«Нам необходимо вглядеться в прошлое, чтобы понять настоящее и увидеть контуры будущего»
Н. А. Назарбаев
Бас редакторға сұрақ +7 707 686 75 81
Қазақша Русский English

Музей палеолита Казахстана


Глава 5. Музей палеолита Казахстана

V. Периодизация, хронология и корреляция палеолитических индустрий Казахстана с индустриями сопредельных территорий

Периодизация палеолита Казахстана соответствует схеме расчленения палеолита Старого Света на три крупных подразделения: ранний палеолит, средний палеолит (мустье) и поздний палеолит. Это вполне логично вытекает из имеющихся материалов эпохи палеолита, и, что особенно важно, подчеркивает единые темпы развития человечества в палеолите, как неоднократно подчеркивали А.Г. Медоев и Х.А. Алпысбаев. Это во многом облегчает нашу задачу в выработке периодизации, поскольку развития палеолита Казахстана подчинялось общим закономерностям в эволюции каменной индустрии. Это тем более важно, поскольку подавляющая часть памятников, как указывалось выше, находится на поверхности, и предлагаемая периодизация базируется практически полностью на технико-морфологических показателях каменной индустрии. Прежде чем перейти к изложению собственно периодизации, остановимся на проблему пространственного палеолитических памятников. Сейчас в Казахстане выделяется 3 региона сосредоточения памятников палеолитической поры – Южный Казахстан (Каратау, Семиречье), Западный Казахстан (Мангышлак, Мугоджары) и Центральный Казахстан (Северное Прибалхашье, Сары-Арка, Павлодарское Прииртышье). Все они изучены в разной степени. Часть из них – Семиречье, Мугоджары – пребывает в состоянии потенции, но тем не менее, по коллекциям, что там собраны, можно говорить, что памятники, обнаружены в этих районах, демонстрируют ту же картину, которая наблюдается в хорошо изученных районах (Прибалхашье, Каратау, Мангышлак), что дает основание для создания единой периодизационной схемы всей территории Казахстана.

Вряд ли справедливо считать, что выделенные Х.А. Алпысбаевым (1979) и А.Г. Медоевым (1982) две пространственные зоны с различающимися технико-типологическими слагаемыми каменных индустрий существовали реально. Этому противоречат выявленные М.Н. Клапчуком (1970, 1971) на территории Сары-Арки галечные комплексы Музбель и Обалысан. Скорее, видимо, нужно вести разговор о преобладающих тенденциях в развитии каменной  индустрии в том или ином районе, в понимании А.г. Медоева, который в последней работе (1982) говорил уже не о двух пространственных зонах палеолитических памятников, а о двух самостоятельных линиях развития. Это учитывается в уточняющей современной схеме Б.Ж. Аубекерова (1992), в которой выделяются две провинции: А. Каспийско-Аральское-Иртышская; Б. Сары-Арка-Тяньшаньская с областями: А. 1. Мангышлакская, А. 2. Устюртская, А. 3. Аральская, А. 4. Мугоджарская, А.4. Иртыш-Шидертитнская, Б.1. Каратауская, Б.2. Северо-прибалхашско-Ерементауская, Б.3. Тяньшаньская, Б.4. Алтайская, Б.5. Сарысу-Тениз-Ишимская (Рис. 1).

Впрочем, все это справедливо лишь для памятников раннего палеолита. В эпоху мустье бесспорно наблюдается локально большая дифференциация памятников, как это показано в исследовании О.А. Артюховой (1992).

Палеолитические памятники демонстрируют эволюцию культур, которая предстает в обобщенном виде следующим образом (табл. 1): на Мангышлаке, исключая протолеваллуа-ашель – возрастной аналог Оллдувая – происходит трансформация культуры леваллуа-ашель 1 в2 (мустье). Комплексы типа Шахбагата 1, Онежек 1 относятся к позднему палеолиту. Для раннего этапа этого индустриального ствола характерны господство в первичном расщеплении техники леваллуа наличие рубил, колунов, кливеров, а также присутствие техники комбева.

