Главная Е-ресурсы Электронный архив Документальная хроника ХХ века Документы о трагической странице казахского народа в фондах центрального государственного архива Республики Казахстан

Документы о трагической странице казахского народа в фондах центрального государственного архива Республики Казахстан

30 Сентября 2013
367
0

Долгие годы трагические страницы истории казахского народа не освещались ни в исторических публикациях, ни в средствах массовой информации.

Архивные документы были засекречены или же находились в ограниченном доступе.

Даже в сборниках архивных документов, посвященных коллективизации, истории сельского хозяйства или иных исследований аграрного характера вопрос последствий политики, проводимой советской властью в ауле, если можно так выразиться, упоминался лукаво или же обходился гробовым молчанием. В перечисленных сборниках не было намека на «исторические мероприятия», повлекшие к таким страшным последствиям – гибели миллионов представителей казахского народа.

На рубеже 80–90-х годов ХХ столетия архивистами Центрального государственного архива были предприняты сначала робкие попытки приоткрыть завесу над этой трагической страницей. В частности, директором Центрального архива Маратом Жаксыбаевичем Хасанаевым было опубликовано ряд статей в СМИ, где затрагивалась эта больная и долго замалчиваемая тема. Публикации основывались на документах архивов, особенно историко-документальных коллекций личного происхождения, хранящихся в архиве.

Об одном из них – личном фонде Татьяны Гавриловны Невадовской хотелось бы остановиться отдельно, потому что в ее воспоминаниях зримо вырастают поразительные факты того далекого времени.

Татьяна Гавриловна Невадовская, врач-хирург из подмосковного города Пушкино, тогда 17-летняя дочь профессора Гаврилы Степановича Невадовского, сосланного в Казахстан. В то время он заведовал Алма-Атинской зональной опытной станцией «Союзсахар», организованной в 1931 году в покинутом казахами ауле Чимдавлет, что у реки Карагалды-аул.

Ее воспоминания и проникновенные стихи «Казахстанская трагедия» убеждают, что в те голодные годы люди не ожесточились и не потеряли присущего им чувства сострадания и человечности.

Т.Г. Невадовская, будучи очевидцем и свидетелем той страшной трагедии, унесшей миллионы жизней, пропуская через себя всю горечь и боль казахского народа, спустя много лет не может забыть и задается вопросом – кто же виноват, каковы причины всенародного бедствия?

В альбоме «Годы, люди и судьбы» она пишет: «Это фотография – потрясающий обличительный документ периода так называемых «искривлений». Ранняя весна 1933 г., я шла с кем-то из специалистов. Со мной был фотоаппарат… по тракту недалеко от нашего домика сидел обессиленный, истощенный казах. Он с трудом тащился с полевых работ, обессилел, стонал, просил есть и пить. Я передала фотоаппарат своему спутнику и поспешила принести воды (су…) – он пил с жадностью. Я не заметила, когда мой товарищ меня сфотографировал. Я поспешила снова домой, чтобы принести ему кусочек хлеба и сахара. Когда я подошла к нему с хлебом… он был уже мертв. Так умирали люди в эти страшные 1932–1933 годы…» [1].

Стихи 19-летней Татьяны Невадовской «Казахстанская трагедия» подлинный обличительный документ эпохи, когда «в огромном деле, которое затрагивало судьбы большинства населения страны, было допущено отступление от Ленинской политики по отношению к крестьянству».

Несколько строк из стихов:

В природе март – пришла весна хмельная…

А все забыть – не помнить, не могу…

Уж травка первая, а я припоминаю

Замерзшие фигуры на снегу.

Не содрогаюсь я от отвращенья,

Но и смотреть спокойно не могу,

Как люди, падая от истощения,

Перебирают колоски в стогу.

… И этот труп казаха на меже.

Кто приказал? Узнать – понять хочу я,

Кто смерть и нищету послал сюда?

Где спокон веков жил народ, кочуя

С верблюдом, с осликом, и пас стада… [2]

«В память о незаслуженных и неоправданных страданиях казахского народа в тот период я бы поставила памятник, как ставят обелиски у могил неизвестного солдата», – эти слова Т.Г. Невадовской заслуживают сегодня, как никогда, особого внимания [3].

Очень долгое время, ставшая традиционной формула «трудности периода индустриализации и коллективизации», как бы не подлежала расшифровке. Весьма единичные и поверхностные исследования называли голод 1931–1933 гг. в Казахстане «продовольственными трудностями».

Многие документы учреждений и организаций, таких как Казахский Центральный Исполнительный комитет и Совет Народных Комиссаров, Народный комиссариат просвещения, Народный Комиссариат здравоохранения, относящиеся к этому периоду – все было под пудом секретности.

