Изучение административной и политической терминологии Манхольской империи и её улусов остается одной из самых дискуссионных областей востоковедения. Точная интерпретация названий ханских ставок имеет ключевое значение для понимания структуры кочевой государственности. Одним из наиболее известных, но до сих пор уязвимых с точки зрения текстологии терминов является «Сира-Орда» («Сир-Орда», «Сыр-Орда»), традиционно трактуемый в историографии как «Желтая ставка» на основе монгольского прилагательного šira (šara).

Иоанн де Плано Карпини сообщает: 

«Но мы его не видели, будучи на расстоянии полудневного пути, когда находились в «сира-орде», - главной резиденции их императора»….

«Когда же мы прибыли к Гуюку, он приказал выделить нам шатер и пропитание, какое обычно дают татары; с нами, однако, обращались лучше, чем с другими послами. К самому Гуюку нас не позвали: и потому, что он до сих пор не был избран, и потому, что он еще не приступал к осуществлению власти. Однако перевод грамоты господина папы и речи, которые мы ранее произносили, вышеуказанный Батый ему передал. И после того, как мы провели там пять или шесть дней, он нас отправил к своей матери, где начиналось торжественное собрание. И когда мы туда прибыли, там уже был натянут огромный шатeр, изготовленный из белого пурпура, который, на наш взгляд, был столь велик, что под ним могли разместиться более двух тысяч человек. И вокруг него была возведена деревянная ограда, украшенная различными изображениями. На второй или третий день мы поехали туда вместе с татарами, которых нам выделили для охраны. И там собрались все вожди, и каждый из них, вместе со своими людьми, ездил верхом по кругу по холмами равнине….

И полагали так больше всего из-за следующего: когда Гуюк выходил из шатра, то, пока он пребывал снаружи, в честь него пели и кланялись ему, держа какие-то красивые ветви, к которым сверху была прикреплена алая шерсть. Этого не делалось ни для каких других вождей. И они называют и именуют ее (эту ставку) «сира-орда».

Выехав оттуда, мы все вместе отправились верхом в другое место, находившееся в трех или четырех лигах, где на какой -то красивой равнине, рядом с неким горным ручьем был подготовлен другой шатер, который они называли «золотая орда», где его (Гуюка) должны были возвести на трон в день Вознесения Владычицы Нашей. Но из-за выпавшего града, о котором говорилось выше, это было отложено»1….

Китайские источники («Юань ши»): 

«Шестое лето, Бин-чень. Весною был сильный ветер с севера. От песка и дресвы поднявшихся на воздух небо среди дня потемнело. Хан собрал Князей и вельмож в урочище Орболгэту, и угощал их два месяца; потом щедро наградил золотом и материями, каждого по достоинству, и при сем случае учинил постановление о ежегодной награде Князьям деньгами и хлебом. Хубилай прислал к Хану Моргэция испросить дозволение о дополнении Китайских войск внутренних провинций. Хан утвердил сие. Летом, в 4-й месяц, он имел пребывание у Тамйра. В 5-й месяц поехал в Шара-ордо (Си-ла у-лу-до). В 6-й месяц Хан предприял путешествие в урочище Дайр-хада. Князь Усунь и Ханский зять Иосор представляли, чтобы итти войною на Южный Китай. Но как правительство Южного Китая, вопреки Ханскому указу, заключило посла его в темницу; то и сам Хан держал совет о предприятии сей войны»2.

Ала Ад-дин Ата-Мелик Джувейни пишет: 

«И когда жизнь весны достигала зрелости, а ее дни шли на убыль, он возвращался в свою летнюю резиденцию. А поскольку его путь пролегал через парк и городской дворец, он жил там по несколько дней по заведенному им порядку, исполняя приказания Господа (amr-i-ma'rūf), а потом двигался дальше. И когда он уезжал оттуда, он отправлялся в малый дворец, который он построил на вершине холма в трех милях от города, через который он также проезжал, возвращаясь из своей зимней ставки. И оба раза он предавался веселью в том месте по четыре или пять недель, и из города приносили ему различные угощенья. А летом он отправлялся оттуда в горы, где для него ставился китайский шатер, стены которого были сделаны из деревянных решеток, а потолок - из расшитой золотом ткани, и весь он был покрыт белым войлоком. Это место называлось Шира-Орду (В тексте - SYR ARDW, у Рашид ад-Дина (Blochet, 49) - SRH ARDW, т. е., очевидно, Сира-Орду. Это Sira-Orda Карпини и Syra-Orda Бенедикта Поула, оставившего его подробное описание. См. Rockhill, 38.). В тех местах вода холодные реки и много травы. Там он оставался до того времени, когда солнце входило в созвездие Девы и выпадал снег. И здесь поток его щедрости был обильнее, чем в других местах. И, уезжая отсюда, он прибывал в свою зимнюю резиденцию к концу осени, которая у них есть начало зимы. Там он веселился три месяца, и в течение этого времени его щедрость была несколько умереннее и не текла так привольно»3.

