Имя Жылкышы Актайулы чаще всего упоминается в связи с его деятельностью как бия и мудрого посредника в общественных делах. Однако его наследие как кюйши и сыбызгышы также весьма значимо. В устных преданиях говорится, что сыбызгы Жылкышы бия обладал особой силой: его звучание могло собрать табун, объединить людей, облегчить душевную боль и превратить горе в кюй. Эти сведения показывают, что он был не только исторической личностью, но и одним из крупных представителей традиции сыбызгышы Алтай-Кобдинского региона.

Жылкышы Актайулы родился в 1826 году на территории нынешнего Бурчунского уезда Алтайского округа КНР. В 1889 году он скончался в сомоне Цэнгэл Баян-Улгийского аймака Монголии и был похоронен там же.

Жылкышы би Актайулы внес особый вклад в переселение и окончательное обоснование значительной группы казахов на территории Монголии во второй половине XIX века. В свое время он был известным политическим деятелем, главой рода, укирдаем и уважаемым старейшиной, который справедливо управлял своим народом. Его умение находить общий язык с соседними монгольским и русским народами, дипломатический дар, сила борца, ораторское мастерство, поэтическая натура и искусство игры на сыбызгы сделали его почитаемой фигурой не только среди шести родов Шеруши, но и среди всего народа. Об этом свидетельствуют рассказы, мудрые изречения, предания о кюях сыбызгы, а также литературные и исторические произведения, связанные с личностью Жылкышы Актайулы. В этой статье мы остановимся на кюях Жылкышы бия, сохранившихся в народной памяти, и на преданиях, связанных с его искусством игры на сыбызгы.

В одном из рассказов о Жылкышы Актайулы говорится, что у него была травма одной ноги. Этот сюжет встречается и в преданиях о его кюях. По сведениям, бытующим в народе, эту травму Жылкышы би получил в молодости во время борцовской схватки. Сыбызгышы и исследователь наследия Жылкышы Кусман Макмырзаулы рассказывал об этом так:

«Насколько я слышал, Жылкышы родился в казахской степи, а когда подрос и стал понимать жизнь, переселился на южную сторону Алтая. Уже в зрелом возрасте он возглавил свой народ и обосновался на северной стороне. В молодые годы на территории России проходил большой съезд. По сложившейся традиции туда пригласили биев, султанов, баев и знатных людей из Иле, Тарбагатая и нашего Алтайского края. Поскольку после съезда обычно устраивали большой той, они взяли с собой и скаковых коней, и сильных борцов.

Когда съезд завершился, состоялись большие скачки, а затем на борьбу вышли батыры. Со стороны России тогда выступил один черный великан. На нем была лишь набедренная повязка; почти голый, он был смазан льняным маслом и обсыпан черной землей. Его вели четверо человек на цепи, словно в узде. Во рту у него была красная краска, из-за чего из уголков рта шла кровавая пена. Этот великан, разъяренный, как откормленный бура, бросался вперед. Борцы, специально прибывшие из Иле, Алтая и Тарбагатая, увидев его, испугались и отказались выходить на схватку.

Тогда молодой Жылкышы, еще не прославившийся как борец и приехавший лишь в качестве сопровождающего, засучил рукава и вышел к аксакалам:

— Если ни один из нас не выйдет, это будет позор. Упаду — земля поднимет. Позвольте мне выйти, дайте свое благословение!

Но старейшины стали его отговаривать:

— Оставь, сынок. Не выйти на такую схватку — не позор. Этот зверь разорвет твою плоть и раздробит кости. Вот это будет настоящим позором.

Однако огромная толпа народа заговорила:

— Как бы там ни было, не будем отвергать стремление молодого. Пусть выйдет, пусть сразится. Разве сила признает чей-то возраст или положение!

Так молодой Жыкен вышел на площадку. С русской стороны с великана сняли цепь и узду и отпустили его. Жыкен не стал ждать: молниеносно двинулся, ударил его по одному плечу и резко ушел в сторону. Пока неповоротливый черный великан тяжело разворачивался, Жыкен подхватил его снизу и с размаху бросил на землю. Не успел котел закипеть, как он одним движением добил противника и повернул назад. Изо рта великана хлынула кровавая пена.

