях. Однако её развитие на протяжении веков определялось нормами ислама. Из повседневной жизни постепенно исчезли элементы, противоречившие шариату: изображения мифологических существ и животных в убранстве домов, некоторые китайские архитектурные традиции, а также запрещённые виды мяса и продуктов. Ещё глубже преобразилась духовная культура. Почитание драконов, небесных, водных и огненных божеств уступило место вере в единого Бога. После переселения к китайскому и мусульманскому наследию добавилось влияние казахской, кыргызской и узбекской культур, благодаря чему традиции центральноазиатских дунган приобрели особый, смешанный характер.

Исследование основывалось на трудах казахских, российских и кыргызских лингвистов и этнографов, а также на полевых материалах, собранных в местах проживания дунган. Ученые записывали разговорную речь жителей села Жалпак-Тобе близ Тараза и сел Масанчи и Сортобе Кордайского района. Также источниками стали рукописи, сборники пословиц и поговорок, а также словари Имазова и Джунузовой, Бакирова и его соавторов. Все материалы систематизировали, распределили по группам и сопоставили между собой.

С помощью различных методов анализа ученые изучили, как представление о семье выражается в казахском и дунганском языках. Материалы рассматривались по трем направлениям: названия семьи и ее символов, пословицы и поговорки о семейных ценностях и устройстве семьи, а также лексика, отражающая отношения между родственниками. Результаты были сведены в таблицы, позволившие наглядно показать культурные сходства и отдельные различия между казахским и дунганским народами.

В дунганской культуре семья занимает одно из центральных мест среди духовных ценностей. Это отражено в многочисленных пословицах, устойчивых выражениях, обычаях и культурных наименованиях. В дунганском языке основным обозначением семьи служит слово «цзя». С ним связаны и другие понятия: «фонзы» — дом, «юаньзы» — двор, «цзяюань» и «цзятин» — династия, «кан» — деревянная лежанка, или топчан, и «гялор» — угол. В казахском языке семейное пространство передают слова «үй» — дом, «отбасы» — семья, «ошақ» — очаг и «босаға» — порог. Сопоставление этих слов показывает, что представления о семье у обоих народов тесно связаны с устройством жилища, хозяйственным укладом и образом совместной жизни.

Дунганское слово «фонзы» соответствует казахским словам «үй» и «баспана», то есть «дом» и «жилище». Буквально оно переводится как «квадрат», что связано с традициями дунганского домостроительства: дома возводили на квадратных участках, их углы ориентировали по четырём сторонам света. Со временем родственники строили отдельные дома по углам одного участка и продолжали жить в общем дворе. Другим общим семейным символом стал очаг: по-казахски — «ошақ», по-дунгански — «гуату». Он обозначал единство людей, которые питались из одного источника. В казахской культуре это представление выражено словами «бір ошақтан, бір кіндіктен түлеген» — «вышедшие из одного очага, рождённые от одной пуповины», а в дунганской — выражением «yiga guatushon jyo tefazy», то есть «варятся на одном очаге».

Особое место в дунганском доме занимает «кан» — деревянная лежанка площадью в среднем 8–10 квадратных метров и высотой около 50 сантиметров, установленная в углу комнаты. Этот предмет, представленный на рисунке 1, выполнял сразу несколько функций: на нём спали, во время еды ставили низкий столик, зимой под ним хранили консервированные и солёные овощи, а в холодное время на нём играли и проводили время дети. Поскольку с каном было связано практически всё детство человека, со временем его название стало символом семейного единства. В казахской культуре сходное значение имеет слово «ошаққасы» — место возле очага, которое также может обозначать дом и семью.

