Главная Е-ресурсы Электронный архив Артефакты древности Археологические исследования Основные жизнеобеспечения терсекского общества

Основные жизнеобеспечения терсекского общества

30 Сентября 2013
118
0

Система жизнеобеспечения общества всегда многокомпонентна. Она включа­ет в себя орудийную деятельность, керамическое производство, домостроительство, одежду, пищу и экономику (базовые виды хозяйственной деятельности). Одной из важнейших составляющих является орудийная деятельность. Основную массу ору­дий терсекское население изготавливало из кварцитов и кварцитопесчаников. Там, где были выходы кремнистых сланцев (памятники Южного Тургая), заметна доля орудий из них (Калиева, 1997, с. 40-70; Калиева, 1998). Из кварцитов и сланцев изго­тавливались одни и те же типы орудий. В качестве основного типа заготовки высту­пает отщеп. Техника скалывания их была такова, что кондиционные нуклеусы встре­чаются очень редко.

a9c0925110c0c80d0b3b2f337a5915f4.jpg

В наборе орудий преобладают скребки, составляющие примерно половину орудий. Второе место по численности занимают ножи и наконечники. Другие типы кремневых орудий (скребла, скобели, резцы, клинышки, сверла, проколки) немного­численны. Довольно много рубящих орудий (1-1,5 %). Судя по характеру сработан­ности, крупные экземпляры использовались для земляных работ. Обращают на себя внимание диски с отверстием в центре, хотя они составляют десятые доли процента коллекции орудий. Два образца из клада Аксу, по словам Г. Ф. Коробковой, являлись маховиками лучковых сверл (Калиева, 1988). Среди других каменных орудий имеют­ся в небольшом количестве утюжки, ступки, песты, абразивы, ретушеры, штампы для нанесения орнамента. Керамические орудия представлены обломком биконического грузила (Кумкешу - 1) и пряслица (Кожай - 1).

Среди немногочисленных костяных орудий преобладают кочедыки и острия. Единичны долотовидные и пешневидные орудия, скребки, лощила, скобели, штампы для нанесения орнамента. По заключению Т. А. Даниленко, при изготовлении костя­ных поделок применялись металлические орудия. Сами металлические орудия представлены двумя находками. На стоянке Ливановка - 2 найдено крупное (длиной 129 мм, шириной 10 мм) штыковидное орудие (Калиева, 1997, с. 62, 67). Обломок аналогичного орудия найден на Кожае - 1. На поселениях Кожай - 1 и Кумкешу - 1 найдены также куски медистого песчаника. В целом можно отметить, что имевшийся в распоряжении терсекского общества набор орудий был функционально всеобъем­лющим с точки зрения его потребностей.

Гончарство. Терсекские сосуды в абсолютном большинстве остродонные, но на поселении Кумкешу - 1 найдено четыре плоскодонных. Технико-технологический и петрографический анализ керамики с поселения Кумкешу - 1 показал, что в качестве исходного сырья терсекские гончары использовали запесоченные ожелезненные глины с примесью органогенного известняка. Отмечено два основных рецепта: глина + породные обломки + органика (навоз) и глина + шамот + органика (навоз). Третий рецепт (глина + шамот + органика (шерсть) использовался редко. Обычно формовка сосуда начиналась со дна и осуществлялась путем ленточного кольцевого налепа. Также на Кумкешу - 1 было отмечено моделирование сосуда на шаблоне лоскутным налепом в два слоя. Поверхность сосудов обычно заглаживалась, часто лощилась. Обжиг осуществлялся в восстановительной среде, окислительная фиксируется ред­ко.

Домостроительство. Терсекские поселения носили сезонный характер. Лучше всего изучены летние поселения. Планировка их во многом определялась особенностями микроландшафта. На поселении Кожай - 1 вынужденно, в силу узо­сти занятого им участка долины, жилища располагались линейно. Для Кумкешу - 1, видимо, была присуща планировка гнездами. В формах летних жилищ отмечается эволюция от прямоугольных к округлым, а от них - к двухкамерным с камерами ок­руглой формы. Один этап эволюции прослеживается на Кожае - 1, где прямоуголь­ные жилища сменяются округлыми. Второй ее этап фиксируется уже на Кумкешу - 1, где близкие поздним кожайским округлые однокамерные жилища сменяются двухка­мерными. Разрыв во времени между ранними и поздними жилищами на этих посе­лениях был небольшим. Поздние насельники, приходя на поселение, заставали кот­лованы жилищ прошлых обитателей хорошо фиксируемыми, и если возникала необ­ходимость сооружения нового жилища на месте старого, то оно точно вписывалось в его котлован. В центральной части раскопов обоих памятников расположены самые большие сооружения площадью около 100 м2.