Однако на обратном пути Жыкен начал слабеть. Оказалось, что палец черного великана глубоко вошел ему в бедро, и одна нога почернела. Лекарства, которое могло бы вывести яд из раны, не нашли. Тогда спутники стали по очереди оборачивать поврежденное место потниками из-под седел, пропитанными соленым лошадиным потом, и опухоль спала. Но одно бедро у него так и осталось иссохшим. Эту историю я слышал от своего отца», — рассказывает К. Макмырзаулы.

Это предание важно не только как рассказ о смелости и решительности Жылкышы, но и как народное объяснение некоторых особенностей его дальнейшей жизни.

Хотя справедливый суд и борцовское мастерство Жылкышы бия были широко известны роду Абак Керей, о его таланте сыбызгышы знает далеко не каждый. Тем не менее, сведения, дошедшие до нас от Кусмана Макмырзаулы, ярко раскрывают эту грань его личности.

Как рассказывал Кусман Макмырзаулы, летом 1969 года знаменитый кюйши Урим Кужайулы из рода Толек и аксакал Аманбай, известный как поэт, красноречивый оратор и прозванный Узынмылтыком, будучи в почтенном 89-летнем возрасте, слушали игру Кусмана на сыбызгы и поведали ему множество историй о Жылкышы бие. Старые мастера превозносили Жыкана, почитая его как «әскере кюйши» (непревзойденного творца воинских и эпических кюев). Он исполнил и создал множество произведений, но, к сожалению, из-за отсутствия в те времена записывающих устройств большая часть его богатого наследия сохранилась лишь в народной памяти.

Свидетельства о музыкальном таланте Жылкышы Актайулы наиболее полно сохранились среди населения Алтайского округа и долин Еренкабырга — Богдо в современном Китае. В этих краях и по сей день немало народных исполнителей, которые бережно передают историю музыкальных произведений, предваряя их словами: «Этот кюй когда-то исполнял сам Жылкышы би, а легенда его такова...» Одним из таких хранителей традиций был знаменитый сыбызышы Кусман Макмырзаулы, проживавший в селе Баньфангоу городского округа Урумчи Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Он исполнил кюй Жылкышы Актайулы под названием «Әттең, Сарыбел» («Эх, Сарыбел»), поведал историю его создания и сделал специальную запись для радио.

Вот что рассказывал Кусман Макмырзаулы о кюе «Аттен, Сарыбел»: «Один из дошедших до нас кюев Жыкана — это “Әттең, Сарыбел”. Во времена, когда Жылкышы возглавлял свой народ, развелось много воров и барымтачей. Они угоняли лошадей целыми табунами. Поэтому Жыкан загонял свой скот в загон, держал коня всегда оседланным у коновязи, а сам садился и играл на сыбызгы. Лошади, завороженные волшебными звуками инструмента, покорно стояли вокруг загона, погрузившись в сладкую дремоту.

Но однажды Жыкан случайно задремал. В этот момент четверо воров перерезали повод его привязанного коня и погнали табун прочь. Проснувшись, Жыкан выбежал на улицу и увидел, что грабители подчистую, не оставив ни единого жеребенка, угнали всё стадо и уже переваливают за тот самый холм Сарыбел.

Жыкан быстро свернул аркан, накинул его на руку, схватил сыбызгы и, прихрамывая, бросился вдогонку пешком. Повторяя про себя: “Эх, Сарыбел, только бы мне добраться до Сарыбела!”, он в конце концов поднялся на возвышенность. Стоило ему заиграть на сыбызгы, как кони, услышав знакомые звуки, перестали подчиняться четверым ворам. Они резко развернулись и во весь опор помчались обратно к Жыкану, послушно сгрудившись вокруг своего хозяина.

Один из воров, человек уже пожилой и бывалый, сказал:

— Эй, джигиты, этот человек непрост. Пойду-ка я разузнаю, в чём дело. — Подъезжает он ближе и видит: сидит мужчина, берет за душу протяжной игрой на сыбызгы, а весь табун плотным кольцом окружил его.

Поняв, что перед ним необыкновенный человек, наделенный священным даром, вор вежливо поздоровался.

— О, почтенный, кто вы будете? — спросил он.

