Джонатан Норт Вашингтон отмечает, что казахский и киргизский языки (относящиеся к тюркской семье) содержат множество слов, взятых из монгольских языков. Исторически тюркоязычные и монголоязычные народы Центральной Азии тесно общались на протяжении веков. Однако конкретные детали этих контактов, такие как время и условия заимствований, до сих пор изучены не полностью. Автор ставит цель восполнить эти пробелы с помощью лингвистического анализа. Он проводит обзор предыдущих исследований и существующих гипотез о монгольских заимствованиях в тюркских языках региона. Одни ученые считали, что большинство таких слов попало в казахский и киргизский во времена Монгольской империи. Другие обращали внимание на отдельные тематические группы (например, только на термины родства или названия предметов быта). Вашингтон же решил подойти всесторонне: он собрал максимально возможный перечень слов монгольского происхождения, присутствующих в современном казахском и киргизском языках. При этом он тщательно отбирал только настоящие монгольские заимствования. Например, если одинаковое слово есть и в монгольском, и в тюркском языках просто благодаря древнему родству языков, или если, наоборот, тюркское слово проникло в монгольский, такие случаи не включались в анализ. 

Монгольские слова в культуре и быту казахов и кыргызов

Одним из важных результатов исследования стало понимание того, насколько разнообразные области жизни затронули монгольские заимствования. Монгольские слова в казахском и киргизском встречаются не только в политических или военных терминах (что было бы ожидаемо из истории Монгольской империи), но и в самых обыденных сферах. Это говорит о широком культурном влиянии. Например, значительная часть лексики, связанной с соколиной охотой, оказалась монгольского происхождения. В киргизском и казахском языках как минимум три названия различных хищных птиц (ловчих соколов и ястребов) были заимствованы из монгольского. Кроме того, специальное снаряжение для охоты с ловчими птицами, такое как томого – кожаный колпачок на голову соколу, тоже имеет монгольские корни. 

Монголы оставили заметный след и в коневодстве. В казахском и киргизском языках обнаруживается множество монгольских слов, обозначающих породы и возраст скота, масти лошадей и конскую упряжь. Например, киргизское слово «ноқто» (казахское «ноқта») - так называют недоуздок (ремень для привязывания лошади) - напрямую взято из монгольского языка. Седельная принадлежность «тоқум» (киргизское слово для подстилки под седло) также пришла из монгольского. Помимо этого, слова для обозначения мастей лошадей (к примеру, күрөң – «бурый, гнедой» по-киргизски) и разных возрастов молодняка (например, құнан – «двухлетний жеребец» по-казахски) имеют монгольское происхождение.

Монгольские заимствования проникли и в сферу домашнего быта и ремесел. В киргизском языке целый ряд терминов, связанных с традиционными видами рукоделия и хозяйства, оказались монгольскими. Например, шырдак – так называется расписной войлочный ковер у киргизов, и само это слово пришло из монгольского языка. Другой пример - слово «шибеге», киргизское название шила (инструмента для прокалывания кожи или войлока), которое также оказалось монгольским заимствованием. Подобные термины, связанные с рукоделием (шитьем, ткачеством, изготовлением войлока), в традиционной культуре относились к женской сфере. Вашингтон подчеркивает, что появление этих слов намекает на то, что монголоязычные женщины входили в состав казахских и киргизских семей и привносили свою лексику в быт. Иными словами, некоторые монгольские слова могли проникнуть в тюркскую среду через смешанные браки, когда монгольские жены становились частью семей и обучали детей своим навыкам, передавая при этом и слова.

Не менее показательно влияние монгольского языка в области семьи и родственных отношений. Например, в киргизском языке случилось даже так, что базовое слово для обозначения родов человека оказалось монгольским. Изначально в киргизском глагол «туу» значил «родить, рождаться», но теперь для человеческого рождения киргизы употребляют глагол «төрө», позаимствованный из монгольского. Старый тюркский корень туу сохранился лишь в выражениях типа «туулган күн» - «день рождения», а также теперь употребляется преимущественно по отношению к животным. Даже слово «үй-бүлө» (кирг. үй-бүлө, «семья») в киргизском состоит из тюркского слова үй («дом») и части бүлө, которая совпадает с монгольским бүл («семья, род»). Это свидетельствует о очень тесном культурном контакте между народами: монгольские племена не просто воевали или торговали с предками казахов и кыргызов, но и жили рядом, делясь повседневными навыками и традициями.

Звуковые подсказки о времени и источнике заимствований

Чтобы выяснить, когда и откуда пришли монгольские слова, Вашингтон проанализировал их звуковые особенности - то есть, как они произносятся в казахском и киргизском. Оказалось, что большинство заимствований проникло в эти языки из так называемого среднемонгольского языка. Среднемонгольским принято называть монгольский язык эпохи Средневековья (примерно XIII-XIV века, время Монгольской империи). Вывод о «возрасте» слов основан на том, что некоторые характерные звуковые изменения, которые произошли в монгольских языках на более поздних этапах, не отразились в казахских и киргизских заимствованных словах. Проще говоря, если в монгольском языке спустя века какой-нибудь звук в слове изменился, а в казахском это слово сохранилось в старой форме, значит, казахи и киргизы познакомились с ним еще до того, как произошла эта перемена звука в монгольском. Вашингтон приводит множество таких тонких фонетических наблюдений. С их помощью он заключает, что львиная доля монгольских слов проникла в казахский и киргизский достаточно рано - по-видимому, во времена Монгольской империи или вскоре после нее. Также сравнение звучания позволило установить, от какого диалекта или варианта монгольского языка произошли эти заимствования. Выяснилось, что большая часть слов пришла именно из монгольского языка эпохи Средних веков, а не из современных монгольских языков. Лишь несколько заимствований могли появиться позднее, возможно уже в эпоху Джунгарского ханства (XVII-XVIII века), когда ойратские племена тоже контактировали с казахами и киргизами.

