«Нам необходимо вглядеться в прошлое, чтобы понять настоящее и увидеть контуры будущего»
Н. А. Назарбаев

Февральская революция: взгляд через век

4081
Февральская революция: взгляд через век
100 лет назад произошла февральская буржуазно-демократическая революция. Эксклюзивное интервью об этом дала порталу National Digital History профессор Института российской истории РАН Дина Аманжолова

Первые сообщения о победе Февральской революции в Петрограде были получены в Омске – центре Степного края 1 марта 1917 года, 3 марта сообщение исполкома Государственной думы о низложении самодержавия приняли телеграфисты в Акмолинске.

Как и почему произошла революция, как сегодня позиционируется это нерядовое по значению политическое событие и какие последствия она имела для казахского общества порталу National Digital History рассказала доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Аманжолова Дина Ахметжановна.

В середине 90-х годов прошлого века Д. Аманжолова защищала докторскую диссертацию на тему «Россия и казахский автономизм. История движения Алаш (1905 - 1920 гг.)». Революционные события 1917-го года в полной мере относятся и к истории казахского движения Алаш, зародившегося в годы первой революции в России. Конкретная политическая история Февральской революции 1917 года освещалась весьма поверхностно и односторонне, во многом из-за сложившихся принципов советской историографии.

- В 2017 году мы отмечаем и 100-летие революционных событий в России, и создание движения  Алаш. За это время многое изменилось, но революции преманентно возникают на постсоветском пространстве. В чем, по вашему мнению, причины революции?

- В современном обществе на примере т.н. «цветных революций» сложился взгляд на революцию как нечто, что кем-то придумывается и технологично управляется извне. И в этом есть свой резон. Нетрудно заметить, что в современных «революциях» не происходит того, что есть в классической схеме – смены экономического уклада или строя, политической системы, социальной структуры общества и т.д. В новейшей истории так называемых «революций» осуществляется лишь смена конкурирующих правящих элит. Это, в конце концов, наряду с сохранением объективных причин для преобразований, вызывает разочарование в обществе, нестабильность и риск серьезных, всеохватных кризисов и настоящих революций.

Телеграмма царя генералу Хабалову

25 февраля, 21 час.

В генеральный штаб Хабалову

Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией.

Николай

Что касается причин Февральской революции 1917 года, то они имеют сложный характер. Ухудшение состояния экономики, дефицит продуктов питания и повседневных товаров, смерть близких на войне совместились с тяжелой ситуацией на фронте, стачками и стихийными волнениями, вплоть до восстания в Казахстане и Средней Азии. Незавершенная индустриализация, дисбаланс между промышленным и аграрным секторами, глубокое социальное размежевание играли большую роль. Добавьте к этому дискредитацию власти, падение авторитета главы государства, министерскую чехарду, грызню в парламенте – Государственной Думе, деятельность антиправительственных партий, особенно социалистических. Раскол общества, безответственность элиты, нежелание и неспособность действовать на сохранение государства и консолидацию, невосприимчивость к требованиям разных социальных слоев и объективной модернизации оказались трагическими.

- Что вы можете сказать о реакции казахской интеллигенции? Были ли они готовы к переменам?

- Характерно, что отречение императора было встречено огромным большинством страны с энтузиазмом и романтическими ожиданиями. Архивы хранят многочисленные телеграммы из разных регионов в Думу, в т.ч. из Казахстана, от казахской общественности, как будто написанные под копирку: «Взошло солнце свободы!..». Кажется, никто не задумывался в этой эйфории – а что дальше? Те, кто недавно писал прошения и петиции царю, ездил на празднование 300-летия дома Романовых и даже те, кто выступал в оппозиции, критиковал власть, далеко не всегда требовали ее упразднения.

На самом деле, готово ли общество, т.н. ответственные структуры, политики, общественные деятели, к тому, чтобы сохранить хотя бы относительный порядок в стране в переходный период, обеспечить безопасность для людей и дееспособность органов управления на местах? Наша культура всегда персонифицирует власть, а сама власть традиционно действует как вертикально организованная иерархия. Это не плохо и не хорошо, это реальность, и ее обязательно нужно учитывать. Нельзя просто перенести на другую почву некие идеальные или даже состоявшиеся где-то в другом месте представления о демократии или прогрессе.