Рис. 1. Кан в национальной культуре дунган

Ещё одним важным дунганским понятием является «юаньзы» — двор. Оно обозначает не только пространство вокруг дома, но и сообщество людей, принадлежащих к одной семье или роду. После женитьбы сыновья обычно строили жильё в родительском дворе, поэтому несколько поколений продолжали жить на общей территории. Так архитектурная традиция придала слову «юаньзы» значение большой семьи. В казахской культуре близкую символическую роль играет «шаңырақ» — верхняя купольная часть юрты, соединяющая и удерживающая её боковые элементы. Шаңырақ, показанный на рисунке 2, является необходимой частью традиционного жилища «киіз үй», представленного на рисунке 3, и одновременно одним из наиболее священных символов дома и продолжения рода. 

Рис. 2. Шаңырақ в национальной культуре казахов

С этим понятием связано множество казахских выражений. «Қара шаңырақ» означает родовой дом, большую и благополучную семью; «шаңырақтас» — членов одной семьи, живущих под одной крышей; «бір шаңырақ астында» — принадлежность к одной семье. Выражения «шаңырақ құру» и «шаңырақ көтеру» означают вступить в брак, обзавестись домом и создать семью. «Шаңырақ көтерер» — подарок девушке при её переезде в дом мужа; «шаңырақтың құты болу» — приносить семье благополучие; «шаңырақ иесі болу» — быть главой семьи; «туған шаңырақ» — родной дом или место происхождения. Негативные события также передаются через этот образ: «қара шаңырақтың жоғалуы» означает прекращение семейной линии или рода, а «қара шаңырақтан қан шығу» — конфликт и раздор внутри семьи. Таким образом, дом, двор, очаг, кан и шаңырақ превратились в исторически сложившиеся символы семьи и закономерно получили широкое отражение в пословицах обоих народов.

Рис. 3. Казахское национальное жилище «киіз үй»

Семейные и родственные отношения занимают особое место в культуре казахов и дунган. Пословицы не только сохраняют накопленные народом знания, представления и нравственные ценности, но и регулируют отношения между людьми, напоминая им об общих обязанностях. В казахском языке слово «дом» (үй) нередко выступает синонимом семьи. Это отражено в поговорках: «Балалы үйдің ұрлығы жатпас», «Атасыз үй батасыз, анасыз үй панасыз», «Үйді қырық еркек толтыра алмайды, бір әйел толтырады». Дом здесь понимается как пространство, существование которого определяется детьми, родителями и хозяйкой.

В дунганской культуре похожую объединяющую роль играет «кон», или «кан», — традиционный деревянный топчан. Выражение «Yigga konny fidadi» — «вырасти на одном топчане» — означает принадлежать к одной семье и быть связанными общим детством. Сходный смысл имеет представление о людях, которые «росли в одной крови», жили в одном доме, вместе ели и трудились. С топчаном связаны и другие устойчивые выражения. «Don kon fi zhyo — bu cha (la) jan» — «лёжа посреди топчана, не рви войлок» — советует выбирать наиболее лёгкую и удобную сторону. «Jondo shonkor» — «приглашение на топчан» — означает предложение занять почётное место. Выражение «ma konkor — ma shonkar» в исследовании передаётся словами «если нет коротких волос, то нет и волос» и обозначает нужду в помощниках или бедность. Выражения «nya konny (hili chibo)» — «придавливать топчан» — и «тапшан куру» — «есть по ночам» — характеризуют ленивого, прожорливого и склонного потакать своим желаниям человека.

Понятие большой семьи в дунганском языке передаёт и выражение «yiğa yüanzyni zuadi» — «жить в одном дворе», близкое казахскому обороту «под одним шаныраком». Слово «yuanzi» буквально означает двор, однако оно может обозначать дом, семью и людей, связанных родством. Такое значение возникло благодаря оседлому земледельческому укладу дунган: после женитьбы сыновья старались не уезжать далеко от родителей и строили собственные дома в общем дворе. Поэтому «yiğa yüanzy jin» означает людей одного дома или одной семьи, а «yiga yuanzy zuadini» — жить в одном дворе, доме или семье. В казахской традиции отделившейся молодой семье строили «отау» — новое жилище. С созданием семьи связаны выражения «отау жабар» и «отау көтеру», а раннюю готовность человека отвечать за дом подчёркивает пословица «Он үште – отау иесі».