Жыкан назвался. Осознав, что перед ними знаменитый борец и уважаемый би, конокрады взмолились:

— Виноваты, бес попутал! — и пали к его ногам, умоляя о прощении. Они подозвали оставшихся сообщников, вернули всех угнанных лошадей, почтительно подхватили Жыкана под руки и помогли ему сесть на коня.

В этом, верно, проявилась и личная благодать Жыкана, и сакральная сила его скромной черной сыбызгы. Вот так и родился кюй “Әттең, Сарыбел”», — заключает Кусман Макмырзаулы.

Действительно, одним из произведений, принесших Жылкышы широкую славу, стал исполняемый на сыбызгы кюй «Әттең, Сарыбел». В народе бытует множество легенд об этом кюе. Хотя суть большинства из них связана с лошадьми, в деталях сюжета встречаются небольшие различия.

Известный в Верхнем Алтае музыкант-сыбызгышы Бейилкан Калиакбарулы в своих интервью отмечал, что в былые времена и чабаны, и табунщики, оставаясь в степи наедине с собой, находили в сыбызгы утешение для души и верного спутника. По его словам, когда на рассвете во время отдыха табуна пастухи начинали играть на сыбызгы, кони замирали, прядая ушами, и завороженно слушали музыку.

О Жылкышы Актайулы Бейилкан Калиакбарулы рассказывает следующее:

«Существует немало легенд о виртуозных кюйши, в совершенстве владевших сакральным искусством магии звука: их мелодии заставляли верблюдиц проливать молоко от нежности, а табуны — возвращаться вспять. Одним из таких мастеров был дед известного алтайского генерала Далелхана Сугурбайулы — Жылкышы Актайулы. Он сочетал в себе силу непобедимого борца и дар тонкого музыканта. Лошадь — животное чуткое и восприимчивое. В те неспокойные времена, когда набеги конокрадов лишили аулы покоя, воры угнали и коней Жылкышы, не оставив на подворье ни единого копыта. Проснувшись от топота, сыбызгышы выбежал из дома и увидел, что косяк уже скрывается за близлежащим холмом Сарыбел. Схватив сыбызгы, Жыкан бросился вслед со словами: “Эх, добраться бы мне вон до того Сарыбела!”. Поднявшись на вершину, он взял инструмент и заиграл виртуозную, льющуюся из самого сердца мелодию. Кони тут же повернули назад и, не обращая внимания на плети воров, устремились к хозяину. Именно так и родился знаменитый кюй Жылкышы Актайулы “Әттең, Сарыбел”».

Эти предания наглядно показывают, насколько священный статус приобрело исполнительское мастерство Жылкышы бия в народном сознании. Звуки сыбызгы здесь воспринимаются не просто как красивая музыка, а как высшая сакральная сила, способная говорить на одном языке с природой, животными и человеческой душой.

Не менее интересны сведения об истории кюя, которыми поделился искусствовед Тайф Таукейулы. Он отмечает: «В старину алтай-кобдинские сыбызгышы играли с таким самозабвением, что от их экспрессивных движений тюбетейка на голове сдвигалась то на затылок, то на лоб, повергая публику в изумление. Говорят, укурдай Жылкышы был именно таким непревзойденным виртуозом. Рассказывают, что в его репертуаре было около тридцати кюев, но до наших дней дошли лишь три-четыре.

Когда Жыкан приезжал к своему табуну на пастбище, он садился на возвышенном, видном месте и начинал играть. Заслышав сыбызгы, все кони сходились к нему, ласково обнюхивали и окружали плотным кольцом. Тогда Жыкан подходил и поглаживал каждого коня по лбу. Само его имя — Жылкышы (в переводе «табунщик») — отражало его внутренний мир, пребывавший в абсолютной гармонии с этими благородными животными. И кони платили ему тем же, тонко чувствуя и понимая каждый звук инструмента.

Как-то раз Жыкан прибыл на пастуший стан. Когда он сидел в сумерках посреди отдыхавшего табуна, внезапно налетели воры и погнали всех лошадей перед собой. Тогда Жыкан поднялся на холм и заставил свою сыбызгы издать мощный, призывный и протяжный плач. Лошади, не поддаваясь усилиям конокрадов, развернулись и во весь опор помчались назад к хозяину. И мы склонны считать эту легенду не художественным вымыслом, а реальным историческим фактом. Такое воздействие музыки вполне возможно», — заключает исследователь.