Интересно, что заимствованные монгольские слова не всегда полностью «вписались» в звукоряд казахского и киргизского языков. Обычно, когда слово переходит из одного языка в другой, его звучание приспосабливают под привычные звуки нового языка. Однако в случае монгольских заимствований ряд слов сохранил непривычные для тюркской речи сочетания звуков или интонации. 

Произнося такие слова, казахи и киргизы, по сути, расширили фонетические возможности своего языка - появились новые сочетания и звуковые модели, которых раньше почти не встречалось. Например, в некоторых монгольских словах были звуки, редкие для тюркских языков, но они тем не менее закрепились. В итоге сами казахский и киргизский языки немного изменились под влиянием этих заимствований. Отчасти поэтому сегодня фонетический облик казахского и киргизского отличается от других родственных языков – монгольский «акцент» оставил свой след. 

Кроме того, сравнение казахских и киргизских вариантов одних и тех же монгольских слов помогло обнаружить различия в истории звуков двух языков. Например, со временем в казахском языке некоторые шипящие звуки слились с другими, тогда как в киргизском они по-прежнему различаются. Если какое-то монгольское слово содержит такой звук, в киргизском оно звучит ближе к исходному монгольскому, а в казахском может быть чуть упрощено. Это тоже служит хронологической подсказкой: вероятно, слово было заимствовано до звуковых изменений в казахском, раз киргизский вариант сохранил более старое звучание. 

Грамматика и масштаб монгольского влияния

Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, какие элементы языка способны переходить из монгольского в тюркский при контакте. Как правило, языки легче всего перенимают друг у друга названия предметов, явлений, новых понятий, т.е. лексические слова (существительные, прилагательные и т. д.). Гораздо реже заимствуются служебные слова (например, союзы, предлоги) и практически никогда - грамматические окончания (суффиксы, изменения формы слов). Однако в киргизском и казахском языках нашли отражение даже такие случаи, что свидетельствует о чрезвычайно сильном влиянии монгольского. Исследование Вашингтона выявило, что в киргизском языке присутствуют некоторые монгольские служебные слова. Одно из наиболее известных – это «үчүн/үшін», что означает «для, ради». Это слово употребляется как послелог (аналог предлога) в киргизском и казахском. Оно заимствовано из монгольского языка, где имело похожую форму и значение. Появление такого служебного элемента - редкий случай, который говорит о том, что носители монгольского языка когда-то долго жили бок о бок с предками современных казахов и кыргызов, раз даже подобные мелкие слова проникли в речь.

Еще удивительнее, что некоторые части грамматики тоже могли быть взяты из монгольского. Вашингтон указывает, что киргизский язык, по всей видимости, позаимствовал даже кое-что из монгольских окончаний для образования слов или форм. В лингвистике это крайне редкое явление – обычно грамматические правила и суффиксы не переходят из языка в язык, если только носители не становятся полностью двуязычными. Такой факт подразумевает, что в истории киргизского языка был период очень плотного сосуществования с монголоязычным населением. Казахский язык тоже впитал отдельные элементы словообразования из монгольского, хотя и в меньшей степени. Кроме того, помимо существительных, в казахском и киргизском есть заимствованные глаголы и прилагательные. Например, уже упомянутый глагол «төрө» - это монгольский глагол, ставший частью киргизского языка и вытеснивший тюркский эквивалент в значении рождения человека. Наличие заимствованных глаголов - признак того, что люди перенимали не только названия новых предметов, но и чужие действия и понятия. Другой пример – слово «көкүл», означающее «челка, хохолок (у лошади)», которое тоже пришло из монгольского языка. Это слово описывает явление из жизни скотоводов и подчеркивает глубину влияния монгольской терминологии. 

Вашингтон особо отмечает и общее количество заимствований. Если собрать все выявленные им монгольские слова, их окажется очень много – значительно больше, чем, например, в татарском (волжско-тюркском) языке, хотя и меньше, чем в тувинском (южно-сибирском). Это еще одно подтверждение того, что контакты предков казахов и кыргызов с монголами были интенсивными и глубокими.

По мнению Вашингтона, монгольские заимствования выступают своеобразными «живыми ископаемыми», хранящими свидетельства давних контактов. Из работы видно, что между монголами и предками современных казахов и кыргызов существовали очень тесные связи и обмены. Вашингтон приходит к выводу, что была одна эпоха особенно сильного монгольского влияния, после которой существенных заимствований уже не наблюдается. Иными словами, монгольские слова, которые мы находим сегодня, в большинстве своем проникли в казахский и киргизский языки довольно давно и укоренились. В более поздние века, несмотря на то что контакты продолжались (например, войны и союзы казахов с ойратами-джунгарами в XVII–XVIII вв.), язык уже не обогащался новыми монгольскими элементами в заметном количестве. Скорее всего, после периода монгольского господства наступил период тюркского превосходства, когда бывшие монгольские общины постепенно перешли на язык казахов и кыргызов и ассимилировались. Монголоязычные группы влились в местное общество, вступая в браки с тюркоязычными семьями, и со временем оставили свой родной монгольский язык, хотя многие их слова остались в речи потомков.