На южном скате Сары-Арка, на примере комплексов Семизбугу, выделяется также 3 этапов: ашельский, для которого характерно расщепление в технике леваллуа в сочетании с клектонской. Мустьерская эпоха характеризуется как мутье с ашельской традицей фации леваллуа (среднемустьерские комплексы), так и мустье с ашлеьской традицией фации нелеваллуа (позднемустьерские комплексы). Поздний палеолит представлен культурой  СА*к. Особо подчеркнем, что именно материалы Семизбугу дают непротиворечивую и логически завершенную картину развития палеолита от раннего этапа до позднего.

Очень похожая схема развития палеолита наблюдается на Левобережье Иртыша (Кудайколь, Карасор). Первоначальный этап представлен комплексами типа леваллуа-ашель 1, который перерастает в леваллуа-ашель 2, а затем трансформируется в поздний палеолит.

В Центральном Казахстане, по В.С. Волошину, если исключить не очень достоверные данные по комплексу Актасты 1 и 2, развитие палеолита начинается по двум направлениям. Галечная индустрия представлена комплексами Обалысан и Музбель, леваллуазскиая – местонахождениями Курома, Ак-Кошкар. Эти две линии продолжаются в развитом ашеле комплексами Жаман-Айбат 4 (галечная) и первыми сериями Мизар и Койтас 4 (леваллуазская). Мустье представлено различными вариантами, из которых наиболее выразительны индустрия Батпака 1, 2, 3, Огизтау 1 и2. Видимо, на их основе и вырастает поздний палеолит Центрального Казахстана (Ангренсор).

Что же касается многочисленных коллекций хребта Каратау, то, верочтно, наиболее приемлемой является схема, предложенная Х.А. Алпысбаевым, который разделил все комплексы на 3 хронологические группы. Местонахождения 1 хронологической группы (Акколь, Борыказган, Танирказган и др.) датируются ашельской эпохой и 3 хронологической группы (стоянка им. Ч. Валиханова) – позднемустьерской и верхнепалеолитической эпохой.

Для раннего этапа характерна развитие по азиатскому пути (галечная линия), хотя имеется и иная точка зрения – о принадлежности комплексов типа Борыказган и Танирказган к леваллуазской технике (А.Г. Медоев, 1982).

Подводя итог, можно сказать, что несмотря на региональные различия, общий вектор движения совпадает для всех территорий, и нам кажется, что объединяющим моментом, прежде всего, служит наличие во всех абсолютно комплексах раннего палеолита техники леваллуа, которая также ярко проявляется в мустьерское время на материалах большинства памятников.

Определение хронологии комплексов палеолита Казахстана является одним из сложнейших вопросов. Это связано, как уже указывалось, с тем, что культурные остатки в виде камня находятся на поверхности. Как показали работы В.а. Ранова, А.П. Деревянко, В.Т. Петрина, Г.И. Медведева, Б.Ж. Аубекерова, О.А. Артюховой, В.С. Волошина, имеются объективы показали по которым с известной степенью достоверности комплексы могут быть датированы относительно друг друга. Здесь играет роль характер сохранности поверхности (степень деструкции). Важен также геоморфологический анализ. Причем положительной результат может быть получен при достаточно большой выборке памятников, которые могут быть увязаны с «нормальными исходящими формами развития рельефа», как удачно выразился Б.Ж. Аубекеров (1990). Но дело осложняется тем, что среди геологов нет единого мнения по поводу возраста элементов рельефа. С нашей точки зрения, вряд ли самые ранние комплексы типа леваллуа-ашель 1 с Мангышлака, Борыказгана и Танирказгана с Каратау имеют возраст более 600 тыс. лет, т.е. относятся к раннему плейстоцену. Но в принципе вопрос с хронологии может быть успешно решен, если будут найдены памятники с хорошо разработанной стратиграфией.