Это мнение Тайфа Таукейулы доказывает, что, несмотря на существование различных вариантов легенды о кюе «Әттең, Сарыбел», их смысловой стержень остается неизменным — все они сходятся на общем сюжете о том, как Жылкышы би возвращал угнанный табун с помощью великой и магической силы звуков сыбызгы.

Искусствовед Тайф Таукейулы приводит еще один любопытный факт о творчестве Жылкышы Актайулы: «У Жыкана есть кюй под названием “Салкүрең”. Эта мелодия звучит в фильме Бухары Тышканбаева “Хасен и Жамиля”, в сцене, где главные герои спасаются бегством. Сегодня этот кюй переработали под танец “Қаражорға” — добавили такты, выкрики, ускорили ритм и вовсю используют. Так вот, то, что мы сейчас танцуем под именем “Қаражорға”, на самом деле и есть “Салкүрең”. Это произведение Жыкана». Это весьма ценное и новое свидетельство. Действительно, мотив популярного ныне танца «Қаражорға» в народе порой связывают и с кюем «Қоскүрең». Очевидно, что многие произведения, считающиеся сегодня исключительно народными песнями или кюями, в реальности вполне могут иметь конкретных авторов. Не секрет, что в поздней истории казахской литературы и искусства укоренилась тенденция к месту и не к месту приписывать народные творения случайным именам. Поэтому, хоть мы и берем за основу сведения аксакала Тайфа Таукейулы, не стоит торопиться безапелляционно утверждать, что вышеупомянутые кюи принадлежат исключительно Жылкышы Актайулы. Тем не менее, подобные авторитетные мнения не рождаются на пустом месте. Это в очередной раз доказывает, насколько глубокий след оставило наследие Жылкышы в народной памяти и насколько широко гремело его имя как великого кюйши.

Согласно народным преданиям, Жылкышы Актайулы воспел в двенадцати кюях двенадцать рек, берущих начало на Алтае, и исполнял их на сыбызгы. Среди них известны такие произведения, как «Ертістің толқыны» («Волны Иртыша»), «Аққабаның толқыны» («Волны Аккабы») и «Бұқтың өзені» («Река Бук»). По имеющимся на сегодняшний день данным, кюи, посвященные именно этим трем рекам, до сих пор бережно хранятся в памяти старожилов.

Эти сведения показывают, что в музыкальном мировоззрении Жылкышы бия природа и родная земля занимали совершенно особенное место. В плачущих и ликующих звуках его сыбызгы оживали алтайские реки, холмы, бескрайние степи, горы и табуны коней. А значит, творчество Жылкышы следует оценивать не просто как выражение личных переживаний одного человека, а как высокое искусство, переложившее на уникальный язык музыки первозданную красоту и дух целого края.

Хотя Жылкышы Актайулы создал множество кюев, приуроченных к самым разным жизненным событиям, до наших дней дошли лишь единицы. Один из них носит глубокое название «Жылып өткен дүние».

Как рассказывают в народе, когда Жыкан разменял почтенный возраст и уже не мог выезжать далеко от дома, его сверстники и представители младших поколений сами часто приезжали к нему засвидетельствовать свое почтение. У его аула никогда не пустовала коновязь, а из дома не выводились гости. Однажды Жыкан взялся играть для собравшихся гостей один кюй, и игра его длилась непривычно долго. Слушатели, затаив дыхание, спросили: «Мы никогда раньше не слышали этой мелодии, что это за кюй, почтенный?». Жыкан ответил не сразу. Поглаживая голову своими длинными пальцами, он заставил сыбызгы издать еще несколько глубоких, глухих стонущих звуков, а затем внезапно замолчал и тяжело вздохнул: «Эх, мир, ускользающий сквозь пальцы...»

Так этот кюй и остался в памяти людей как философское произведение, посвященное прожитой жизни, оставшейся вдали далекой юности, судьбе своего народа и родной земли, а также сокровенной грусти о бренности бытия. Сведения об этом кюе стали широко известны в том числе благодаря публикациям в журнале «Тарлан тағылымы» (№3 за 2016 год).

