В исследовании рассматривается, как тюркские, прежде всего казахские, и монгольские элементы переплелись в географических названиях Казахстана. Ученые отмечают, что эта тема очень сложная, потому что для ее изучения нужно учитывать и историю, и язык, и культуру народов, населявших степи Евразии. 

Особое внимание уделяется периоду джунгарских войн, когда многие тюркские названия были заменены монгольскими формами. Например, вместо казахского названия «Сутколь» использовалось «Sayram nor», вместо «Тенгиз» — «Balkash nor», а вместо «Эмиль» — «Dorbiljin». Одновременно появлялись и совершенно новые названия, такие как Kuitun, Boghda или Narin-qol. При этом часть старых местных названий все же сохранялась, хотя иногда в измененном виде: например, Turfan записывался как Turman. После падения Джунгарского ханства в XVIII веке многие географические названия снова стали возвращаться к казахским формам. Так, «Chaghan Usu» снова превратилось в «Аксу», а «Alaq Tughul Nor» — в «Алаколь». Некоторые монгольские названия, однако, сохранились и используются до сих пор, например Boralday или Turgen. Также происходила замена отдельных монгольских географических терминов казахскими словами: вместо «ula» начали употреблять «tau» («гора»), вместо «usu» — «su» («вода»), а вместо «noor» — «kol» («озеро»). К концу XVIII века на европейских картах названия казахской степи снова стали приобретать тюркский характер.

Исследователи считают, что топонимы помогают понять, как люди прошлого воспринимали окружающий мир. Через географические названия можно восстановить исторические события, миграции народов и даже последствия войн. Именно поэтому изучение тюркско-монгольских топонимов помогает определить, когда монгольские элементы появились на территории Казахстана и с какими событиями это было связано.

В последние годы ученые начали по-новому рассматривать происхождение монгольских элементов в казахской топонимии. Некоторые исследователи изучают, были ли такие слова сразу географическими названиями или сначала вошли в казахский язык как обычные слова, а уже потом стали топонимами. 

Разные ученые по-разному делят историю контактов тюркских и монгольских языков. Одни считают, что общие слова существовали еще в древнетюркский период, задолго до монгольских завоеваний. Другие связывают активное проникновение монгольских слов с походами Чингисхана в XIII веке. Еще один важный этап относится к XVII–XVIII векам, когда казахи, кыргызы, алтайцы и другие народы тесно контактировали с джунгарами. При этом влияние монгольского языка было неодинаковым: в казахском или алтайском языках оно заметно сильнее, чем, например, в турецком или азербайджанском.

В исследовании авторы предлагают предварительную типологию топонимов Казахстана, то есть географических названий, в которых смешались казахские, тюркские и монгольские языковые элементы. Они выделяют пять основных типов таких гибридных названий: 

1) казахское слово + монгольское слово, 

2) монгольское слово + казахское слово, 

3) монгольская основа с казахскими суффиксами, 

4) названия, построенные на противопоставлении двух частей,

5) смешанные тюркско-монгольские комбинации. 

Авторы подчеркивают, что эта классификация пока не окончательная, потому что происхождение некоторых названий до сих пор вызывает споры, и в будущем могут быть найдены новые типы.

Первый раздел посвящен казахско-монгольским сложным образованиям, где первая часть названия казахская, а вторая — монгольская. Такие топонимы появились из-за длительных контактов казахов и монголов и показывают, как языки влияли друг на друга. Например, название Qyzylaray состоит из казахского слова qyzyl — «красный» и монгольского oroy — «вершина, пик». Получается значение «Красная вершина». Со временем монгольское слово изменилось под влиянием казахского произношения, поэтому современная форма стала звучать как Qyzylaray. В эту же группу входят названия Qyzylsayr, Aqsumbe, Aqtolagay, Koksengir и Saryqat, где казахские слова, обозначающие цвета или природные признаки, соединяются с монгольскими географическими терминами. 