Казахская интеллигенция, как и большинство образованных людей, отнеслась к краху самодержавия как к открывшейся возможности для демократизации и решения давно перезревших проблем. Ее представители, что хорошо известно, активно включились в формирование новых структур власти на местах – общественных исполкомов, советов разных социальных групп (рабочих, крестьян, казаков), земств, национальных комитетов. Одновременно они рассчитывали, прежде всего, в связи с формированием Временного правительства и его персональным составом, на установление контактов с ним и проведение реформ. Наиболее важными были прекращение жестокого социального и межэтнического конфликта, начавшегося в 1916 году, реабилитация его жертв и возвращавшихся тыловиков, участие в выборах в Учредительное собрание, создание демократического местного самоуправления, практическое воплощение тех решений, которые принимала новая власть. При этом внутри немногочисленной интеллигенции обнаружились разные политические предпочтения.

Временное правительство сочло необходимым привлечь авторитетных казахских деятелей в Туркестанский комитет, в качестве комиссаров правительства М.Тынышпаев и А.Букейханов работали в Семиречье и Тургайской области соответственно, т.е. там, где восстание 1916 г. имело особенно тяжелые последствия. Активизировалось взаимодействие с общероссийским мусульманским движением, а также региональными проектами – я имею в виду сибирское областничество. За короткий период от февраля до конца 1917 года казахская интеллигенция прошла колоссальный по значению этап политического развития и самоорганизации (общеказахские съезды, выработка программы, формирование партии, провозглашение автономии).

- Какие изменения произошли после революции? Совпали ли они с ожиданиями лидеров национальной интеллигенции? 

- На самом деле Февраль действительно революционным образом изменил страну: люди перестали быть подданными и стали гражданами, провозглашались немыслимые ранее свободы, в т.ч. всеобщее избирательное право, уравнение в правах женщин, 8-часовой рабочий день, вводится народоправие, т.е. по сути - республика, и это было констатировано в Декларации 1 сентября. Призванные на тыловые работы казахи и представители других народов демобилизовывались и возвращались домой.

Одновременно продолжение войны порождало новые расходы и жертвы, а переходная власть считала необходимым сохранять верность международным обязательствам, несмотря на всеохватывающее желание покончить с войной. Крестьяне – огромное большинство населения страны – не стали дожидаться законов. Она поняли – раз нет царя, т.е. нет вертикали власти, к тому же на их глазах прежние органы власти на местах рушились или пребывали в растерянности, можно, наконец, поделить землю, да и вообще все вокруг.

Повсеместно резко выросла общественная активность людей, наряду с опытными политическими партиями, быстро формируются новые, особенно этнополитические объединения (движения, партии, союзы и др.). Особенно популярными в национальных регионах бывшей империи были идеи федерализации, которые среди общероссийских партий поддерживали эсеры. Вообще, социалистические идеи и требования социальной справедливости были очень популярны. Конкурировали с социалистами сторонники т.н. буржуазной демократии, но они оказались в меньшинстве.

- Как вы прокомментируете эволюцию взглядов и оценок на значение революции, например, в советский и современный периоды, или, допустим, взгляд зарубежных ученых на революцию?

- Это очень объемный вопрос. Если отвечать кратко, то советская историография базировалась на оценке революции как буржуазно-демократической (само это определение появилось в начале 1930-х гг.) и потому недостаточной. Ведь целью большевиков, которые, как известно, не принимали никакого участия в свержении монархии (впрочем, и все другие партии), был социализм. Поэтому Ленин, вернувшись в апреле в Россию, призывал продолжать борьбу, причем тогда он правомерно видел возможность мирного пути перехода власти к Советам, хотя она была краткосрочной.

 

В советской историографии Февраль 1917 года рассматривался как прелюдия к главному и решающему событию – Октябрю 1917-го. Именно октябрьским событиям уделялось основное внимание, соответственно все, что происходило от свержения самодержавия до них, трактовалось как поступательное движение большевиков к закономерной победе вопреки всем трудностям и козням противников. А действия Временного правительства и все его важнейшие демократические преобразования безжалостно критиковались. Ну и, конечно, все рассматривалось в рамках формационного подхода к историческому процессу.

Детальное изучение потенциала либеральной демократии и причин ее провала на практике историки проводили, и здесь нужно выделить серьезные труды П.В. Волобуева, Э.Н. Бурджалова, И.П. Лейберова, И.М. Пушкаревой, М.Г. Вандалковской, С.В. Тютюкина, В.В. Шелохаева и др. Но приоритетной всегда оставалась история партии большевиков (коммунистов), и только в контексте ее неоспоримой правоты трактовались все сюжеты и личности, относившиеся к другим политическим силам.