Большое значение в обеих культурах придавалось подготовке к браку. Дунганская пословица «Shchifur doli myn chiang, khan dyi yiga lo nyu chiang» переводится так: «Даже если невеста уже стоит перед воротами, за неё всё равно требуется отдать цену одной коровы». Ей соответствует казахское представление, выраженное словами «Қырық жеті қыздың қалыңы». Другая дунганская пословица — «Yatu shon shi sui mama shu linsui» — означает: «Когда девочке исполняется десять лет, мать начинает собирать для неё одежду». Близкая казахская поговорка гласит: «Алтыда жисаң — асады, жетіде жисаң — жетеді». В обоих случаях подчёркивается, что семья должна заранее готовиться к взрослению и замужеству дочери.

Одним из главных казахских символов семьи является «ошақ» — очаг в виде железного круга, на который устанавливался или подвешивался котёл. Слово «ошақсыз» обозначает бездомного человека или того, у кого нет семьи. «Ошақ құру» — значит основать семью, а «Ошаққа тас болу» — владеть хозяйством или выступать хранителем дома. Выражение «Ошақ бұтының қызығы» объединяет представления о семье, детстве, супружеской жизни и старости. С благополучием дома связаны пожелания «Ошақтың үш бұтына берсін» и «Ошақтың үш бұтынан тілеу». Выражение «Ошақтың үш бұтының пайдасы» относится к состоянию человека и его домашнего хозяйства.

В дунганском языке семью может символизировать и слово «ghalor» — внутренний угол дома. Поговорка «Jin ghalor, yin ghalor, bu de wadi chun ghalor» — «Золотой угол, серебряный угол не сравнятся с моим бедным уголком» — утверждает ценность собственного жилища, родного дома и близких людей. Исследователи рассматривают семью как наиболее надёжную среду для представителей обеих культур. При этом духовно-нравственные основы дунганской семейной жизни сформировались под влиянием исламской философии и опираются на предписания фарза и сунны. Одновременно в духовной культуре дунган также сохранилась китайская философская категория «ли». Первоначально она обозначала здравый смысл и нравственность, включая нормы обычая, этику, право и ритуал. Позднее это понятие стало охватывать человеческую мораль, эстетику и правила общения в обществе. Сочетание таких представлений с исламскими нормами нашло отражение в дунганских пословицах, многие из которых имеют почти полные смысловые соответствия в казахском языке.

Всего исследователи сопоставили семь таких пар. 

Таблица 1. Сходные пословицы о семье в казахском и дунганском языках

Эти примеры подтверждают, что языковая картина мира одновременно включает универсальные представления, общие для разных народов, и национальные особенности, сформированные культурой, религией, климатом, образом жизни и историческим опытом.

Образ «Lun» — дракона — в дунганской пословице восходит к доисламской китайской мифологии. В фольклоре сохранилось и выражение «Lun Khaleli» — «дракон спустился». Как отмечал историк и этнограф Савуров, в традиционных представлениях дунган «Lun» управлял водной стихией, что соответствует китайскому образу дракона как повелителя вод. После распространения ислама вера в это существо постепенно исчезла, однако его название сохранилось в пословицах, фразеологизмах и отдельных суевериях, встречавшихся ещё некоторое время после переселения дунган в Центральную Азию. До настоящего времени в национальных ремёслах также сохраняется традиция изображения животных, рыб и птиц.

С образом дракона первоначально был связан дунганский обряд «Chyoėu yü» — призывание дождя. Все члены семьи выходили на поле неподалёку от дома, просили о воде и выражали почтение «Lun». Со временем к обряду присоединялись представители одного рода, а затем и всего села или группы людей, занимавшихся общим ремеслом. По своему назначению «Chyoėu yü» близок казахскому обряду «тасаттық»: обе традиции отражают жизненную ценность воды и сопровождаются молитвами и жертвоприношениями. Первоначально дунгане приносили жертву дракону, прося его послать дождь. Под влиянием ислама внешняя форма обычая изменилась: обращение к «Lun» было заменено молитвой к Богу и чтением Корана, но основная цель обряда — коллективная просьба о дожде — сохранилась.