Рашид ад-Дин Фазлаллах отмечает: «Там разбили такой большой шатер, что в нем помещалась тысяча человек, и его [шатер] никогда не убирали. Скрепы его были золотые, внутренность его была обтянута тканями; его называли «Золотая ставка»4.

Шихаб ад-Дин Абдаллах ибн Фазлаллах Ширази указывает: 

«Шах Огул приложил много усилий, и когда оказался в затруднении (безысходности), с семью тысячами всадников ударил по центру вражеского войска. Он сдвинул центр с места, прорвался на ту сторону и вышел с намерением обойти и зажать их с тыла. В этот момент внезапно прибыли Олджай-Тимур, сын Бука-Тимура, и эмир Индер-Бука-Яргучи с войском со стороны дороги Эрие-Яди, которая является их зимовьем (кышлагом). У Шах Огула не осталось сил для сопротивления, и он обратился в бегство, соединившись с Янке-Чарагулом, сыном Хайду, ставка которого находилась в окрестностях Кончи. Когда Шах Огул бежал, царевичи отдали приказ, чтобы всё его племя (эль) разграбили, а Золотую орду, которую называют Сир-Орду, сожгли. Прах Тараза, Некета, Кенджека и Чигиля пустили по ветру, жителей подвергли пыткам, забрали всё, что смогли унести, а остальное предали огню. В это время все земли Туркестана и Мавераннахра охватила тьма жестокости, гнёта и смуты. С одной стороны, между собой столкнулись [потомки] Хайду и Дувы. С другой стороны, шла непрекращающаяся война между Сарибаном, Тарагаем, Давудом (сыном Намилы) и царевичем Исен-Букой. С третьей стороны, Кереспе вел борьбу с Ясавуром и Зу-ль-Карнайном»5.

Однако при анализе персидских хроник Ильханидского периода (Джувейни, Рашид ад-Дина, Вассафа) и этнографических свидетельств европейских дипломатов (Плано Карпини) обнаруживается глубокое противоречие между цветовой семантикой термина и материальным описанием самих объектов власти. При этом топонимического отношения к реке Сырдарье данный конструкт не имеет.

Традиционный перевод «Желтая ставка» игнорирует тот факт, что в XIII-XIV веках как в имперском центре в Каракоруме (при великих каханах Угэдэе и Гуюке), так и позже в государстве Хайду (с центром в Таласской долине) ключевые административные посты занимали среднеазиатские мусульманские чиновники (Махмуд Ялавач, Мас'уд-бек). Официальное делопроизводство велось на персидском языке, что обуславливало доминирование арабо-персидского канцелярита. Написание термина через персидскую букву син (س) вместо шин (ﺵ) ставит под сомнение прямое заимствование монгольского слова šira и указывает на возможность системного палеографического искажения.

Цель данной работы – обосновать научный тезис, согласно которому ставки великих каханов Угэдэя и Гуюка в Каракоруме, а вслед за ними и ставка кахана Хайду в Таласе, изначально именовались в дипломатических документах мусульманской канцелярии арабским выражением «Садр Орда» (صدر اردو) - «Главная Ставка». В процессе многократного копирования иранскими переписчиками этот термин подвергался графической порче (тасхиф) и трансформировался в псевдомонгольский фантом «Сир/Сира/Сирх».

Выдвинутый нами тезис о трансформации термина «Садр Орда» (Главная Ставка) в палеографический фантом «Сир/Сира/Сирх Орда» требует пересмотра устоявшихся в востоковедении взглядов. Традиционный подход, связывающий этот термин исключительно с монгольским прилагательным šira (желтый), сталкивается с глубокими этнографическими, лингвистическими и геополитическими противоречиями.

Корни термина уходят в эпоху первых преемников Чингискахана - великих каханов Угэдэя и Гуюка. Именно при них в Каракоруме формируется мощный аппарат гражданской администрации, возглавляемый хорезмийцем Махмудом Ялавачем. Персидский язык наряду с Найманским де-факто стал главным языком имперского дивана (канцелярии). Для мусульманских секретарей (дабиров), составлявших указы каханов, было естественным использовать категории исламского государственного права и канцелярита. Стилистически безупречное выражение «Садр ал-Урду» (صدرالاردو) или «Садр-и Орда» использовалось ими как юридический термин для обозначения верховной общеимперской ставки Угэдэя и Гуюка - «Центрального аппарата/Сердца Ставки». 

Позже, когда в 1269 году на Таласском курултае кахан Хайду провозгласил независимость своего улуса, его администрация, возглавляемая Мас'уд-беком (сыном Ялавача), полностью скопировала каракорумские канцелярские стандарты. Преемственность аппарата обеспечила и преемственность терминологии: ставка Хайду в Таласской и Чуйской долинах точно так же официально именовалась Садр Ордой, фиксируя её столичный статус на персидском языке.

Важнейшим подтверждением служат этнографические описания очевидцев. Плано Карпини, лично присутствовавший на коронации Гуюка в Каракоруме, прямо указывает, что первая, главная ставка (которую он на слух записывает как «Сита/Сира Орда») была изготовлена из белого пурпура (сукна). Историк Джувейни также подчеркивает, что великий шатер Угэдэя был белым. Белый цвет у ранних манхолов - это сакральный цвет чистоты и высшей власти. Называть огромный белый шатер «Желтым» (Šira) -  логический и этнографический парадокс. Однако, если мы восстановим исходный термин как Садр Орда, парадокс мгновенно разрешается: великие шатры Угэдэя, Гуюка и Хайду были белыми по материалу, но Садром (Главными/Верховными) по своему административно-политическому статусу.

