В октябре 1953 года московский корреспондент New York Times Харрисон Солсбери завершил большую поездку по Центральной Азии и опубликовал развернутый репортаж, в котором попытался оценить реальные темпы развития региона в послевоенный период. Его наблюдения представляли особый интерес, поскольку он уже посещал этот регион в 1944 году, в самом конце Второй мировой войны, и мог сравнить ожидания того времени с фактическими результатами спустя почти десятилетие.

Солсбери проделал путь около шести тысяч миль, перемещаясь на самолетах, автобусах и автомобилях от одного края Центральной Азии до другого. Он посетил территории, которые прежде были закрыты для иностранных корреспондентов, включая Таджикистан и Киргизию. В ходе поездки он видел резкие контрасты: с одной стороны - древние сельские поселения, где образ жизни, по его словам, почти не изменился со времен монгольских нашествий, с другой - современные города с широкими улицами, промышленными предприятиями и культурными учреждениями, которые, как он отмечал, могли бы украсить любую страну.

Сравнивая свое путешествие с визитом 1944 года, корреспондент подчеркивал различие условий. В годы войны он путешествовал в составе официальной делегации, сопровождаемой высокопоставленными советскими чиновниками, и перед ним открывали двери лучших заводов, колхозов и культурных объектов. Тогда ему демонстрировали образцовые предприятия - например, авиационный завод в Ташкенте, производивший самолеты типа Douglas DC-3, крупные химические предприятия, текстильные комбинаты и киностудии Алма-Аты. Девиз той поездки, как он вспоминал, был своего рода символическим: «Сезам, откройся».

В 1953 году ситуация оказалась иной. Теперь Солсбери путешествовал как обычный пассажир, стоял в очередях за билетами вместе с русскими и казахами, пользовался услугами таксистов, а не официальных гидов. Это позволило ему, по его мнению, увидеть более повседневную сторону жизни региона. Хотя он уделил меньше внимания специально подготовленным промышленным и сельскохозяйственным объектам, возможности для наблюдений стали значительно шире.

В ходе поездки он вновь подробно посетил Алма-Ату, мельком увидел Караганду и Актюбинск, изучил сельские районы Казахстана, Киргизии и Узбекистана, побывал в столицах союзных республик - Фрунзе и Сталинабаде, неоднократно возвращался в Ташкент, а также посетил Самарканд, Бухару и Фергану. Он отмечал, что маршрут позволил ему увидеть как «почти полностью советские» города, сформированные уже в эпоху индустриализации, так и древние центры цивилизации, где прошлое ощущалось буквально на каждом шагу.

Перевод подписи к изображению: 

"Зафиксировано наращивание потенциала Советской Азии; промышленность и сельское хозяйство в местах, обозначенных символами, продвигались вперед, но не такими темпами, на которые рассчитывали власти”

Главный экономический вывод Солсбери состоял в том, что изменения в Центральной Азии после войны в целом соответствовали приоритетам советского планирования. Власти сосредоточили усилия на восстановлении промышленности и дальнейшем развитии тяжелой индустрии. Именно поэтому наиболее быстрые темпы роста наблюдались в Казахстане - регионе, который он характеризовал прежде всего как территорию огромных минеральных ресурсов и промышленного потенциала. Он напоминал, что площадь Казахстана сопоставима с третью территории Соединенных Штатов, и именно здесь были сосредоточены крупнейшие инфраструктурные проекты послевоенного периода, включая завершение Южно-Сибирской железной дороги.

Особое внимание корреспондент уделял развитию Караганды как угольно-металлургического центра. Он также отмечал рост второстепенных индустриальных городов, таких как Уральск и Актюбинск, изменения в которых можно было заметить даже с борта самолета. Параллельно реализовывались масштабные гидроэнергетические проекты: например, плотина в Усть-Каменогорске на Иртыше была введена в эксплуатацию летом 1952 года, а строительство других объектов в регионе продолжалось.

Однако к югу от Казахстана, в Узбекистане, Киргизии и Таджикистане, экономическая картина выглядела иначе. Несмотря на наличие собственных природных ресурсов - угля, меди и редких минералов - эти республики оставались преимущественно сельскохозяйственными. Их развитие было тесно связано с орошаемым земледелием и выращиванием хлопка. Солсбери отмечал, что площадь орошаемых земель значительно увеличилась по сравнению с 1944 годом, но при этом система временных каналов часто страдала от организационных проблем и невыполнения планов. В центральноазиатской прессе, по его словам, можно было встретить жалобы на неэффективность ирригационных мероприятий.

Он также упоминал проект Великого Туркменского канала — масштабную инициативу, которая в начале 1950-х годов уже не пользовалась прежним вниманием. Местные жители рассказывали ему, что правительство предпочло сосредоточиться на расширении более компактных оросительных систем, связанных с Амударьей, и на увеличении производства хлопка.

В социальной сфере корреспондент отмечал заметный прогресс. Центральная Азия, по его наблюдениям, опережала многие соседние страны - прежде всего Иран и Афганистан - по уровню развития здравоохранения, образования, санитарии и индустриализации сельского хозяйства. В то же время жилищные условия сельского населения оставались сравнительно скромными, и различия между крестьянами по разные стороны границ региона были не столь разительными.

Одним из наиболее интересных аспектов, на которые обратил внимание Солсбери, стали межэтнические отношения. В каждой союзной республике численно преобладало титульное население, однако в крупных городах русские и украинцы часто составляли значительную долю жителей, иногда даже превосходя местные национальности. В сельской местности ситуация была обратной - доля коренного населения могла достигать 90-95 процентов. В отдельных случаях наблюдались сложные этнические сочетания: например, в Таджикистане узбекское меньшинство по численности было сопоставимо с русским, а газеты выходили сразу на трех языках.

При этом корреспондент предостерегал от упрощенных выводов о полной русификации региона. Русский язык преподавался в школах, но в деревнях можно было встретить множество людей, не владевших им. Торговля на базарах велась на местных языках. Он также подчеркивал, что русские специалисты активно участвовали в развитии национальных культур - в частности, в создании современной таджикской литературы и театра.

Отдельно Солсбери упоминал о малочисленности еврейского населения в большинстве городов региона, за исключением Бухары, где существовала древняя община. Тем не менее некоторые евреи, переселившиеся с Украины, были заметны среди жителей Ташкента и Сталинабада.

В целом итог его поездки был сдержанным. Центральная Азия, по его мнению, за девять лет достигла значительных успехов в индустриализации и модернизации, но эти изменения не оказались столь стремительными и радикальными, как ожидалось в конце войны. Основной акцент советской политики по-прежнему делался на тяжелую промышленность и восстановление экономики, тогда как улучшение повседневного уровня жизни населения происходило медленнее. Тем не менее регион уверенно двигался в сторону более глубокой интеграции в индустриальную систему СССР и постепенно менял свой исторический облик.