Одним из самых популярных в народе произведений Жылкышы Актайулы является кюй «Қайран Бәтекең».

В некоторых источниках этот кюй упоминается под названием «Зар жалған». Сама по себе эта музыка — плач-жоктау по доблестному батыру Батекену, который бесстрашно вступил в бой с превосходящими силами врага и пал безвременно погибшим.

Батекен Мырзатайулы — один из самых выдающихся защитников отечества эпохи Жылкышы. Родился он примерно в 1830-х годах и погиб в 1866 году. Историки отмечают, что на этот период выпали кровавые и трагические события, всколыхнувшие синьцзянских казахов. Манчжуро-Цинская империя, подмявшая под себя земли бывшей Джунгарии, подвергла местное население жесточайшему угнетению. Не выдержав безграничного произвола и насилия властей, жители Илийского края подняли вооруженное восстание.

Отступающие из Или остатки войск под предводительством Жан Го и Жан Си вышли к Алтаю и Сауру. В Сауре они обратились к правителю кереев Ажы гуну со слезной просьбой выделить им коней, повозки и провизию, пообещав взамен, что сразу после этого переправятся на кобдинскую сторону. Ажы гун, желая избавить свой народ от лишних бед, собрал с людей все необходимое и передал незваным гостям. Однако беженцы из Или не сдержали своего слова. Закрепившись на землях Алтая, Саура и Тарбагатая, они повернули оружие против мирного населения, занявшись грабежами, насилием и мародерством.

Поскольку эти налетчики в качестве отличительного знака обматывали голени красной тканью, казахи прозвали их «кызылаяками» («красноногими»). В ответ на бесчинства банд «кызылаяков» жители Алтая и Тарбагатая повсеместно организовывали ополчение и вступали с ними в ожесточенные схватки.

Кусман Макмырзаулы так передает легенду о создании кюя «Қайран Бәтекең»: «В народе говорят: “В день парадный друг не бросит, в день ратный враг не спросит”, вот так неожиданно и нагрянул враг, прозванный “кызылаяками”. Полсотни вооруженных разбойников внезапно ворвались в аул, перерезали недоуздки жеребят на привязи и угнали колоссальный табун в семьсот-восемьсот голов».

Пока весть о нападении добиралась до Жылкышы, бесстрашный защитник родной земли Батекен батыр уже схватил свой тяжелый боевой сойыл, оседлал верного Акбоза (Белого коня) и в одиночку бросился наперерез врагам. Настигнув банду, он один уложил своим сойылом около двадцати разбойников, разя их направо и налево.

Только тогда тревожная весть дошла до Жыкана. Собрав наспех отряд из тридцати джигитов, он примчался к месту боя и застал невероятную картину: Батекен батыр, грозно рыча подобно льву, гарцевал на коне и громогласно вызывал врагов на честный поединок — «Жекпе-жек! Жекпе-жек!». Разбойники так и не осмелились выйти против него один на один. Но завидев приближающихся тридцать всадников во главе с Жыканом, испуганные враги бросили угнанный скот, толпой накинулись на израненного Батекена, нанесли ему несколько подлых ударов и бросились наутек. Когда Жыкан со своими людьми подбежал к батыру, тот, опершись на свой верный сойыл, стоял абсолютно прямо, но глаза его уже закрылись навеки.

Убитый горем, с разрывающимся от невыносимой боли сердцем, Жыкан произнес:

— Начало этого мира — радость, а конец его — вечная скорбь... — и, сев на землю, взял свою сыбызгы и излил всю свою боль в этой скорбной мелодии, рассказывают старожилы.

Так Жыкан оплакал гибель батыра Батекена, сотворив этот полный боли и горечи кюй. В другой версии легенды говорится: «Когда подоспел отряд во главе с Жылкышы, тяжело раненый Батекен батыр не упал с седла, а испустил дух, продолжая прямо сидеть на своем коне». Этот кюй — яркое подтверждение того, что сыбызгы Жылкышы бия была не просто инструментом для выражения радости и воспевания красоты природы, но и великим голосом, способным передать глубокую скорбь народа, беспримерное мужество батыров и суровую трагедию жестокой эпохи.