Ради справедливости надо признать, что объем документов и их информативность оказались не такими большими, как представляется нам и многим исследователям, интересующихся этой темой. Все-таки, советские учреждения и организации, документы которых хранятся в нашем архиве, зачастую были простыми исполнителями, главная организационная роль в этот период принадлежала партийным органам, недаром это время получило название «время голощекинских репрессий».

Каждое событие, будь то историческое, экономическое и социальное имеет свои первопричины.

О массовом голоде 30-х годов, в большинстве случаев мы говорим о последствиях, масштабы и виды которых – ужасающие. Не менее ужасающими выглядят и причины, которые можно назвать рукотворными, за короткие сроки приведшие страну к бедствию.

Об этом свидетельствуют рассекреченные документы архивных фондов Казахского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Казахской ССР, которые представлены в виде протоколов заседаний, циркулярных писем, указаний, докладных записок уполномоченных Казкрайкома и Совнаркома, сводок представителей секретного отдела ОГПУ и др.

О чем могут рассказать эти документы? Читая их, и последовательно анализируя, можно составить целостную картину того времени – конфискация имущества и выселение крупных байских хозяйств, принудительная коллективизация, хлебо-заготовка, мясозаготовка, перегибы, допущенные в ходе их реализации, первые продзатруднения, приведшие в конце концов к массовому голоду, откочевка хозяйств, гибель людей на почве голодания, возвращение «откочевщиков»…

Каждое из перечисленных, условно называемых «этапов» составляет отдельные блоки архивных документов.

Игнорирование национальных особенностей, социально-экономического развития края, сохранившегося кочевого уклада жизни казахов, соотношение классовых сил, степени сознательности и организованности трудового крестьянства, других классов и слоев общества привело к трагическим последствиям. Разразившийся сильнейший неурожай в крупнейших зерновых районах юга страны – на Украине, в Северном Кавказе и Нижнем Поволжье только усугубил масштабы и последствия бедствия.

Можно ли было избежать этой беды? Во все времена маленький пшеничный или злаковый колосок многое значил для судеб народа. Именно на его основе возникали или рушились могущественные цивилизации. В мечтах мыслителей многих народов и времен возникали солнечные феерии всеобщего благоденствия, счастья и сытости, где главное место отводилось скромному хлебному колоску и человеку, его производящему.

По данным учета 1929 года в Казахстане было 40 млн. голов скота, а в 1932 году осталось всего около 6 млн. голов, из них 2 млн. в совхозах, из 4 млн. падающих на колхозный и индивидуальный сектор, большая часть в русских районах, а не бывших основных казахских животноводческих районах [4].

Поскольку животноводство являлось основным занятием и почти единственным источником доходов большинства казахского населения, такое состояние животноводства ударило в первую очередь по благополучию казахов.

Каковы причины такого массового уничтожения скота? Причин было много. Основными из них, приведшими страну к голодомору являлись: проведение кампании насильственной коллективизации, принудительное обобществление всего скота и применение прямого произвола в практике скотозаготовок.

Существенное влияние оказало на сокращение поголовья скота неправильное планирование. О некоторых из них могут рассказать архивные документы. В фонде Совета Народных Комиссаров Казахской АССР имеется информация заместителя Полномочного представительства ОГПУ в Казахской ССР Казкрайкому ВКП (б) от 11 ноября 1931 года, где можно узнать о следующем факте: «В связи с наступлением холодов и выпадением снега в северной части Края, обнаружилась неподготовленность некоторых мясокомбинатов к массовому поступлению нагульных гуртов и скота текущих заготовок. Перегонные пути не везде обеспечены фуражем. Предубойное содержание скота на мясокомбинатах тоже стоит под угрозой. Значительная часть вины падает в этом на Крайконтору Союзмясо. Благодаря исключительно плохо поставленному учету по нагульным операциям, дефективному планированию, халатности отдельных работников, Крайконтора Союзмясо не имеет представления где, в каком количестве и состоянии находятся нагульные гурты, подгоняемые к северным комбинатам. Необходимо отметить исключительную неповоротливость, безответственность работников всей системы Союзмясо сверху донизу. На 5 ноября с. г. в пределах Петропавловского мясокомбината скопилось 53697 голов крупного скота и 114920 баранов. На станции Каратал и ее окрестности скопилось 60000 голов скота Талды-Курганского мясокомбината. Скот не обеспечен ни кормами, ни помещением. На путях следования подкормочных баз нет. Ввиду начавшегося снегопада и сильных ветров падеж и без того истощавшего скота неизбежен. Со стороны Джаркента, Талды-Кургана подгон продолжается. Комбинат из-за отсутствия бойцов с забоем справиться не сможет…» [5].