Ранний пласт палеолитических памятников Казахстана, как указывалось, имеет широкий круг аналогий. Как хорошо известно, ранний палеолит, несмотря на свою вариабельность, довольно однороден. Так, в Африке, Европе, на Ближнем Востоке – наиболее изученных районах Земного шара – выделяются лишь два индустриальных ствола: так называемый «южный ашлеь» с рубилами и «северный», основанный на галечной технике. Видимо, это положение применимо и к Азии, включая сюда Казахстан.

Исходя из этого постулата, кам кажется наиболее справедливым сопоставление ашельских комплексов типа Семизбугу (пункты 2 и 10А) (сильнодефлированные серии) с 7-м хронологическим комплексом Королева, а также Рокосово (В.н. Гладилин, В.И. Ситливый, 1992). Этому сопоставлению как будто противоречит наличие на Семизбугу рубил. Дело в том, что они встречены в коплексах, которые можно определить как переходные от ашеля к мустье (среднедефлированные серии). И их совершенно нет среди артефактов с сильнодефлированной поверхностью, имеющих наибольшую древность. Эти комплексы прежде всего объединяет наличие леваллуазской техники расщепления, хотя на уровне типологического сравнения орудийных наборов, безусловно, имеется большое различие, как например, присутствие на Семизбугу представительной серии артефактов, связанных с клектоном. Если говорить о сопоставлении ашельских комплексов типа Семизбугу с материалами, предположим, Кавказа, то схожесть с такими памятниками, как Сатани-Дар (Армянское нагорье) (М.З. Панчкина, 1950) и Яштух (Черноморское побережье Кавказа) (С.Н. Замятнин, 1937, 1967; И.И. Коробков, 1971) совершенно очевидны.

Принцип «эстафетного» освоения территории, если полностью принять господствующую сегодня теорию происхождения человека в Африке, дает возможность сравнивать материалы раннего палеолита Казахстана не с далекими культурами ущелья Олдувай в Юго-Восточной Африке, а с комплексами каменной индустрии более близких областей, в частности, Ближнего Востока. Здесь имеются в виду ашельские памятники Убейдия в Палестине и Латамна в Сирии. Находок, сделанные Х.А. Амирхановым в Южной Аравии (1991) могут принципиально изменить наш взгляд на расселение человека в раннем палеолите.

Кстати заметить, что по хронологической позиции материалы Казахстана и Ближнего Востока также близи между собой, нежели далекие, условные аналогии с Африкой. На наш взгляд, в Убейдии наиболее близки к Семизбугу и Шахбагате комплексы 11-28.

Как показывают приведенные аналогии, имеется в виду Королево и Убейдия, которые относятся ко времени 700 тыс. лет и старше, предварительно можно так же датировать наиболее древний пласт местонахождений гор Семизбугу и Шахбагаты.

Сравниваем матераилы древнего палеолита с территории Казахстана (Танирказган, Борыказган, семизбугу и др.) с палеолитом Средней Азии, где в последнее время В.а. Рановым (1988) исследованы наиболее древние памятники (Культура ТЛ, ПМ – 800 тыс. лет; Каратау, ТЛ – 200 тыс. лет; Лахути, ТЛ – 130 тыс. лет; Оби-Мазар ТЛ- 70-90 тыс. лет). По мнению автора, они образуют единую генетическую линию от Кульдары к Каратау (каратауская культура), хотя можно заметить, что несмотря на прекрасную стратиграфию, археологические комплексы немногочисленны и не очень выразительны. Поэтому вывод, сделаны на основе их анализа, носят предварительный характер. Все эти памятники безусловно объединяет использование галек в качестве исходного субстрата и «микролитоидность» самого инвентаря. Отметим, с нашей точки зрения, наличие в материалах Лахути элементов леваллуа (В.А. Ранов, 1988).