Летние жилища (площадью обычно 20-40 м2) были частично углублены в зем­лю на 0,4-0,6 м. Остов наземной их части сооружался из тальника, который, видимо, переплетался. Собранные на сгоревших жилищах макроостатки древесины происхо­дят от веток тальника толщиной не более 3-4 см. Такому остову должна была соот­ветствовать легкая кровля, которая могла быть выполнена из камыша, травы, шкур животных. Отсутствие на месте сгоревших жилищ кусков спекшейся земли указыва­ет на то, что крыша землей не засыпалась.

Единственное изученное нами на поселении Соленое Озеро - 1 зимнее жи­лище по форме котлована может быть сопоставлено с округлыми однокамерными жилищами Кожая - 1 и Кумкешу - 1, однако имело мощную столбовую конструкцию наземной части, которая позволяла сооружать значительно более тяжелую кровлю.

Одежда. Поскольку могильники только начинают изучаться, данных по одежде очень мало. Верхнюю одежду, скорее всего, шили из шкур таких животных, как ло­шадь, крупный рогатый скот, сайга и кулан. В этих целях мог использоваться мех волка, лисицы, корсака, собаки. Малочисленность костей этих животных в коллекци­ях не обязательно означает столь же малое значение их меха для изготовления одежды. Нельзя полностью скидывать со счетов также вероятность получения меха в процессе обменных операций с северными лесостепными и лесными группами родственного населения. Судя по отпечаткам ткани и веревочкам на фрагментах ке­рамики, в комплект одежды могли входить также предметы, сшитые из ткани. Для изготовления последней использовались по преимуществу растительные волокна.

Пища. Рацион терсекского человека был достаточно разнообразен. Анализ пригара на сосудах Кумкешу - 1 показал, что широко практиковались вареные (ту­шеные) виды блюд, в которых сочетаются растения и мясо, растения и молоко. В основном использовались не зерновые растения. Только в 6 % образцов зафиксиро­вано использование зерен каких-то злаков (Гайдученко, 2000, с. 156-157). Без со­мнения, рацион дополнялся жареным мясом и сырым молоком. Находки отдельных костей рыб, обломка керамического грузила, результаты изотопного анализа черепа человека с родственного терсекским поселения Ботай говорят о возможности при­сутствия рыбы в рационе терсекского человека (O'Connell, 2003, р. 260).

Основы экономики. В основе экономики терсекского общества было разведе­ние крупного рогатого скота и лошади. Терсекский крупный рогатый скот должен счи­таться домашним уже в силу его комолости. На трех памятниках, давших наиболее представительные остеологические коллекции, процент роговых стержней колеб­лется от 0,27 % до 0,53 % (Кожай - 1 - 0,27 %, Каинды - 3 - 0,47 %, Кумкешу - 1 -0,53 %). Молоко теоретически может быть лошадиным или коровьим, но учитывая человеческий опыт, оно, скорее всего, было коровьим.

Что касается лошади, то, на наш взгляд, есть прямые свидетельства в поль­зу одомашненности терсекской лошади:

1.  По возрасту забитых животных фиксируется диаметрально противополож­ное отношение терсекского населения к лошади, с одной стороны, и к кулану, с дру­гой. На Кожае - 1 среди останков кулана кости молодых животных составляют 26,9 %, а среди останков лошади молодых особей 7,5 %. Обитатели обоих поселений предпочитали забивать лошадей во взрослом состоянии, когда скелет животного уже полностью сформировался. Что касается кулана, то, похоже, их мало беспокои­ло молодых или взрослых животных они забивают. Эта ситуация, зафиксированная на двух памятниках давших наиболее представительные остеологические коллек­ции, не может быть случайной. Кулан и лошадь (в диком или одичавшем состоянии) ведут практически одинаковый образ жизни. Приемы охоты на тех и других одинако­вы, и, если считать лошадь дикой, то следует ожидать одинакового представитель­ства молодых и взрослых особей в охотничьей добыче на кулана и лошадь, чего мы не наблюдаем в действительности.