Зарубежная историография развивалась в рамках господства идеологии «холодной войны», и этим определялись все оценки и трактовки. Среди советологов долгое время доминировали представители т.н. «тоталитарного» направления, причем работать в наших архивах они не могли, что серьезно ослабляло их аргументы, плюс и у них действовала политическая конъюнктура. Только гораздо позже т.н. «ревизионисты» начали пересматривать многие прямолинейные и упрощенные оценки, стремились увидеть закономерность, а не случайность революции, реконструировать сложные и разнонаправленные события, в т.ч. представить этот грандиозный в мировой истории перелом в связи с октябрем 1917 года и через действия крупнейших деятелей той эпохи. Здесь стоит выделить работы И.Рабиновича и Р.Пайпса.

За рубежом публиковались мемуары многих из них, например, А.Ф. Керенского, А.И. Деникина, В.А. Маклакова, И.Г. Церетели и др., а также работы других эмигрантов, например, лидера кадетов П.Н. Милюкова. В них, в частности, у Н.А. Бердяева и др., обращалось внимание и на духовные истоки революционного кризиса. 

- Являются ли февральские события предметом современных научных исследований? Может быть применяются какие-либо новые методологические подходы?

- Пересмотр оценок Февраля и вообще революционного 1917-го года в СССР начался с перестройкой. Вводятся в научное и общественное поле репрессированные большевики, открываются архивы, начинаются активные контакты с западными историками. П.В. Волобуев, Б.В. Ананьич, Ю.И. Кирьянов, В.П. Булдаков, А.Н. Медушевский, С.С. Секиринский и другие поставили и обсуждали проблемы системного кризиса империи, единства революционного процесса с пиками в феврале и октябре 1917-го, столкновения модернизаторства и традиционализма, общинной революции, десакрализации государственной власти и др. Например, В.П. Булдаков использовал образ «социального помешательства», характеризуя Февральскую революцию. Т.е. осмысление революции становится все более многомерным.

 

В советское время исторический процесс рассматривался через действия социальных слоев и групп, которые выступали объектом деятельности партий. Теперь усиливается внимание к анализу революции через призму социальной психологии, политической культуры масс – крестьянства, быта и морали, менталитета. Поведение интеллигенции, средних городских слоев тоже стало изучаться гораздо детальнее. Дворянство и буржуазия сегодня представляются не как монолитные группы, а их поведение и роль в революции представляются неоднозначными. Разумеется, большую роль сыграло расширение источниковой базы исследований за счет открытия многих архивных фондов.

- Ну, и в заключение, хотелось бы услышать ваше мнение о значении революции для истории Казахстана?

- Частично я ответила на этот вопрос в связи с казахской интеллигенцией. Значение революции для истории Казахстана надо рассматривать в контексте общих событий в бывшей Российской империи. Прежний порядок рухнул, усиливалась хаотизация общественной жизни, развернулась борьба за власть, где легитимные и незаконные средства использовались всеми участниками. Вместо объективно требуемой, жизненно необходимой модернизации всех сторон социальной действительности и государственности в итоге началась демодернизация. Она усилилась с полномасштабным развертыванием гражданской войны в 1918 году.

На мой взгляд, сегодня большинство обычных людей, переживших на «своей шкуре» революционный перелом конца XX века, сейчас осознало губительность разрушения всех устоев и для каждого человека, и для государства. Эволюция предпочтительнее революции, этому учит исторический опыт разных стран. Важно, как и во всех других случаях, использовать круглую дату для того, чтобы попробовать извлечь уроки. Надо вместе постараться понять, как власти, творческой и научной элите, каждому ответственному гражданину своей страны научиться организовывать жизнь и работу в общих интересах, чтобы не доводить до таких страшных трагедий, которые пережили народы Евразии в годы Первой мировой войны, революции и гражданской войны.

- Спасибо вам за такие интересные и развернутые ответы! Желаем вам дальнейших творческих успехов! 

- Всего доброго! И давайте жить без революций!

интервью взял Арман СУЛЕЙМЕНОВ

Для копирования и публикации материалов необходимо письменное либо устное разрешение редакции или автора. Гиперссылка на портал National Digital History обязательна. Все права защищены Законом РК «Об авторском праве и смежных правах». kaz.ehistory@gmail.com 8(7172) 79 82 06 (внутр. – 111)