Что же касается сравнения материалов раннего палеолита Казахстана с другими комплексами. Средней Азии, в частности, Сель-Унгур (ашель южного типа) (У.И. Исламов, К.А. Крахмаль, 1992) и стоянки у ключа Кульбулак (М.Р. Касымов, 1990), то по поводу возраста последних среди специалистов нет однозначного мнения. Впрочем, подобрать им аналогии среда комплексов Казахстана вряд ли возможно.

По мнению наших предшественников (Х.А. Алпысбаев, 1979 и др.), комплексы типа Борыказган, Танирказган, Кемер свидетельствуют о существовании галечной индустрии «азиатского» облика на территории Казахстана. Приведенные Х.А. Алпысбаевым аналогии ранней соанской культуры вполне справедливы (TerraH., PatersonP., 1939; SankaliaH.D., 1962), хотя в последнее время эта точка зрения подвергается, возможно, справедливой критике (В.А. Ранов, 1992). Сейчас поиск аналогий галечным индустриям Средней Азии и Южного Казахстана сместился в сторону лессового плато Северного Китая (В.а. Ранов, 1988). Если учитывать контекст памятников, а с нашей точки зрения, на это указывал в свое веремя А.Г. Медоев (1982), памятники Борыказган  и Танирказган и подобные им обладают известной фракционность материалов, поскольку является мастерскими. И в этом плане наиболее справедливо сравнивать их с раннепалеолитическими комплексами Монголии, имеющими такой же контекст, как и материалы с кустовой возвышенности районе озера Акколь – прежде всего с комплексом Нарийн-гол 17. Не исключено, что через комплексы подобного типа имеется взаимосвязь с материалами Китая, в частности Сихоуду (ПМ – 1,800 тыс. лет, провинция Шаньси), Юаньмоу (ПМ – 1,700 тыс. лет, провинция Юаньнянь), Сиашанчшанг (провинция Хэбэй), Ланьтянь (провинция Шаньси) (Цзя Ляньпо, 1984). Для этих памятников показательны чопперы, рубящие орудия, галечные нуклеусы и массивные скребла.

Целая серия раннего палеолита известна на севере Азии – Улалинка (А.П. Окладников, 1971), Филимошко (А.П. Окладников, А.П. Деревянко, 1971), Диринг-Юрах (Ю.А. Мочанов, 1992),  а также сборы Г. И. Медведева и других исследователей на высоких террасах Ангары (Г. И. Медведев, 1978; А.В. Волокитин, 1992).

Сравнивая коллекции Танирказган и Борыказган с материалами «олонского» и «тархайского» пластов, мы находим наибольшее количество совпадений. Это наблюдается прежде всего в доминировании техники «отщепа-заготовки», наличии галечных нуклеусов, в малом ассортименте орудий труда и испоьзовании в работе отщепов без предварительной их обработки (Г.И. Медведев, 1983).

Вообще, распространение в аридной зоне Евразии комплексов типа Борыказган и Танирказган и др. не территории Казахстана (Х.А. Алпысбаев, 1979) и местонахождений «манханского пласта» в Монголии (В.Т. Петрин, 1991), местонахождений «олонского» и «тарахайского» пласта в Сибири (Г.И. Медведев, 1983) ставит целый ряд проблем, одна из важнейших – выянение сущности, контекста, прежде чем их использовать в построениях хронологического и культурно-исторического плана.

Остановимся на одном важном моменте. В свое время высказано мнение о том, что раннепалеолитические памятники Сары-Арки образует северную границу ойкумены тогдашнего мира. Но вряд ли это так. Обнаруженные в последнее время комплексы на побережье Камского водохранилища – Слудка, Ганичата (П.Ю. Павлов, 1985) (в последнем вместе с каменными артефактами были выявлены остатки трогонтериевого слона) показывают проникновение человека далеко не север уже в раннем плейстоцена. Определенный интерес в этом отношении представляют находки на стоянке Мысовая (Г.Н. Матюшин, 1990).