Аксакал Таше Ускенбайулы, бывший верным соратником Жылкышы бия и проживший долгую жизнь, также оставил ценные свидетельства о его глубокой связи с искусством. Он вспоминал об этом так:

«Жыкан очень любил слушать песни и кюи, особенно исполняемые на сыбызгы. Да и сам он прекрасно владел этим инструментом. Бывало, он просил собравшихся джигитов сыграть кюй “Арманда кеткен Дайрабай”. Человек по имени Нугыман Шудакеулы из рода Итемген (ветвь Жадик) часто исполнял его на сыбызгы со словами: “Этот кюй Жыкан сочинил в знак оплаты Дайрабая, когда тот ушел из жизни”. Мелодия словно вторила словам: “Ушел с несбывшейся мечтой Дайрабай, умер с тоской в сердце Дайрабай, эх, бренный этот мир...”.» Эти сведение передал аксакал Мусабай Утханулы — известный писатель и знаток народных родословных (шежире), лично знавший старца Таше.

Кюй «Арманда кеткен Дайрабай» представляет большую ценность как одно из глубоких, меланхоличных произведений Жылкышы бия, выдержанных в жанре поминального плача (жоктау).

В традиционном казахском искусстве музыка никогда не была просто приятным фоном для услаждения слуха — она служила мощным социальным инструментом, помогавшим решать судьбоносные государственные вопросы и сплачивать народ. Ярким подтверждением тому является кюй «Қоңыр» из репертуара Жылкышы Актайулы. Музыкант никогда не исполнял это произведение без веской причины, приберегая его для судьбоносных моментов, когда на кону стояло будущее его народа. Созывая старейшин и авторитетных людей для обсуждения важных дел и принятия ответственных решений, Жыкан первым делом брал в руки сыбызгы. Наполняя пространство глубоким, размеренным и протяжным звучанием («коныр»), он настраивал мысли и чувства собравшихся на единую волну. Бархатная, умиротворяющая мелодия призывала людей к спокойствию, помогала сосредоточиться и глубже вникнуть в суть проблемы. И лишь после такого музыкального вступления Жыкан, проникнувшись моментом, взвешенно и авторитетно брал слово.

Подобная культурная традиция была характерна не только для исполнителей на сыбызгы, но и для наследия главного казахского инструмента — домбры. К примеру, Беис Назарулы, известный среди кобдинских казахов исторический деятель, композитор и бий, также всегда открывал важные собрания и курултаи исполнением «Кенес кюя» («Совещательного кюя»). Таким образом, и кюй «Қоңыр» в исполнении Жылкышы Актайулы на сыбызгы, и «Кеңес» Беиса Назарулы на домбре наглядно демонстрируют, что в казахской степи власть и искусство, политика и музыка всегда находились в неразрывном, гармоничном единстве.

Исполнительское мастерство и творческое наследие Жылкышы Актайулы составляют уникальный пласт казахского традиционного искусства Алтай-Кобдинского региона. Связанные с его именем легенды о кюях «Әттең, Сарыбел», «Жылып өткен дүние», «Қайраң Бәтекең», «Арманда кеткен Дайрабай», «Ертістиң толқыны», «Аққабаның толқыны» и «Бұқтың өзені» глубоко раскрывают его масштабную творческую личность. Пока нельзя сказать, что все эти музыкальные произведения полностью переложены на ноты и введены в научный оборот. Однако даже те кюи-легенды, что сохранились в народной памяти, четко определяют высокое место Жылкышы Актайулы в истории искусства сыбызгы. Он был не просто народным предводителем и бием, но и обладателем сакрального дара, сумевшим выразить на языке сыбызгы повадки коней, ропот родных рек и глубокую печаль своего времени.

Каждое зафиксированное свидетельство, каждая дошедшая легенда и каждый исполняемый кюй Жылкышы Актайулы — это бесценный вклад в понимание и сохранение казахской школы игры на сыбызгы. Именно поэтому сбор, глубокое изучение, популяризация наследия Жыкана и его передача будущим поколениям остаются одной из важнейших задач сегодняшнего дня.