Второй раздел рассматривает монгольско-казахские сложные образования. Здесь уже первая часть названия монгольская, а вторая — казахская. Такие топонимы показывают, как казахи со временем адаптировали и переосмысливали старые монгольские названия. Один из примеров — Shagantogai. Первая часть shagan происходит от монгольского tsagaan — «белый», а казахское togai означает «роща» или «лес у реки». Поэтому название можно перевести как «Белая роща». Исследователи связывают это с природой местности: по берегам реки растут тополя, а летом появляется много белого пуха. В эту группу также входят названия Naryntau, Shataibel и Burkantau, где монгольские слова соединяются с казахскими географическими терминами вроде tau («гора») или bel («перевал, хребет»). 

Третий раздел посвящен топонимам, где монгольская основа соединяется с казахским словообразовательным суффиксом. Это значит, что корень слова пришел из монгольского языка, а казахский язык добавил к нему свой суффикс для образования нового названия. Часто используются суффиксы -ty, -li, -dy, которые означают «имеющий что-либо» или «богатый чем-либо». Например, гидроним Qalguty, вероятно, образован от монгольского слова galuu — «гусь» и казахского суффикса -ty. В итоге название можно понять как «река, где много гусей» или «река с гусями». Исследователи считают, что такие названия отражают особенности природы местности. В эту же группу входят Ulasty, Arganaty и Qargaly. Эти примеры показывают, как казахский язык перерабатывал и приспосабливал монгольские слова под свои правила словообразования.

Четвертый раздел описывает названия, построенные на противопоставлении двух частей: большой — маленький, белый — черный, старый — новый и так далее. Такие пары помогают различать похожие географические объекты. Например, Ulken Qonqay и Bala Qonqay переводятся как «Большой Конкай» и «Малый Конкай». Слова ulken («большой») и bala («маленький, молодой») являются казахскими, а Qonqay имеет монгольское происхождение и, вероятно, означает «стоящий отдельно». Таким образом, названия помогали людям отличать более крупную гору от меньшей. Другой пример — Aq Qalguty и Qara Qalguty. Здесь aq означает «белый», а qara — «черный» или «темный». Эти названия появились для различения рек по цвету и прозрачности воды: одна река была мутной из-за белой глины, а другая — более прозрачной. Авторы подчеркивают, что такие противопоставления могли меняться со временем, потому что природные условия тоже изменялись.

Пятый раздел посвящен смешанным топонимам, где соединяются монгольские и тюркско-монгольские элементы. Особенность таких названий в том, что их части трудно отнести только к одному языку, потому что похожие слова существовали и у тюркских, и у монгольских народов. Примером является гидроним Bayankol. Первая часть bayan обычно переводится как «богатый» или «обильный» и считается монгольской. Вторая часть kol означает «озеро», «вода» или «водоем» и встречается как в тюркских, так и в монгольских языках. Поэтому название можно понять как «богатая река» или «обильный водоем». Исследователи также связывают слово bayan с древними религиозными представлениями тюркских и монгольских народов, где оно могло быть связано с образом богини-матери Умай. В эту группу также входит название Kokdaba. Такие топонимы особенно важны, потому что показывают тесное переплетение культур и языков народов Центральной Азии на протяжении многих веков.

В ходе исследования авторы пришли к выводу, что гибридные топонимы Казахстана являются важным отражением многовековых связей между тюркскими и монгольскими народами. Анализ показал, что названия рек, озёр, гор и других географических объектов нередко объединяют элементы двух языков, что связано с длительными историческими, культурными и языковыми контактами на территории Центральной Азии. Учёные установили, что такие названия формировались разными способами: монгольские слова адаптировались к нормам казахского языка, к монгольским основам добавлялись казахские компоненты и суффиксы, а также создавались сложные сочетания с противопоставлением значений. Всё это свидетельствует о тесном взаимодействии двух языков и их взаимном влиянии.

Авторы отмечают, что казахский и монгольский языки оказали сопоставимое влияние на формирование гибридных топонимов. Казахский язык либо приспосабливал монгольские названия к своим нормам произношения и словообразования, либо сохранял их почти без изменений. По мнению исследователей, дальнейшее изучение подобных топонимов позволит глубже понять исторические и культурные связи народов, а также расширит знания в области топонимики, исторической географии и социолингвистики. Кроме того, создание специальных корпусов географических названий поможет проводить более точные и масштабные исследования топонимической системы Казахстана и её связи с другими языками и культурами.