Таким образом, Казахстан выступает не как северная граница ойкумены, а как центр развития палеолитических культур Евразиатского материка.

В археологии каменного века всегда существуют большие трудности при выявлении родства культур крупных эпох. В данном случае речь позиции, что основные индустриальные линии развития в эпоху мустье базируются на автохтонной основе, хотя, конечно, нельзя исключать каких-либо инноваций, связанных с приходом нового населения, предположим, с Ближнего Востока (В.А. Ранов, 1988).

Автохтонность очень ярко проявляется на таких памятниках как Семизбугу, Шахбагата, где представлены все 3 этапа каменного века  - ранний палеолит (леваллуа-ашель, сильнодефлированные серии), мустье (леваллуа-мустье, среднедефлированные серии), и поздний палеолит (саяк, шахбагата 1, слабодефлированные серии).

В свое время В.А. Ранов предложел для Средней Азии следующие фации или варианты мутье: леваллуазский, леваллуа-мустьерских, мустьерский, мустьеро-соанский и впоследствии зубчатое мустье (1988).

Мустьерские же пласт Казахстана воспринимался единым массивом до исследования О.А. Артюховой (1992). На основании эталонных комплексов О.А. Артюхова выделила четыре фации эпохи мустье: леваллуа-мустье (Актогай, раннемустьерский комплекс Семизбугу, отчасти Хантау); мустье ашальской традиции фации леваллуа (среднемустьерский комплекс Семизбугу, Хантау) и нелеваллуа (позднемустьерский комплекс Семизбугу); мутье типичное (Кошкурган), мустье зубчатое (Бурма).

Классификация мустьерских индустрий, предложенная О.А. Артюховой, несколько близка и классификации, предложенной В.А. Рановым, но вряд ли она заимствована. Характер мустьерских памятников в Средней Азии и Казахстана показывает, что на этих территориях существовала единая культурная зона.

Не останавливаясь подробно на хронологии, уделим внимание двум памятникам – Семизбугу и стоянке им. Ч. Валиханова.

Мустье в Семизбугу представлено несколькими комплексами, которые, располагаясь в хронологическом порядке, дают возможность проследить эволюцию индустрию от леваллуа-мустье к мустье ашельской традиции фации нелеваллуа. Отметим, что на каждом из этапов увеличивается индекс массивности отщепов, и техника леваллуа постепенно исчезает. Это явление характерно не только для памятников Серного Прибалхашья, но и для всего Казахстана (Актогай, Хантау и др.). Однако на территории последнего выделяется мустье типичное на примере памятника Кошкурган. Его можно хронологически сопоставить с мутье ашельской традицией фации леваллуа. Наиболее близкими ей в технико-типологическом плане являются такие памятники как Тешик-Таш, Оби-Рахмат, Усть-Канская, Тюмечин 1 и др.

Особое значение для мустье Казахстана имеют материалы многослойной палеолитической стоянки им. Ч. Валиханова, которые представляют выразительные источники для понимания эволюции палеолитических культур Казахстана. Хронологическая последовательность культурных отложений хорошо прослеживается по стратиграфическим колонкам стоянки, содержащей шесть культурных слоев (5 мустьерских и 1 позднепалеолитический).

Для самых нижных слоев характерна техника скола грубых отщепов с дисковидных нуклеусов, примитивность заготовок и вторичной обработки орудий.  Доминирующими в мустьерских слоях являются нуклеусы дисковидного характера.

В самом верхнем слое (позднепалеолитическом) ведущее место принадлежит нуклеусам призматического скалывания, среди орудий – скребкам с полукруглым рабочим краем. Сосуществование в этом слое мустьерских орудий с позднепалеолитическими формами свидетельствует о постепенном эволюционном характере и развитии индустрии на стоянке им. Ч. Валиханова. Сопоставление материалов стоянки с индустрией палеолитических памятников сопредельных территорий показывает, что вышеуказанное явление характерно для Тешик-Таш, Огиз-Кичика, Кульбулака (5-4 слои), Ходжикента, кутурбулака и др. Их объединяет типично мустьерская техника расщепления. Во всех этих стоянках дисковидные нуклеусы занимают главенствующее положение в индустрии, равно как и отщепы треугльной формы, снятые с них. Из орудий присутствуют скребла, остроконечники и скребки.