Помимо угрожающего положения с нагульными гуртами Союзмяса, были установлены случаи внеплановой отгрузки скота из Казахстана в другие районы. К примеру, таким образом систематически вывозился скот на Среднюю Волгу: в начале ноября в Кинель поступило 74 вагона овец, в Самару 2500 овец. Овцы кормами не были обеспечены. В итоге весь скот в пути 6 дней находился голодным, потеряв 50% веса, вместо 30 кг, весили 15 и меньше. Наблюдался массовый падеж [6].

Пресловутые пятилетки, изначально проходившие под лозунгом «даешь пятилетку досрочно», «большевистский размах», скачок от «феодализма прямиком к социализму», индустриализация в кратчайшие сроки, раскулачивание, коллективизация, хлебозаготовка, мясозаготовка, которые шли на экспорт, в основной массе все эти кампании осуществлялись в принудительном порядке, и в ходе их реализации допускались перегибы. Документы о перегибах составляют отдельную группу, отразившиеся в основном в сводках ОГПУ по Казахстану. Приведу выдержку из некоторых: «…в колхозе «Джана-Даур» задержали по подозрению в хищении колхозного имущества бедняков Туксамбаева, Кусайбаева, Уразбекова и Султабаева, которых публично избили палками, потерпевшие, не перенеся побоев умерли. Колхозник Уразбеков был также подвергнут порке за кражу пшеницы, после чего умер. Семья его была лишена пайка и умерла от голода…» [7].

Голод охватил прежде всего представителей древнейшего класса человеческого общества – крестьянства, которое являлось кормильцем по отношению к другим слоям населения. Первыми жертвами голода становились дети. В бескрайних степях, отрезанные от всего мира отсутствием средств коммуникаций, вымирали целые аулы.

Уже в конце 1931 года представители ОГПУ сообщали правительству Казахстана о случаях смерти на почве голода: «В связи с острым продовольственным затруднением, в некоторых районах зафиксированы случаи голодовок колхозников и даже смерти от голода. Так, в Павлодарском районе, в ауле №16 некоторые колхозники питаются падалью. За последнее время умерло от голода 2 колхозника и 19 детей. В Кзыл-Танском районе, в ауле №1 зафиксированы голодовки колхозников. В ауле №3, в урочище «Муржик» группа женщин колхозниц-беднячек, в количестве 20 человек, ходили с грудными детьми по аулам, разыскивая пищу. Аналогичное положение отмечено в урочище «Идрей» [8].

В сводках ОГПУ за 1932–1933 гг. количество умерших на почве голода возрастает с «непомерной скоростью». В них уже упоминаются об употреблении людьми в пищу сусликов, собачьего мяса, тулака (обработанная баранья шкура). Из информационной сводки уполномоченного Казкрайкома ВКП(б) и Совнаркома Ораза Жандосова от 15 февраля 1933 года Казкрайкому и правительству республики: «При объезде аулов я встретил семьи, в которых по десятку дней трупы лежат не похороненными. Оставшимся женщинам с малолетними детьми, в этом отношении никто не помогает. Нуждающиеся едят все, что попало. Собирают кости и по десяти раз вываривают на пищу. Я встречал нескольких человек, которые ели собачье мясо и этого не скрывают. В ауле №5 ко мне подошла женщина беременная, полуопухшая от недоедания, с просьбой застрелить для нее собаку…» [9].

И сегодня ни для кого не секрет, что в те трагические дни имелись случаи «каннибализма».

 Массовый убой скота на скотозаготовку и беспорядочные откочевки из гиблых мест только осложнили проведение упорядоченных мероприятий по спасению людей.

В тех же сводках секретно-политического отдела ОГПУ можно найти факты о всевозрастающем явлении – массовой откочевке казахских хозяйств: «По неполным данным только за два с половиной месяца с 1 сентября по 15 октября 1932 года откочевало по Краю 7354 хозяйств. Откочевкой охвачено 44 районов. Особенно возросли откочевки в Восточно-Казахстанской и Карагандинской областях. Смертность принимает угрожающие размеры. Население настроено панически, бросает имущество и бежит по направлению г. Акмолинска-Караганды…» [10].

И такие примеры по каждому изложенному выше негативному явлению, можно привести десятками. Некоторые из них фрагментарно представлены на сегодняшней выставке архивных документов «Голод в Казахстане 1932–1933: факты и документы».

Архивисты, призванные по сути своей профессии к осуществлению триединой задачи – собрать, сохранить и опубликовать документы, ежедневным кропотливым трудом успешно выполняют свои обязательства.

Архивные документы – эти безмолвные свидетели трагической страницы истории казахского народа, долгое время находившиеся в секретной части сегодня полностью открыты и ждут своих исследователей.

(из сборника материалов международной научной конференции «Голод в Казахстане: трагедия народа и уроки истории»), выпущенного издательством Астана, 2012


Л.С. Актаева,

генеральный директор Центрального государственного архива Республики Казахстан

Материал предоставлен Институтом истории государства КН МОН РК

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь