История Джона Нобля

Джон Х. Нобл был уроженцем Детройта. В мае 1945 года он вместе с другими американцами оказался в советской зоне оккупации после разгрома Германии. 28 июня 1945 года советские солдаты МВД захватили Нобля и поместили в тюрьму, где несколько суток держали его в одиночной камере в полном голоде и холоде, не предъявляя никаких обвинений.

После нескольких месяцев заключения Нобля перевезли дальше - сначала в лагерь под Москвой, а потом в Воркуту, северный город с угольными шахтами. Здесь он попал в один из лагерей ГУЛага («лагерь № 3»). Джон Нобл был единственным американцем среди многих тысяч заключенных. Условия в лагере были крайне тяжелыми: холодные бараки, скудный паек и бесчеловечные порядки.

В лагере №3 Нобл помнил имена товарищей по несчастью - среди них был бывший советский дипломат Гуревич, немцы, жители Польши и других стран, арестованные за «политические преступления». Несмотря на все испытания, Нобл выстоял. Позднее – во время беспорядков в Воркуте - он вспоминал, что во время лагерных волнений власти особенно интересовались тем, что ему известно о карагандинских лагерях. Эти волнения были частью более масштабных событий - воркутинской забастовки заключенных, в которой заметную роль сыграли узники, этапированные из Карлага. По воспоминаниям Нобля, именно прибытие группы «карагандинцев» стало непосредственным поводом для массового протеста. В июле 1953 года они отказались спускаться в шахту без выдачи рабочей одежды, и их примеру быстро последовали другие заключенные: тысячи людей сложили инструменты и прекратили работу.

Тридцать человек из числа зачинщиков были немедленно заключены в лагерную тюрьму, что лишь усилило напряжение. Около двух тысяч заключенных во главе со стачечным комитетом потребовали их освобождения и направились к тюремному корпусу. Когда карагандинские узники сумели обезвредить охрану и выбежать во двор, войска открыли огонь по толпе. После этого протест перерос в полноценное восстание: заключенные фактически взяли лагерь под контроль, изгнали администрацию и полностью остановили добычу угля.

Однако уже в первые дни забастовки стало ясно, что власти готовы применить силу. Вокруг лагеря были вырыты траншеи, установлены пулеметы и минометы. Руководство МВД попыталось пойти на уступки: заключенным пообещали увеличить зарплату, снять решетки с окон, разрешить переписку с родственниками и смягчить лагерный режим. Тем не менее бастующие не спешили возвращаться к работе.

В конце июля в Воркуту прибыл представитель Москвы - генерал Сергей Масленников, заместитель министра внутренних дел СССР. Перед несколькими тысячами заключенных он выслушал их требования и предупреждал, что выступления оскорбляют советскую власть. Заключенные, среди которых были бывшие офицеры, ученые и преподаватели, открыто говорили о жестокости лагерной системы и сравнивали свое положение с рабством.

Решающий перелом произошел 1 августа 1953 года. Сначала войска заставили вернуться к работе узников одного из лагерей, угрожая расстрелом. Затем вооруженные подразделения прибыли к шахте № 29, где около 2,5 тысячи заключенных отказались подчиниться приказу. После последнего предупреждения солдаты открыли огонь по безоружной толпе. Стрельба продолжалась несколько минут: более ста человек погибли на месте, сотни получили ранения. Оставшихся в живых заставили выйти из лагеря, переступая через тела погибших товарищей. На следующий день работа на шахтах возобновилась - восстание было подавлено.

Репрессии последовали незамедлительно. Тысячи участников забастовки арестовали и отправили в другие лагеря, многие получили дополнительные сроки. По свидетельствам очевидцев, около трехсот человек, включая членов стачечных комитетов, были казнены. Судьба лидеров восстания, в том числе Гуревича, осталась неизвестной.

Спустя несколько месяцев после этих событий Джон Нобл неожиданно получил приказ отправиться в Москву. В столице его вместе с несколькими иностранными заключенными перевели в тюрьму, а затем начали готовить к освобождению.

2 января 1955 года Нобл сообщили, что он возвращается домой. В Москве к нему относились уже не как к узнику, а как к важному иностранцу: обеспечили сопровождение и необходимые документы. На следующий день он сел на «Голубой экспресс», следовавший через Восточный Берлин, и вскоре оказался на родине - после почти десяти лет, проведенных в советских тюрьмах и лагерях.

Карагандинские лагеря

В середине XX века Караганда и ее окрестности стали одним из крупнейших центров сталинского ГУЛага. В 1931 году здесь был основан Карагандинский ИТЛ – сеть исправительно-трудовых лагерей при угольных шахтах и совхозах. Заключенные Карлага строили угольные шахты и фабрики Центрального Казахстана. Сам лагерь напоминал «государство в государстве» со своими тюрьмами и войсками, что впоследствии отмечали очевидцы.

С 1940-х по 1950-е годы в лагеря Караганды попадали люди самых разных национальностей - вплоть до женщин и детей - за «политические преступления» или как военнопленные. По секретным данным, уже к 1950-м годам Караганду называли одним из главных «рабских районов» СССР. Газеты писали, что специальные комиссии ООН должны посетить «карагандинские угольные копи» и опросить бывших узников. Например, сообщалось, что в женском лагере Караганды № 99/2 содержались семьи польских евреев.

В 1963 году в газете «Казахстанская правда» появился материал от бывшего узника под заголовком «Мы остались людьми», где утверждалось, что условия в лагерях порой были гуманнее, чем о них написано в книгах. При этом архивные данные говорят о масштабах жестокости: к середине 1949 года одновременно в лагерях Карлага содержалось около 65 тысяч заключенных, а всего за годы существования через них прошли более миллиона человек и сотни тысяч погибли.

Все эти факты помогают понять контекст истории Джона Нобля. Многие «карагандинцы», участвовавшие в воркутинском бунте 1954 года, были ранее осуждены в лагерях Карлага. Нобл писал, что после этого из Москвы пришел приказ найти тех, кто знает о Караганде, и вскоре его самого - как «особо ценного свидетеля» - доставили в Москву. После возвращения он дал несколько интервью западной прессе, в которых рассказывал о пережитом и упоминал, что усилия американского правительства помогли добиться его освобождения.