Устройство жилища у казахов и дунган отражало сходное представление о семье: повзрослевший сын должен был создать собственный дом, но при этом сохранить тесную связь с родителями. После свадьбы дунганские молодожёны переселялись в заранее построенное жилище из нескольких комнат. Оно называлось «Ga yuanzy» — «малый двор» — или «schin yuanzy» — «новый двор» и находилось на одной территории с домом отца. Хотя супруги жили отдельно, они продолжали есть за общим столом с родителями, вместе вели хозяйство и пользовались единым семейным бюджетом.

В казахской культуре молодожёнам также предоставляли отдельное жилище — киіз үй (рис. 4), установленное неподалёку от родительского дома. Женатый сын при этом продолжал помогать отцу по хозяйству. Главное различие заключалось в типе жилища, определяемом образом жизни каждого народа. Казахская юрта была приспособлена к кочевому скотоводству и частым переездам, тогда как дунгане, занимавшиеся оседлым земледелием, жили в постоянных глинобитных домах.

Рис. 4. Отдельный дом женатого сына, расположенный рядом с домом его родителей

Такая форма отделения молодой семьи помогала мужчине становиться самостоятельным, учиться вести хозяйство, решать семейные вопросы и выстраивать новые родственные связи. Одновременно близость к родительскому дому напоминала ему об обязанности уважать старших, помогать им и не терять связи со своим родом. Совместное проживание имело и практическое значение: и кочевое скотоводство казахов, и земледелие и овощеводство дунган требовали больших физических усилий, поэтому справляться с работой было проще силами большой семьи.

Родительский дом в обеих культурах обладал особым статусом. В казахском языке его называют «қара шаңырақ» или «үлкен отау» — «большой дом», а в дунганском — «lo yanzy», то есть «старый дом» или «дом старших». Жилище молодой семьи по-казахски называлось «кіші отау» — «младший дом», а по-дунгански — «ga yuanzy» или «ga yuanzyzy» — «малый двор», а также «schin yuanzy» или «shchin yanzy» — «новый двор». Дедушки и бабушки занимались воспитанием младшего поколения, передавая ему семейные правила, нравственные представления и жизненный опыт. И у казахов, и у дунган родительский, старший дом по традиции оставался младшему сыну, который принимал на себя заботу о пожилых родителях и сохранение семейного очага.

С начала XX века взаимодействие дунган с народами Центральной Азии заметно усилилось. В отдельных регионах оно приводило к полной ассимиляции: например, небольшие группы дунган Ферганской долины со временем растворились в узбекской среде. В советский период сближению способствовали коллективизация, отмена частной собственности на землю, переход кочевых народов к оседлости, развитие производства, массового образования и культуры. Эти процессы постепенно уменьшили различия между хозяйственным укладом казахов, кыргызов и оседлых земледельческих народов. 

Несмотря на различия, связанные с кочевым образом жизни казахов и оседлым земледельческим укладом дунган, семейные традиции обоих народов основаны на сходных ценностях: ведущей роли семьи, уважении к старшим, внутренней иерархии, взаимной помощи и сохранении обычаев предков. Важнейшим объединяющим фактором стал ислам, повлиявший на представления о чести, воспитании, семейных обязанностях и духовной преемственности. Эти ценности сохраняются в пословицах, обрядах, фразеологизмах и названиях предметов домашнего быта. 

Авторы пришли к выводу, что даже строение и расположение жилищ способны раскрывать глубокие представления народа о семье, родстве и социальной ответственности. Сопоставление казахского и дунганского языков показало: различия в материальной культуре не исключают близости духовных ценностей и семейного мировоззрения.