Ключевой вопрос исследования: как термин, родившийся в Каракоруме и Таласе, превратился в «Сир/Сирх» у Джувейни, Вассафа и Рашид ад-Дина? Имело место сквозная ошибка при копировании документов. Official-отчеты и дипломатические письма отправлялись из Каракорума и Таласа в Иран (к Ильханам) беглым канцелярским почерком (талик или дивани). Слово Садр (صدر) путали со словом SYR (سیر) из-за того, что при небрежном письме петля буквы сад (ص) сглаживалась до син (س), а связка букв дал-ра (در) вытягивалась в одну линию и ошибочно принималась за букву йа (ی) перед финальной ра (ر). В то же время слово Садр (صدر) путали со словом SRH (سرح) вследствие того, что при беглом письме петля буквы сад (ص) уплощалась до син (س), а вертикальный штрих буквы дал (د) плавно перетекал в ра (ر), превращая финальную часть слова в небрежно закругленную букву ха (ح). Иранские переписчики, работавшие при дворе Джувейни, Рашид ад-Дина или Вассафа, получали эти архивы из вторых рук. Не зная точной географии Таласа или путаясь в Каракорумских реалиях, они принимали этот графический контур за созвучное монгольское слово, искусственно «монголизируя» арабское понятие Садр. Таким образом, «Сир/Сирх Орда» — это ошибка иранских скрибов, закрепившаяся в списках хроник.

В результате проведенного комплексного анализа автору удалось прийти к следующим выводам:

            1. Масштаб применения термина: Понятие «Садр Орда» (Главная Ставка) родилось в имперском диване Каракорума при великих каханах Угэдэе и Гуюке благодаря деятельности мусульманской администрации во главе с Махмудом Ялавачем. Впоследствии этот термин был унаследован канцелярией Мас'уд-бека для обозначения независимой ставки кахана Хайду в Таласе.

            2. Палеографический механизм ошибки: в канцелярских почерках XIII–XIV веков слово (Ṣ-D-R) визуально сливалось со словами (S-Y-R) и (S-R-H). Иранские переписчики Ильханата ошибочно интерпретировали этот графический контур как иноязычное монгольское слово, породив текстологический фантом.

            3. Разрешение исторических парадоксов: Восстановление термина как Садр Орда устраняет противоречие в свидетельствах Плано Карпини и Джувейни, описывавших великие шатры Гуюка и Угэдэя как белые по цвету ткани. Они были белыми фактически, но являлись Садром (Главными) по своему государственному статусу.

Таким образом, понятие «Сир/Сира/Сирх Орда» должно быть признано не аутентичным монгольским цветообозначением, а классическим палеографическим фантомом, возникшим вследствие графической порчи арабо-персидского термина Садр Орда.

Тимур Жұмахан-Майлы, 

независимый исследователь

            Список использованной литературы:

            1. Иоанн де Плано Карпини. История монголов. Текст, перевод, комментарии / под ред. А.А. Горского, В.В. Трепавлова; подг. лат. текста П.В. Лукина, пер. с лат. А.А. Вовина, П.В. Лукина, коммент. А.А. Горского, П.В. Лукина, С.А. Масловой, Р.Ю. Почекаева, В.В. Трепавлова. М. 2022.- С. 36,131,181,182,183. - URL: https://www.academia.edu/. 

            2. Китайские источники («Юань ши»). История первых четырех ханов из дома Чингизова. Текст - Бичурин Н. Я. [Иакинф]. 1829. Сетевая версия - Тhietmar. 2015. OCR - Иванов А. 2015. Дизайн - Войтехович А. 2001. - 1256. - URL: https://www.vostlit.info/.        3. Ала Ад-дин Ата-Мелик Джувейни. История завоевателя мира. пер. Е. Е. Харитоновой. М. Магистр-пресс. 2004. Сетевая версия - Strori. 2018. OCR - Иванов А. 2018. Дизайн - Войтехович А. 2001. М. Магистр-пресс. 2004. - Часть 1, 2. - URL: https://www.vostlit.info/. 

            4. Рашид ад-Дин Фазлаллах. Сборник летописей. Том 2. М.-Л. АН СССР. 1952. Текст - Хетагуров Л. А., Семенов А. А. 1952. Сетевая версия - Strori. 2008. OCR - Strori. 2008.

Дизайн - Войтехович А. 2001. АН СССР. 1952. - Часть 2. - URL: https://www.vostlit.info/. 

            5. Шихаб ад-Дин Абдаллах ибн Фазлаллах Ширази. Тахрир-и Тарих-и Вассаф [Сокращенная история Вассафа] / подг. текста А. Айати. - Тегеран : Фонд культуры Ирана, 1967.- С. 291. - URL: https://www.ketabnak.com/reader/27157.