Отметим, что мустьерские памятники Казахстана не имеют абсолютных датировок, поэтому мы ограничимся лишь данными, полученными для памятников сопредельных территорий, в частности Алтая – пещера Страшная (40-45 тыс. лет), пещеры им. Окладникова (от 33300 до 42500 лет назад), пещера Денисовая (34700 и 39390 лет назад), Усть-Каракол (31410±1160 лет назад) (А.П. Деревянко, С.В. Маркин, 1990); Средней Азии – Худжи (38900±700 лет назад) (Е. Додонов, В.А. Ранов, 1984) и Кавказа – Ахштырская пещера (35000±200 лет назад).

Опираясь на эти данные, можно говорить о том, что леваллуа-мустьерские индустрии Казахстана относятся в основном ко второй половине вюрма.

Как ни странно, памятников позднего палеолита на территории Казахстана крайне мало. Эта «странность» отмечалась всеми исследователями, занимающимися проблемами Южного Казахстана и Средней Азии (Х.А. Алпысбаев, 1979; М.Д. Джуракулов, 1987; В.А. Ранов, 1988; М.Р. Касымов, 1990). По всей вероятности, это определяется палеогеографической обстановкой конца плейстоцена, когда экстрааридность, отсутствие воды, постоянные пыльные бури создавали чрезвычайно трудные условия для обитания людей и животных.

На наш взляд, восточная часть Казахстана, где имеются комплексы каменных индустрий типа Шульбинка, Семизбугу (слабодефлированные серии) могут быть сопоставлены с памятниками, хорошо изученными на Алтае (имеется в виду «карабомовский пласт», время существования которого по серии радиоуглеродных дат находится в пределах от 43 до 32 тыс. лет назад) (А.П. Деревянко, В.Т. Петрин, 1988).

Видимо, этап перехода от мутье к позднему палеолиту имел глобально пространственный характер, охватывая огромную территорию от восточного побережья Средиземного моря (комплексы типа Кзар-Акия, в Палестине) до Байкала, а возможно, и далее на восток, включая сюда и территорию Восточного Казахстана. Все эти комплексы базируются на леваллуа-мустьерскому индустриальном стволе в развитии обработки камня.

По сути дела, это последнее крупное образование общности, после чего начинается большая дробность в развитии индустрий позднего палеолита. «Карабомовский пласт» является той подосновой, из который вышла большая часть культур позднего палеолита Северной, Центральной, Средней Азии и Казахстана.

Разбирая вопрос о позднем палеолите Средней Азии, все авторы в основном анализируют материалы двух стоянок – Самаркандской (М.Д. Джуракулов, 1987) и Шугноу (В.А. Ранов, 1988).

Несколько шире к проблеме позднего палеолита подошел М.Р. Касымов, предлагавший крайне классификационную картину раннего, среднего и позднего палеолита. Так, в позднем палеолите им выделяется 6 групп памятников (М.Р. Касымов, 1990). Но дело в том, что само состояние первоисточников, их количество, степень изученности таковы, что на сегодняшний день можно намечать лишь пути развития без уточнения деталей.

Предположение о трансформации культур от эпохи мустье к культурам позднего палеолита по двум вариантам: А – ближневосточно-европейский ( стоянка Шугноу) и Б – азиатский (Самаркандская стоянка) (в основе последнего лежит галечная техника), может быть дополнено еще одним вариантом, проявившимся в 1 слое стоянки им. Ч. Валиханова, хотя материалы последнего ближе к комплексам Самаркандской стоянки, нежели к пластинчатой индустрии Шугноу.