2.  Такая же ситуация фиксируется и по удельному весу таких костей, как ло­патка и ребро в составе остеологической коллекции Кумкешу - 1. Ребра в коллекции костей лошади и крупного рогатого скота составляют 9,5 % и 8,1 %, а кулана и сайги 2,4 % и 1,3 %, т.е. последних в четыре-шесть раз меньше. Лопатки в коллекции кос­тей лошади и крупного рогатого скота составляют 1,1 % и 3,7 %, в то время как сре­ди костей кулана и сайги 17,9 % и 12,0 %, т.е. наоборот, лопаток последних в 3-16 раз больше. Малое количество ребер и большой удельный вес лопаток кулана и сайги обусловлено, скорее всего, необходимостью доставки мяса этих животных с достаточно удаленных от поселения мест охоты. В отношении крупного рогатого скота и лошади такой проблемы у обитателей Кумкешу - 1, судя по всему, не было. Тот факт, что лошадь и крупный рогатый скот близки по удельному весу указанных выше костей при несомненно домашнем характере последнего, является еще одним свидетельством одомашнивания лошади.

3.  Анализ вторых нижних предкоренных зубов лошади ботайской и кожайской коллекций показал наличие образцов, имеющих явные следы воздействия удил (An­thony, 1991; Гайдученко, 1998, с. 244-245).

Наряду со скотоводством заметную роль играла охота на сайгу и кулана. Дру­гие объекты охоты (лось, косуля, лисица, корсак, волк, сурок, водоплавающая птица) в терсекских коллекциях представлены небольшим количеством костей. Еще мень­шим количеством костей представлена рыбная ловля, но наличие на Кумкешу - 1 фрагмента грузила свидетельствует о сетевом рыболовстве и, возможно, достаточ­но значимой роли его в системе питания. Поскольку при анализе пригара у 40 % об­разцов керамики зафиксировано наличие растительности, большей частью не зер­новой, то приходится считать, что заметную роль в жизни человека играло и собира­тельство.

Все сказанное выше свидетельствует о том, что терсекское общество было кочевым, в его полукочевом варианте. Зимой и летом основная масса населения жила относительно оседло на зимних и летних поселениях, а весной и осенью со­вершались перекочевки. Поскольку на летних поселениях было довольно много жи­телей, и период их обитания охватывал длительный период (ориентировочно с мая по октябрь), выпас всего скота вблизи них был исключен. Это предопределило появ­ление памятников типа стоянки Каинды - 3, которая, по нашему мнению, является пастушеской стоянкой-отгоном. В отличие от стационарных поселков здесь отсутствуют жилища, мало керамики, в значительно большей мере представлена охота.

В зимний период, судя по поселению Соленое Озеро - 1, поселки были небольшие. На этом памятнике раскопано одно жилище. Существование еще одного можно предполагать по концентрации находок на одном из участков противопожар­ной полосы. Поскольку полосой вскрыта значительная часть побережья озера и концентрация находок более нигде не отмечена, то приходится считать, что зимовали здесь обитатели только двух домов.

С. С. Калиева, Сургутский государственный университет Сургут, Россия.

И. В. Шевнина,  Костанайский государственный университет Костанай, Казахстан.

Литература:

1.  Гайдученко Л. Л. Домашняя лошадь и крупный рогатый скот поселения Кожай - 1 // Калиева С. С. Поселение Кожай - 1. Алматы, 1998. с. 234-252.

2.  Гайдученко Л. Л. Композитная пища и освоение пищевых ресурсов населе­нием Урало-Казахстанских степей в эпоху неолита - бронзы // Археологический ис­точник и моделирование древних технологий: труды музея-заповедника Аркаим. Че­лябинск, 2000. с. 150-169.

3.  Калиева С. С. Клад Аксу в степном Притоболье // Советская археология. 1988. № 3. с. 240-243.

4.  Калиева С. С, Логвин В. Н. Скотоводы Тургая в третьем тысячелетии до нашей эры. Кустанай, 1997. 179 с.

5.  Калиева С.С. Поселение Кожай - 1. Алматы, 1998. 255 с.

6.  Anthony D. W., Brown D. R. The origins of horse-back riding // Antiquity. 1991. V. 65. № 246. P. 22-37.

7.  O'Connell Т., Levine M., Hedges R. The importance of Fish in the Diet of Cen­tral Eurasian Peoples from the Mesolithic to the Early Iron Age // Prehistoric steppe adap­tation and the horse. Cambridge: McDonald Institute of Archaeological Research. 2003. P. 253-268

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь